Жамевю

***

Когда он открыл глаза, яркий свет больно врезался в сетчатку, заставив его зажмуриться. Майкл попытался спрятаться в спасительном мире под своими веками, изнутри похожем на утробу. От люминесцентных ламп остались только пульсирующие белые пятна, образовывающие причудливые узоры. Он понемногу начинал приходить в себя. Голова трещала по швам при попытке вспомнить какие-либо события, предшествующие пробуждению. Майкл перестал напрягать память, решив оставить это на более подходящее время. Только сейчас он заметил, что его руки и ноги прикованы и нет возможности пошевелить ими. Майкл подумал, что очередная попойка привела к любопытным последствиям, и ожидал обнаружить на кровати рядом с собой одну, а в лучшем случае двух девушек. Повернув голову набок, он начал медленно приоткрывать левый глаз, но, увидев вместо дорогих картин, выполненных в стиле модернизма, стены мятного цвета, широко распахнул оба глаза. Изучая интерьер, Майкл понял, что находится в больничной палате и лежит на койке. Помимо голых стен в комнате стояли три пустые кровати, а единственное окно было зарешечено. Внутренняя обстановка сверкала чистотой. Паника, охватившая Майкла, спровоцировала крик: "Где я?! Какого чёрта здесь творится?! Выпустите меня!"

На его возгласы в палату вбежала миловидная медсестра с встревоженным выражением лица. У неё были большие голубые глаза, вьющиеся каштановые волосы и губы, накрашенные помадой лёгкого розового оттенка. Всем своим обликом она неосознанно внушала доверие. На бейдже было написано имя Сьюзан.

— Не переживайте, всё в порядке. Вы находитесь в больнице, — сказала она мягким голосом.

— Что я здесь делаю? Почему я привязан? — не унимался Майкл.

— Вчера вас с разбитой головой доставили сюда люди, назвавшиеся близкими друзьями. Вы были в сильном алкогольном опьянении и, при попытке врача осмотреть вашу рану, повели себя крайне агрессивно.

— Я ничего из этого не помню...

— Ему пришлось воспользоваться быстрой транквилизацией, чтобы ввести вас в медикаментозный сон. Ремни — всего лишь меры предосторожности. Сейчас я позову доктора Стивенса, и он решит можно ли от них избавиться, — объяснила ему Сьюзан.

Она поспешила выйти, а Майкл смотрел ей вслед, не отрывая взгляд от стройных ног.

Доктор зашёл в палату и одарил Майкла искренней улыбкой. Ему всегда доставлял удовольствие вид пациентов, чьё состояние улучшалось. Рональд Стивенс представлял собой мужчину сорока лет с гладко выбритым лицом и густыми чёрными волосами, вечно напомаженными бриолином. Под медицинским халатом прорисовывались крепкие мышцы, по которым можно было понять, что в случае угрозы доктор и без посторонней помощи усмирит неадекватного индивида. Он заговорил первым.

— Здравствуйте, Майкл. Я — Рональд Стивенс, ваш лечащий врач. Можете звать меня просто Рон, если вам так будет комфортнее.

— Доктор, можно расстегнуть эти проклятые ремни? Вот тогда мне точно станет комфортнее, — ответил Майкл, смотря на него исподлобья.

— Сегодня вы выглядите более сознательным. Небо и земля по сравнению со вчерашним представлением. Думаю, нам ничего не мешает освободить вас.

Он ослабил ремень на левой руке пациента, немного помедлил, оценивая ситуацию, и снял оставшиеся путы, убедившись в безопасности.

— Ну вот, так вы похожи на больного, а не на тюремного заключённого.

— Рон, почему я не помню вчерашние события?

— Это типичное проявление алкогольного палимпсеста. Но боюсь, что могло дойти и до амнезии, если вы злоупотребляли дарами Вакха, — поэтически заметил Рональд.

— Чем-чем?

— Спиртным.

Майкл забеспокоился, поскольку точно знал, что в его жизни, которая отчего-то казалась далёким прошлым, такой грешок за ним водился.

— И как исправить моё положение? — спросил он напряжённым голосом.

— Для начала мы проведём обследование, чтобы точно удостовериться, что причиной потери памяти послужил не злосчастный ушиб головы. После чего уже можно будет принимать какие-либо меры.

— А когда это всё закончится и я смогу вернуться к себе? Мне надо закончить... — Майкл осёкся, потому что не мог припомнить, зачем ему нужно домой.

— На данном этапе об этом рано говорить. А теперь вам стоит отдохнуть и полностью отойти от анестезии.

Доктор Стивенс оставил пациента одного, и тот начал медленно проваливаться в сон, наслаждаясь свободой конечностей.

***

При следующем пробуждении Майкл обнаружил, что соседние койки перестали пустовать. На той, что была слева от него, лежал человек, повёрнутый в сторону окна и накрытый одеялом. Силуэт походил на бесформенную груду подушек. Были видны только короткие седые волосы. Напротив Майкла сидела девушка, которая смотрела сквозь него замутнёнными серыми глазами. Казалось, ей доступно то, что обычный человек не способен распознать. Сбоку от неё в позе лотоса расположился мужчина с длинными волосами и бородой, которому на вид было лет двадцать пять. Его лицо выражало необъяснимое удовлетворение. Причудливость обстановки повергла в шок Майкла. Он презрительно осмотрел каждого обитателя и подумал: "Замечательно, ко всему прочему я застрял тут с каким-то сбродом".

Человек, косивший под хиппи, нарушил молчание.

— Приветствуем неофита в рядах людей, стремящихся к выздоровлению! Я — Патрик. Также ты можешь наблюдать здесь таких замечательных личностей, как Мелисса и Роджер.

— Не то что бы мне была нужна эта информация, — пренебрежительно заметил Майкл.

— Я остро ощущаю твою негативную ауру. У всех бывают неудачные дни, так что не буду даже пытаться читать нотации. Скажи хоть, как тебя зовут, — попросил Патрик.

Последнее, что хотелось Майклу, — заводить новые знакомства в больнице. Но он решил пока что не быть последним подонком.

— Майкл.

— Ну вот, другое дело! Невероятно рад это слышать. С чем сюда загремел?

— А вот это точно не твоё дело, — расспросы ему порядком надоели. — Ты вообще не выглядишь больным с этой глуповатой улыбочкой.

— С одной стороны ты прав, Майки. Я, и правда, не болен. С физической точки зрения. Я залечиваю душевные раны в этом прекрасном заведении, — пояснил Патрик.

— А тебе не кажется, что ты занимаешь место того, кому по-настоящему может понадобиться помощь?

— К счастью, здешние доктора не такие ханжи, как ты, и лечат любого рода недуги, — победно отметил хиппи.

— Да? А мне всегда казалось, что для таких, как ты, парочка косяков — это панацея от всех напастей.

— Майки, ты мыслишь слишком стереотипно.

— Ты в зеркало давно смотрелся? Ходячий стереотип. Я удивлён, что тебе не выдали халат со знаком мира на всю спину, — Майкл был значительно раздражён затянувшейся беседой и тем, что кто-то посмел называть его Майки. — Меня всё это уже достало. Где чёртов врач?!

Он встал и направился к выходу из палаты. Открыв дверь, Майкл увидел длинный коридор, залитый белым светом, режущим глаза, который был ещё ярче, чем в комнате. Его палата была крайней на этаже, и чтобы отыскать кабинет доктора, пришлось постараться. Навстречу ему в инвалидной коляске катили исхудавшую женщину с отрешённым взглядом и мертвенно-бледной кожей. После неё у Майкла остался неприятный осадок. Он ещё с детства не мог спокойно переносить вид тяжёлобольных людей, в котором ребёнок различал что-то противоестественное и ужасающее. Спустя много лет эти эмоции сменились отвращением. Майкл брёл вдоль коридора, читая таблички по обе стороны. Одна из них висела на кроваво-красной двери. Она гласила: "Рональд Стивенс. Главный врач Мискатоникской поликлиники". Майкл невольно задумался, за какие заслуги ему оказаны такие почести и почему его лечит столь важная персона. Он пару раз постучал. Изнутри раздался голос, который почему-то породил в голове больного образ Мефистофеля: "Да-да, войдите!"

Майкл осторожно приоткрыл дверь и заглянул в кабинет.

— А, Майкл, это вы. Прошу, проходите смелее, — воодушевлённо пригласил его доктор, который заполнял какие-то неизвестные бумаги.

— Хотелось бы узнать, когда будет обследование? — спросил Майкл.

— Вы отдохнули? Замечательно! Можем приступать прямо сейчас. Проследуйте за мной.

Они вышли из кабинета и миновали несколько дверей, за которыми скрывалось что-то неведомое. Приблизившись к нужному помещению, Майкл увидел надпись "МРТ". В нём находился огромный аппарат, который был похож одновременно и на футуристичный портал, и на место для проведения опытов инопланетян над людьми.

— Вам когда-нибудь раньше уже делали МРТ? — поинтересовался врач.

— Если честно, в таком состоянии затрудняюсь ответить. Но в голове смутно вырисовывается подобная штука.

— В любом случае сейчас я объясню вам процедуру и проведу так называемый инструктаж. У вас же нет клаустрофобии?

— Вот и узнаем. По крайней мере, эта штука не внушает мне ужаса, — ответил Майкл.

— Вам необходимо неподвижно лежать в течение тридцати минут. Томограф производит невероятно громкий и неприятный звук, поэтому на вас наденут специальные наушники. При наличии дискомфорта сразу сообщите мне, и мы остановим обследование. Есть вопросы?

— Нет, давайте уже покончим с этим.

Майкла уложили на платформу, надели наушники и закрепили подвижные части тела мягкими ремешками.

— Рон, опять ремни?! — возмутился Майкл.

— Не беспокойтесь, это для того, чтобы процедура не была случайно прервана, — заверил его доктор.

Он ушёл в соседнюю комнату, которая отделялась от основной смотровым окошком. Аппарат запустили. Майклу предстояли, возможно, самые скучные полчаса в жизни. Всё это время его мозг нещадно атаковала какофония из треска, жужжания и стука. Спасали только наушники, уменьшающие воздействие. Сознание было подобно покинутому дому — все мысли обходили его стороной. Когда процедура закончилась, Майклу помогли освободиться.

— Результат будет готов через час, зайдите ко мне за ним, — объявил доктор.

— Я ужасно голоден. Где здесь можно поесть? — спросил Майкл, только сейчас осознав, что в его желудок не поступало ничего съедобного больше суток.

— Буфет находится на первом этаже, в левом крыле поликлиники. Вряд ли вы пропустите это огромное помещение. Там, между прочим, невероятно красивый вид из панорамных окон. Вам предложат не очень богатый выбор блюд, но тем не менее бесплатный и сытный. Собственно, что может быть лучше, верно? — добродушно добавил доктор Стивенс.

— А и ещё нескромный вопрос. В какой стороне туалет? Такими темпами мне понадобится медицинская помощь иного рода.

— Вы его обнаружите прямо по коридору, слева от лестницы.

— Премного благодарен.

Майкл стремительно зашагал в сторону пункта назначения. Существование лестницы навело его на мысль о том, что всё это время он находился на втором этаже. Ощущение дезориентированности не позволяло ему определить местоположение поликлиники, а тем более комнат. Узкий коридор, как и предупреждали, уводил влево от лестницы. Зайдя в помещение, Майкл поразился контрасту: сверкающая чистота резко превратилась в дикую запущенность. Здесь находились сразу и душевые, и туалеты, которые не уступали друг другу в отсутствии презентабельности. В помещении царила грязь, и её право на корону никто не собирался оспаривать. Трубы были полностью покрыты ржавчиной, а плесень на плитке расползлась причудливой мозаикой. На стенке кабинки, в которую зашёл Майкл, предположительно кровью, давно успевшей засохнуть, была написана фраза: "Майкл, БЕГИ!" Он принял её за крайне неудачную шутку, за которую кому-то из пациентов придётся расплачиваться.

Закончив с делами насущными, Майкл направился искать еду. Хоть аппетит неизбежно должен был пропасть после такого зрелища, потребность в пище никуда не делась. Столовая, действительно, оказалась слишком просторной, что было странно, учитывая теоретически возможное количество посетителей. Она выглядела чересчур пустой, потому что из двадцати столов было занято всего три. Панорамные окна предоставляли чудесный пейзаж для эстетического наслаждения и успокоения. Он состоял из величественных сосен. Можно было понять, что больница построена на холме вокруг дремучего леса, будто некое извращённое подобие санатория. Майкл осознал, что он впервые после появления в этом месте увидел внешний мир, свободный мир. Он подумал: "Поскорее бы разобраться с проблемой и удрать отсюда. Мне всё это начало порядком надоедать".

Когда Майкл приблизился к буфету, его встретила тучная женщина, которая не выглядела дружелюбно. В одну тарелку она налила какой-то пресный суп, а в другую по соседству с брокколи положила несъедобный на первый взгляд куриный пирог. Майкл сел как можно ближе к окну и как можно дальше от людей. Он быстро расправился с изысканными деликатесами, запивая их кофе. Поскольку ещё было немного времени до получения результатов, следующей его целью стало посещение палаты. Он решил выяснить, кто ответственен за надпись в кабинке.

В комнате находились два человека: девушка с туманным взглядом куда-то исчезла. Неопознанный субъект всё так же лежал на своём месте, выжидая неизвестно чего. Но Майкла это не касалось. Он твёрдой походкой устремился к Патрику и со злостью уставился на него. Тот сидел с закрытыми глазами и уже знакомой блаженной улыбкой.

— Это твоих рук дело?! — взревел Майкл.

— Друг мой, о чём ты толкуешь? — сказал спокойным голосом Патрик, медленно подняв веки.

— Думаешь, это смешно?!

— Давай действовать рационально. Посчитай до десяти, восстанови дыхание и объясни, что ты имеешь в виду, — пытался успокоить его хиппи.

— Ты знаешь, кто написал ту фразу в кабинке? Никто кроме вас троих не слышал моё имя, — процедил сквозь зубы Майкл.

— Конечно, знаю. Возможно, тебя это шокирует. Но надпись твоя.

— Тебе повезло, что мы сейчас в больнице, а не на улице. Я задам тот же вопрос Мелиссе, или как там её, и если узнаю, что ты замешан, тебе и впрямь придётся воспользоваться реальными услугами врача.

— Друг, откуда такой негатив? Релакс.

Майкл напряг всю свою волю, чтобы не разбить его лицо с самодовольной ухмылкой, будто изготовленное из гипса. Он развернулся и отправился за результатами МРТ.

***

Доктора Стивенса не было в кабинете. На столе лежали те же бумаги, с которыми врач работал ранее. Майкл из чистого любопытства решил взглянуть на них одним глазком. Сверху расположилась медицинская карта пациента, в которой была заполнена только графа с именем Майкла. Под ней лежал ещё один бланк. В нём было записано не только то же самое имя, но и диагноз: "амнезия, полученная вследствие длительного употребления алкоголя". Однако на нём была обозначена дата прошлого месяца. Майкл подумал, что Рон ошибся, а чтобы исправить оплошность, взял новый лист. Послышались шаги, и пациент, убрав всё на место, поспешно сел на диван с наигранным утомлением на лице.

— А, Майкл, вы уже здесь? Замечательно! У меня для вас две новости: хорошая и плохая.

— Вы издеваетесь? — безразлично спросил он у доктора.

— Хорошая заключается в том, что ваш результат готов. А плохая — в том, что он не очень радужный, — обнадёжил его врач.

— Ну, выкладывайте.

— Ладно, на самом деле всё не так ужасно. Как минимум, повреждение вашей головы прошло незаметно и не сказалось на мозге.

Доктор Стивенс достал снимок и указал на отделы, отвечающие за память. Он мог наплести Майклу любую научную чушь, которую тот в любом случае принял бы за правду, поскольку для человека, несведущего в медицине, чёрный лист с изображением представляет собой весьма концептуальную абстракцию.

— Однако... Видите эти тёмные пятна? Они показывают нарушение функции воспроизводства воспоминаний за определённый период. С этим и связано ваше нынешнее состояние, — продолжил Рон. — А анализ вашей крови совершенно точно подтвердил, что вы находились в состоянии алкогольного опьянения, когда поступили сюда.

— Анализ крови? Какой анализ? — недоумевал Майкл.

— Который мы взяли сразу после того, как утихомирили вас.

— А разве не нужно было моё согласие?!

— Вы были не в том настроении, чтобы отвечать на вопросы, а действовать нужно было незамедлительно. Всё в рамках закона, не беспокойтесь, — заверил его доктор.

— Что вы предлагаете делать в итоге? Я хочу как можно быстрее уехать.

— О нет, вы не покинете нас.

— Это ещё почему? — возмутился Майкл.

— Конечно, если вы хотите вернуть старые воспоминания и исключить возможность их потери в будущем. Советую вам пробыть здесь хотя бы несколько недель.

— Рон, вам раньше не говорили, что вы иногда немного странно изъясняетесь?

— Бывало. До сих пор не понимаю почему... — задумчиво произнёс доктор.

— Я уже успел представить, что попал в заложники к безумному врачу, который меня не отпустит.

— Ой, ну что вы. Это даже забавно. Вы кстати ничего не вспомнили?

— К сожалению, пока нет, — огорчившись, ответил Майкл.

— Для лечения я назначу вам курс лекарств и витаминов, в частности, группы B. Принимайте их перед сном, больше отдыхайте и ни о чём не беспокойтесь. Мир продержится какое-то время и без вас.

Майкл покидал кабинет со смешанными чувствами: он ощущал некую необоснованную тревогу и предвкушение от возвращения к прежней жизни. Но счастливый момент освобождения настанет не раньше, чем через несколько недель. Нужно было как-то скоротать время. Задачей первостепенной важности для Майкла было разрешение вопроса с надписью. Он уповал на то, что у хиппи проснулась совесть и тот расскажет правду. Вернувшись в палату, этот поборник истины опять обнаружил своих соседей в том же положении. Второй раз это ещё могло сойти за совпадение, но третий, как известно, кажется каким-то заговором или фантасмагорией. Мелисса всё ещё не объявилась. Майкл понимал, что просто так больничная койка пустовать не может. Но сейчас размышлять над этим ему не хотелось.

— Не надоело играть роль клоуна? — обратился он к Патрику.

— Опять не в духе?

— Спрашиваю последний раз, потому что есть шанс, что в глубине души ты не такой уж и урод. Кто написал кровью моё имя?

— Друг, я ж уже ответил. Мелисса подтвердила бы, но после того, как она куда-то ушла, больше не возвращалась. Сегодня заходила эта милая девушка, Сьюзан. Она сказала, что наша подруга завершила курс лечения и её выписали, — поведал Патрик.

Майкл пнул ногой его кровать, молча развернулся и ушёл, оставив хиппи в недоумении.

***

Майкл опять застыл перед кровавой надписью. Прошло несколько дней, в течение которых он исправно принимал лекарства. Каждый раз, когда он справлял нужду, слова, выведенные на стенке, жестоко воспаляли его сознание. Сегодняшний день не стал исключением. Шёл не первый час, и чем дольше Майкл смотрел на своё имя, тем болезненнее было думать. В этот раз кое-что изменилось: вчера доктор разрешил снизить дозировку. Постепенно всё отчётливее стала вырисовываться бледная картинка прошлого. Но внезапно в голове будто что-то взорвалось. Он резко уставился на свою руку. Её украшал шрам, на который раньше не было надобности обращать внимание. Теперь Майкл смутно представлял, что сам начертал заветные буквы, которые сложились в роковое послание. Но впоследствии возникли вопросы: "По какой причине он сделал это? Что происходит в этой больнице? И если нужно воспользоваться своим же советом, то каким образом?" Для получения ответов на них необходимо было вспомнить больше, но Майкл всё ещё не мог. Зато он благополучно приобрёл паранойю в дополнение к амнезии. Ему начало казаться, что он когда-то в прежней жизни уже видел эту запущенную обстановку.

Судорожно открыв дверь в коридор, пациент собрал всю силу духа, чтобы со стороны выглядеть непринуждённо. Дойдя до палаты, он влетел в неё и, не церемонясь, схватил Патрика. Сначала Майкл просто тряс его и гневно выкрикивал вопросы, пытаясь выпытать, откуда тот знал правду. Потом начал избивать, из-за чего жертва истошно завопила. Прибежал доктор Стивенс, приведя с собой охранников. Майкла скрутили, и врач вколол ему успокоительное. Проваливаясь в бесконечную бездну мрака, обволакивающую его почти осязаемой темнотой, пациент слышал возмущения бывшего хиппи: "Я не подписывался на такое!.." Дальнейший разговор он не смог услышать, утратив на время связь с реальностью.

***

Когда Майкл очнулся, в окно сквозь решётку пробирались лучи утреннего солнца. События прошлого дня отодвинулись на окраины сознания. Единственное воспоминание, которое могло помочь, вновь ускользнуло. В комнате пустовали теперь две койки. Неизменно было только положение седовласого господина. Майкл, шатаясь, побрёл к доктору Стивенсу. Сьюзан, случайно встретив его, помогла добраться до кабинета. Он сам не особо понимал, зачем идёт туда, но какой-то необъяснимый порыв руководил им. Медсестра усадила его на диван, а Рон с жалостью наблюдал за этим зрелищем.

— Майкл, как же так вышло? Вспышку агрессии мы от вас точно не ожидали. Зачем вы это устроили?

— Я что-то натворил? — устало произнёс он.

— Вы вытрясли душу из бедного соседа по палате и сломали ему нос! — ответил доктор.

— Видимо, он заслужил.

— Нет, это ни в какие рамки не лезет, — возмутился Рон. — Вы же не хотите, чтобы мы приняли дополнительные меры для обеспечения безопасности как для других, так и для вас.

— Если бы я вспомнил, почему нос другого человека оказался на пути моего кулака, я бы вам ответил.

— Мне придётся перевести вас в одиночную палату, которую будут запирать.

— Что?! — не выдержал Майкл.

— Это не обсуждается. Вы будете на испытательном сроке. Дозировку лекарств и количество приёмов придётся увеличить.

— Это точно больница? Смахивает на тюрьму строгого режима.

— Прошу понять меня. Помимо вас я отвечаю за множество пациентов. Нельзя подвергать их жизнь угрозе, а вы как раз эта самая угроза.

Майкл понял, что пререкания не помогут, и решил повиноваться. С другой стороны в возможности не видеть лица других людей есть своя прелесть.

— Мне хотя бы можно лично перенести свои вещи?

— Вы обещаете никого не бить?

— Я же не псих.

— Ладно, у вас пять минут, иначе придётся помочь вам собраться.

Майкл вернулся и начал уныло перебирать предметы, когда услышал хриплый шёпот.

— Пс-с... Парень... — звук доносился из-под одеяла.

Майкл обошёл кровать и увидел старика с глубокими морщинами, который всё это время лежал здесь.

— Сделай вид, что смотришь в окно, тут повсюду камеры, — продолжал шептать он.

— Что это значит? Ты что-то знаешь? — спросил Майкл, повернувшись в сторону окна и устремив взгляд вдаль.

— Это место не то, чем кажется. Ты веришь, что это обычная больница, но тут пытают людей. На самом деле Мелиссу увели в подвал, где над ней будут проводить опыты. Они уже не раз так делали.

— Откуда у тебя эта информация?

— Из-за них я больше не могу ходить. Они и на тебе проверяют препараты. Попробуй не пить те таблетки и витамины. Просто послушай меня.

— Ты сейчас серьёзно? — Майкл не верил своим ушам.

В это время зашёл доктор Стивенс и стал свидетелем того, как пациенты общаются друг с другом.

— Майкл, я же сказал, что у вас было всего пять минут. Почему вы ещё здесь?

— Засмотрелся на пейзаж. Вряд ли в одиночной камере, ой, то есть одиночной палате будет окно.

— Не переживайте, оттуда замечательно видно всю округу. Всё. Идёмте.

Майкл взял вещи, которых было настолько мало, что минута, выделенная на их сбор, это уже более чем достаточно, и последовал за врачом.

— О чём вы разговаривали? — поинтересовался Рон.

— С кем? — Майкл прикинулся, что не понимает, о чём речь.

— С пациентом, который всё время лежит.

— Но мы не разговаривали...

— Майкл, я зашёл в момент оживлённой беседы. Зачем вы лжёте мне? Неужели он опять взялся за старое…

— Взялся за старое?

— Роджер глубоко переживает утрату возможности передвигаться. Мы стараемся ему помочь, но он видит в нас врагов. И поэтому часто делится своими фантазиями. То мы продаём органы людей, то убиваем ради забавы. Или что-то подобное, — доктор Стивенс был серьёзен, несмотря на кажущийся абсурд ситуации.

Майкл задумался над его словами, но ему показался подозрительным тот факт, что они миновали первый этаж и спустились ниже. В такие мгновения невольно поставишь под сомнение слова любого адекватного человека.

— Эм, а почему мы в подвале?

— С чего вы взяли, что это подвал? Тут такие же помещения с различным медицинским оборудованием, прачечная, кладовая и несколько других комнат. Просто они под землёй.

— И какой вид здесь будет открываться? То, как черви пожирают трупы ваших пациентов? Видимо, это специфическая замена аквариуму?

— Каюсь. Я тоже воспользовался грязными методами лжецов. Но иначе вас пришлось бы оттаскивать от окна в комнате насильно. К тому же если будете вести себя как примерный пациент, вернётесь в более приятные апартаменты. Прошлый обитатель покинул это жилище почти сразу. Правда, его пришлось вернуть сюда, но опустим данное обстоятельство.

— Замечательно, — сухо произнёс Майкл.

Его ввели в одиночную палату, напоминающую осовремененный склеп. Вместо обоев стены были представлены потрескавшейся кирпичной кладкой. В углу стояла железная кровать с голым матрасом. На нём лежала жёсткая простыня из рогожи. Рядом расположилось шерстяное одеяло, неприятное на ощупь. Из остальной мебели здесь была только тумбочка с металлическим подносом, на котором уже стоял стакан воды и было подготовлено необходимое количество таблеток. Обстановка абсолютно не внушала доверия. Перспектива оставаться здесь на какое-либо время не прельщала Майкла. Доктор Стивенс ждал, пока тот выпьет лекарство, чтобы вернуться к отложенным делам. Майкл моментально взвесил все за и против и пришёл к выводу, что надо проверить бредни старика. Если он и правда сумасшедший, то несколько дней без таблеток не нанесут критический ущерб. Но в случае, если в его россказнях есть хотя бы доля правды, это может спасти жизнь. Майкл спрятал капсулу под язык и выпил воду.

— А как мне ходить в туалет? Или здесь предусмотрено высокотехнологичное ведро?

— Просто позовите персонал, и вас проводят. Еду будут приносить по расписанию. Никаких проблем возникнуть не должно. Скоро я приду вас проведать.

— Как скажете, Док.

Доктор Стивенс оставил пациента одного, заперев за собой железную дверь. Майклу было не по себе. Он осознавал, что ни в одной нормальной больнице нет палаты, всем своим обликом кричащей о том, что человеку, который попал в неё, вряд ли удастся дожить до рассвета. Но у него не было выбора, да и к тому же он не знал, чего конкретно стоит опасаться. Из-за того, что обстоятельства складывались в пользу баек от крайне подозрительной личности, Майкл предположил возможное наличие камер и здесь. Проблема была в том, что он не мог долго держать таблетку во рту, поскольку капсула вскоре растворилась бы и содержимое неминуемо проникло бы в организм. Поэтому ему оставалось только одно: разложить постельное бельё, укрыться им с головой и выплюнуть её. Такой манёвр пришлось проворачивать в течение недели.

***

После первой ночи без приёма лекарств в новых хоромах Майкл смог вспомнить основное открытие, которое успел сделать ранее, и огорчился, что рядом нет мишени в виде блаженного лица Патрика.

На второй день он понял, что когда-то был в этой комнате, и разозлился из-за того, что только сейчас на него снизошло озарение. Произойди это раньше, и он ни в коем случае не допустил бы возвращение сюда.

Третий день отсутствия таблеток привёл к тому, что в голове Майкла возник старый эпизод. В нём беззаботный человек, которому друзья открыли глаза на критическую проблему алкоголизма, нашёл в интернете больницу с безупречными отзывами. Его буквально заманили туда под предлогом быстрого и эффективного лечения. А легкомысленного мужчину как раз волновал только результат, который позволит пить как можно больше, но с минимальным уроном. Он не хотел завязывать с пристрастием, которое губило как физическое, так и психическое здоровье. Его интересовал любой медицинский, но, что ближе к правде, магический способ, который поможет избавиться от побочных эффектов и получать рафинированное наслаждение без последствий. Только жертве, подверженной влиянию массовой культуры, направленной на безвольное прожигании жизни, хватило бы ума поверить в подобное. Следующий кадр: довольный собой человек приезжает в какую-то глушь, надеясь приобрести то, чего в принципе на данный момент не существует в научном мире. Ему открывают массивные чёрные ворота с изящным кованым орнаментом, за которыми находится двухэтажное здание, возвышающееся на холме вокруг мрачных сосен. Спустя время он ещё не раз увидит его с разных ракурсов.

Оставшиеся дни принесли Майклу обширный спектр наиболее негативных эмоций. Ведь неделя без влияния на мозг деструктивных препаратов привела к тому, что обрывки воспоминаний соединились в прочную цепочку из последовательных звеньев. Только кульминация этой таинственной истории, вероятно безвозвратно утраченная, оставалась недоступной. Но теперь Майклу было доподлинно известно, что он попал в эту проклятую больницу повторно. Им попеременно овладевали то гнев и ненависть, то страх и паника. С каждой секундой всё интенсивнее назревал вполне обоснованный вопрос: "Как выполнить свой же императив и удрать отсюда ко всем чертям?!" Майклу был необходим продуманный до мельчайших деталей план. Но как взять себя в руки и начать трезво мыслить в подобных условиях? Когда тебе самому кажется, что смириться с участью единственный верный выход из ситуации. Ты становишься своим же врагом, который насильно окунает тебя с головой в апатию. И приходится противостоять не только внешним обстоятельствам, но и внутренним. Если бы он мог воспользоваться стратегией прошлого побега, то это бы значительно упростило задачу. Однако не факт, что она сработала бы дважды: эти маньяки могли всё предусмотреть. Поэтому в любом случае нужно было придумать что-то новое. Дверь была заперта, и выходить куда-либо без надобности запрещалось. Следовательно, не было возможности изучить обстановку. У Майкла имелось только смутное представление о расположении возможных путей к свободе, оставшееся после предыдущего раза. Пациента поочерёдно сторожили Сьюзан и другие санитары. Бежать нужно было во время смены медсестры, чтобы были хоть какие-то шансы. В качестве выхода Майкл условно обозначил окно столовой. Придётся приложить немало усилий, чтобы разбить его, но больше вариантов он не нашёл. К тому же панорамное окно на первом этаже в какой-то степени можно назвать дверью, разве что ручки нет.

***

Ближе к вечеру следующего дня, когда подвернулся подходящий момент, Майкл попросился в уборную. Сьюзан отперла дверь и проводила пациента. Из помещения раздался какой-то непонятный грохот и звук стремительного потока воды. Она узнала у пациента, всё ли в порядке. Ответа не последовало, и тогда медсестра решила проверить, что случилось. Зайдя туда, она наступила в огромную лужу, которая успела растечься по значительной площади. Майкл резко выпрыгнул из кабинки и ударил девушку по голове краном, сорванным с раковины. Сьюзан упала без сознания. Майкл сам не поверил, что оказался способен на такое, и от шока выронил самодельное оружие. Он побежал по коридору к лестнице, понимая, что скоро его заметят вездесущие камеры. Услышав шаги со стороны ступеней, Майкл нырнул в ближайшую открытую дверь, надеясь проскочить, когда незваный гость заметит подозрительные вещи в районе туалета и отвлечётся.

За дверью он обнаружил жуткий паноптикум стеклянных банок с законсервированными в формалине различными конечностями и органами. На дальних полках, куда не доставал свет, стояли сосуды с похожими на эмбрионов фигурами. Майкл ужаснулся от противоестественного вида предметов, которые некогда были чьим-то целым. Его сразу же начало мутить. Если бы он недавно поел, то его бы стошнило прямо на месте. Не в силах дольше находиться в хранилище современного Франкенштейна, Майкл попятился к выходу, позабыв о том, что может столкнуться с кем-то, состоящим из подобных частей, но уже не разрозненных. В коридоре в сторону топота обернулся санитар и, быстро оценив ситуацию, кинулся за убегающим пациентом. Майкл, не замедлившись ни на секунду, взлетел по лестнице в столовую. Он схватил первый попавшийся стул и кинул его в стекло настолько сильно, насколько мог. Тот отскочил от окна и приземлился аккурат к ногам Майкла. Опустошённый и отрешённый, он неподвижно стоял и смотрел на стул, после чего внезапно разразился безумным хохотом. Люди, которые там находились, постарались насколько можно тише и медленнее отдалиться от сумасшедшего. Майкла усыпил вовремя подоспевший персонал.

***

Доктор Стивенс стоял перед невменяемым пациентом, когда тот пришёл в сознание.

— Я подозревал, что у вас могут проявиться предпосылки для психических заболеваний, но до последнего надеялся, что вы не позволите им возобладать над собой, — сказал раздосадованный врач. — Я непосредственно повинен в том, что из-за вас пострадал человек.

Майкл пытался поднять руки, но в очередной раз находился под гнётом туго застёгнутых ремней.

— Вы не имеете права насильно держать меня здесь, — его сознание было на удивление чистым, и он помнил все произошедшие ранее события.

— Вы были вольны прекратить своё лечение в любой момент до того, как стали представлять реальную угрозу для общества. Теперь ваше пребывание здесь находится под вопросом, но исключительно из-за того, что наша поликлиника не оснащена необходимым оборудованием и препаратами для содержания подобных субъектов.

— То есть мне больше не придётся терпеть эту чёртову больницу? — не поверил его словам Майкл.

— Можно сказать и так, но вас перевезут в место, которое вряд ли придётся вам по вкусу. Тем не менее это пойдёт вам на пользу.

— Где угодно будет лучше, чем здесь.

Майкл делал вид, что допускает, будто такой исход событий возможен. Однако отчётливо понимал, что доктор не собирается выпускать его из мёртвой хватки и лишь пускает пыль в глаза.

— Зря вы так категоричны по отношению к этому райскому местечку. Ну ладно, оставлю вас наедине с мыслями, — сказал доктор Стивенс и удалился из комнаты.

Перед выходом он обернулся и произнёс: "За вами приедут завтра". Майкл был привязан к вертикально перевёрнутой железной кушетке. Он висел здесь уже несколько часов и, только оклемавшись, почувствовал, как больно ремни впиваются в тело. Когда он шевелился, ему казалось, что его медленно режут раскалённым лезвием. Поэтому попытки освободиться Майкл тотчас прекратил. Поскольку он находился в неизвестном помещении, куда из-за отсутствия окон не проникал свет, определить день сейчас или ночь было невозможно. Помимо собственного физического веса на него давило тягостное ожидание развязки. Он не знал, сколько ещё надо продержаться и есть ли в этом смысл. Майкл решил не сопротивляться и безжизненно повис, не обращая внимания на жжение в ранах.

***

Для отключившегося человека прошёл неопределённый период времени. Майкла разбудил пронизывающий до костей холод, который остро ощущался кожей, прислонённой к кафелю. Он лежал на голом полу, а ремни свисали с кушетки. Дверь из комнаты была открыта, и из проёма лился искусственный жёлтый свет от электрических ламп. Майкл понемногу приходил в себя и старался собраться с мыслями. Всё его тело ломило. Он изнывал от тупой боли в мышцах, от беспощадной жажды, от подавляющего голода. Силы для того, чтобы что-либо предпринять, напрочь отсутствовали. Но свет в коридоре был таким же притягательным, как свет в конце туннеля, манящий людей перед смертью. Майкл пополз к выходу и, приблизившись к нему, медленно выглянул, осмотревшись по сторонам. Лампы были включены только в одной части: от этой комнаты до лестницы. Во всей больнице стояла тревожная тишина, персонала и пациентов нигде не было. Майкл собрался с духом, поднялся на ноги, что заняло значительное количество времени из-за его состояния, и решил следовать за обнадёживающим свечением. Оно вело его вверх по ступеням на первый этаж, затем в холл, к парадному входу.

Вокруг этого пути царила кромешная тьма, через которую вдалеке за окном пыталась пробиться тусклая луна, подёрнутая дымкой. Силуэты сосен представляли собой чёрные матовые пики, будто специально приготовленные для чьей-то казни. Майкл подбирался к возможному спасению всё быстрее и быстрее, насколько хватало выносливости. Он моментально отбрасывал любые догадки об истинной причине становления подобной атмосферы, несвойственной этому месту. Колебаться было некогда. Он наконец-то увидел распахнутую настежь дверь и тропу, ведущую в лес, а соответственно, и на свободу. Майкл, ни на секунду не задумываясь, шагнул туда...

***

В богато убранной ложе преобладали чёрный, красный, изумрудный и золотой цвета. Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: если у вас на счету меньше парочки миллиардов долларов, то попасть вы сюда сможете только тогда, когда один из толстосумов захочет заполучить вас в качестве нового питомца. Необъятный потолок был в три раза выше человеческого роста и казался беззвёздным ночным небом. Его подпирали колонны, сделанные из нефрита. По всему залу на постаментах располагались обсидиановые статуи львов. Мебель была выполнена в стиле барокко и позолочена. Вдобавок к этому диваны и кресла были обиты натуральной кожей рептилий. Пол являл собой шахматную доску, выложенную красными и чёрными плитами. Бархатные стены можно было принять за сплошные потоки крови. На них висели оригиналы работ Босха, придавая демоническую атмосферу и без того причудливой комнате. Из помещения выходило несколько величественных дверей, ведущих куда-то, где осуществлялись всевозможные извращённые фантазии избалованного бомонда. Доктор Стивенс стоял перед группой из пяти людей, большинство из которых отличалось ожирением, вызванным беспорядочным поеданием дорогих блюд в роскошных ресторанах, и слизистой, пострадавшей из-за бесконечного употребления элитных тяжёлых веществ. Эти личности были воплощением суммы всех смертных грехов. Их костюмы сшили на заказ лучшие модельеры мира, а аксессуары соответствовали самым престижным брендам. За Роном висел огромный экран, на котором в прямом эфире транслировались изображения с нескольких камер.

— Господа, прикажете устроить за ним погоню? — учтиво спросил доктор Стивенс.

— Док, пусть ещё немного насладится свободой. Он не скоро в очередной раз ощутит её, — ответил один миллиардер, после чего разразился противным смехом.

В одну из дверей вошёл мужчина с седыми волосами.

— Роджер, старина! Чуть не пропустил самое интересное, шагай сюда быстрее.

— Дайте хоть отдохнуть в привычной обстановке. Не представляете, как зашкаливает адреналин, когда находишься по ту сторону экрана. Это вам не таскаться вечно с охранной, — поделился впечатлениями Роджер.

— Ага, всего лишь под твоим боком была дюжина здоровенных санитаров. Если бы он на тебя просто подул, его бы тут же скрутили переодетые амбалы, — безэмоционально произнёс второй незнакомец.

— Это ты здесь так говоришь. Видели, как он чуть не убил девушку и того паренька? Зверь, не иначе.

— М-да, в отличие от остальных этим двоим придётся доплатить за актёрскую работу. Хотя медсестра получит вдвойне за дополнительные услуги, но оказанные уже мне лично, — нефтяной магнат отличался чересчур похотливым нравом.

— То есть гарема в соседней комнате тебе мало. В тебя будто инкуб вселился. Хотя и он позавидовал бы твоим подвигам.

— Ох, какой моралист нашёлся. Сейчас бы тот, кто держит дома человека на привязи, упрекал меня.

— Роджер, а почему ты для роли не поменял имя. Не боишься, что тебя сдаст наша звезда? — шутка богача вызвала одобрительный гогот толпы, поскольку собравшиеся знали, что ещё ни один прошлый пациент не смог выбраться, а значит и нынешний не представляет никакой опасности.

— Если надо будет, засыплем в него столько таблеток, сколько нужно, чтобы он забыл не только события прошлого, но и своё имя. Да, Док? — Роджер заговорщически подмигнул Рону.

— Разумеется. Правда, боюсь, после такого он перестанет быть интересен вам, поскольку нейронные связи уже не восстановятся и не за чем будет наблюдать.

— Только давай с нами без всей этой зауми. Будешь втирать её тогда, когда мы тебе за неё платим. А что насчёт интереса, ну и плевать на него. Найдём новую игрушку, нам ведь не впервой.

— Кстати, Рон. А сколько ещё таких манипуляций он выдержит? — спросил магнат не из сопереживания, а из чистого азарта.

— По моим расчётам ещё три-четыре неполные амнезии, если не повышать дозу.

— Тогда ещё немного повеселимся с ним и отправим в утиль. Док, начинай подыскивать нам новичка.

— Ну что, друзья. Пора бы уже подвести итоги и распределить долю от ставок, — сказал другой миллиардер.

— Почему бы, собственно, и нет. К тому же представление близится к логическому завершению, — согласился с ним первый.

Он подошёл к сейфу, ввёл код, который был известен в этой комнате всем кроме доктора, открыл дверцу, и оттуда начали выпадать пачки банкнот.

У этих людей было настолько много денег, что ставки были для них исключительно средством избавления от скуки. Наблюдение за страданиями человека — недостаточная порция удовольствия. Нужна ещё интрига на десерт. Но не имело значения, кто победит или проиграет, ведь потратив несколько миллионов, они не теряли абсолютно ничего. Как известно, у богатых свои причуды. Им нужно чем-то занимать себя, когда они не прикрываются мнимой добродетелью на публике.

— Кто ставил на то, что наша марионетка поверит в плачевные последствия после выпивки? Все? Какие мы проницательные. Тогда дальше по списку. Кто думал, что он ударит кого-нибудь?

— Подождите. Взгляните на экран. Кажется, доктор решил нас позабавить, — прервал его магнат.

***

…Майкл, что было сил, нёсся через густой лес вниз по склону. Он смутно различал окружение, и ветки хлестали его по лицу, оставляя ссадины. Майкл услышал разрывающий барабанные перепонки лай поисковых собак, его сердце бешено заколотилось, и бег чуть ли не превратился в полёт. Он перепрыгивал через ухабы и поваленные деревья, пару раз подвернув лодыжку во время таких манёвров. Нужное направление не было ему доподлинно известно, так что он полагался на удачу. Но когда Майкл почти поверил в то, что спасение всё ещё возможно, он заметил вдалеке высокий забор. Обернувшись, чтобы оценить расстояние до преследователей, он споткнулся и стремительно покатился, непроизвольно переворачиваясь. Остановился Майкл только после неприятной встречи со стволом, ударившись головой и в очередной раз потеряв связь с нашим миром. Теперь он не владел своей судьбой, а значит, с его прибытия сюда ничего так и не изменилось.

***

Майкл лежал в больничной палате на койке, привязанный к ней ремнями. Три оставшихся места пока что пустовали. Когда он открыл глаза, яркий свет больно врезался в сетчатку, заставив его зажмуриться...