Жан Боден: философ, гуманист, охотник на ведьм

Есть замечательная книга бельгийской и французской писательницы Франсуазы Малле-Жорис «Три времени ночи. Истории о колдовстве». В трех повестях она рассказывает о трех судебных процессах, связанных с колдовством. Что интересно, все истории не выдумка писательницы, а реальные случаи из жизни — сведения о них сохранились в документах XVI-XVII веков. И вполне реален главный обвинитель «ведьмы» из третьей повести — прокурор города Лана Жан Боден.

Он был одним из известнейших людей шестнадцатого столетия — философ, юрист, экономист, член парижского парламента, профессор права в Тулузе, писатель... Его трактаты с жадностью читали не только современники, но и в более поздние времена, а одна из книг — «Метод легкого познания истории» — была переведена на русский язык и опубликована еще в 2000 г. издательством «Наука».

Его судьба во многом удивительна — сын портного из города Анжера, он стал властителем дум многих и многих людей и даже одно время находился при королевском дворе. Ради образования его в раннем возрасте отдали в орден кармелитов, затем (благодаря ордену), он изучал право в Тулузском университете, преподавал, потом отправился в Париж и прославился на адвокатском поприще. Настоящая слава пришла к нему в 1566 году, когда вышла его первая книга «Метод легкого познания истории».

В отношении Бодена нередко можно использовать слово «впервые».

Он одним из первых обратил внимание на роль климата в истории человечества.

Одним из первых заметил такое явление как инфляция и сформулировал количественную теорию денег.

Был одним из первых, кто признавал право человека самостоятельно выбирать религию (правда, только в рамках христианства — все же шестнадцатый век! — но и это немало), призывал к веротерпимости, из-за чего в 1572 году чуть было не стал жертвой Варфоломеевской ночи.

Как сторонник умеренности Жан Боден принадлежал к партии «политиков», которые группировались вокруг брата короля герцога Франсуа Анжуйского. Как депутат третьего сословия от провинции Вермандуа на заседаниях Генеральных Штатов 1576 он вновь призывал к миру. Кстати, в том же году вышел в свет еще один труд Бодена — «Шесть книг о государстве».

Казалось бы, все это выглядит очень хорошо и достойно, вот только этот ученый, этот сторонник мира и веротерпимости одновременно верил и в колдовство и призывал расправляться с ним самым решительным образом. А между тем в раннее средневековье вера в колдовство рассматривалась как суеверие и считалась несовместимым с христианством. И вот — в шестнадцатом веке в эпоху Возрождения гуманист и ученый стал обосновывать колдовство с научной точки зрения и в 1580 году даже написал о колдовстве книгу «Демономания колдунов».

Было время, когда я собирала фрагменты этой книги буквально по фразам. А как же? Это же интереснейший исторический источник по XVI веку — как значительная часть людей воспринимала окружающий мир. В наше время с этим проще — в 2022 году труд Бодена был переведен на русский язык и издан.

О чем книга?

О колдунах, ведьмах и правосудии над ними. Жан Боден очень серьезно относился к колдовству — считал, что с ним надо разделываться самым суровый образом. Его взгляды и вера в колдовство периодически шокировали не только исследователей, но и современников Бодена. Ладно бы темные неграмотные люди, но ученый, но сторонник веротерпимости... Разве это не предательство собственных идеалов?

Впрочем, тех, кто восхищался трудом Бодена, тоже было достаточно. И есть до сих пор. Как написал переводчик боденовского труда Иван Сахарчук:

Работу «О демономании колдунов» принято отставлять от других трудов Жана Бодена, говоря о её авторе, человеке блестящего ума и одном из самых выдающихся мыслителей своего времени, лишь как о жертве народных суеверий. Но более глубокий анализ этого сочинения в канве эпохи, когда оно создавалось, позволяет взглянуть на интеллектуальное наследие Бодена иначе.

Вместо человека, запутавшегося в парадоксах, он предстаёт последовательным мыслителем своего времени, создавшим самобытную и уникальную картину мира.

Так вот, признаюсь сразу, никакой оригинальности в данном труде Бодена мне разглядеть так и не удалось. О да, он перелопатил уйму литературы — в том числе художественной (но художественные произведения, в том числе сатира, в качестве доказательства существования колдовства — это слишком), он собрал мифологию разных народов и времен, пересказал всевозможные суеверия и городские легенды, но этого как-то недостаточно для «самобытной и уникальной картины мира».

Взгляд Бодена на мир — это взгляд на мир зла, зла всеобъемлющего и немало пугающего автора. Его перечисление из главы в главу историй зловредных колдунов и ведьм оставляет тягостное впечатление, кстати, гораздо более тягостное, чем в свое время при чтении «Молота ведьм». И даже не потому, что Боден описывает страшные и ужасные вещи. А из-за некоторого стыда за автора, который испытываешь, знакомясь с бредом знаменитого ученого, который даже не замечает, как периодически сам себе противоречит.

А еще он частенько путается в фактах. То ли он был небрежен и не проверял книги, на которые ссылался, а память человеческая несовершенна. То ли вполне осознанно лгал.

Заметьте, я сейчас даже не говорю о его вере в колдовство — в конце концов, в XVI веке в колдовство верили многие, в том числе и ученые. Печально, но ничего нового. Но вот способ обоснования своей убежденности в наличие колдовства....

Например, Боден ссылается на 38 книгу «Естественной истории» Плиния. Но этих книг только 37.

Боден уверяет, что император Траян начинал править хорошо, а потом впал в ничтожество. В самом деле? Это тот самый Траян, который входил в пятерку «хороших императоров»?

А художественные произведения (к примеру, «Метаморфозы, или Золотой осел» Апулея), которые воспринимаются буквально и рассматриваются как доказательства колдовства? Такое нормально для человека, впервые получившего в руки книгу, но не для ученого.

Или дело маршала Франции Жиля де Ре... Ему он уделил время, как одному из известнейших колдунов, заключивших сделку с Дьяволом. Что интересно, Боден считал, что на сделку с Дьяволом прежде всего идут женщины — именно они представляют наибольшую опасность для добропорядочных христиан. При этом он был не слишком высокого мнения о женском уме и полагал, что женщины не способны на высшую форму колдовства — некромантию. Некромантию он рассматривал как призвание мужчин, а вот женщина могла освоить лишь низшую форму колдовства — деревенское ведовство. Лишь Жиля де Ре Боден считал неспособным к некромантии деревенским колдуном — единственным исключением из правил.

В данном случае вызывают недоумение два обстоятельства — как прославленный юрист и серьезный во всех остальных случаях исследователь мог принять на веру легенды вместо того, чтобы изучать материалы судебного дела маршала, и как он забыл о его блестящем образовании?

Казалось бы, чтобы рассуждать о судебном деле — что нужно сделать?

Да взять само дело! Посмотреть, в чем обвинялся человек. Как юрист, Боден просто обязан был это сделать. Тем более что дело сохранилось.

Сделал он это?

Нет. Он принялся рассказывать народную легенду. Живописать ужасные деяния нечестивого барона, вот только тех конкретных ужасов, что он придумал, в деле де Рэ не было! А если бы Боден поинтересовался биографией маршала, то понял бы, что народная легенда, которую он поведал, выдумка от начала и до конца.

Но... он раз за разом продолжал повторять сказку, выдавая ее за реальный факт.

И встает вопрос — если Боден не проверял судебное дело, на которое ссылался, если он давал ссылку на несуществующую книгу, если путал людей, о которых рассказывал, то насколько можно верить его заявлениям, что те или иные люди признавались в колдовстве?

Это даже если не вспоминать уверения Бодена, что пытки для таких людей просто необходимы.

Впрочем, кое в чем я с переводчиком согласна. Он писал, что нельзя воспринимать Жана Бодена только как жертву народных суеверий.

Конечно, нельзя! Какая же он жертва? Ему от его суеверий плохо не было. А вот тем, кого он подозревал в колдовстве, и кто попадал в его руки... Вот их и стоит называть жертвами его суеверия.

С точки зрения Бодена, судья, который не верил в колдовство и препятствовал преследованию колдунов, сам заслуживал костра. Более того, знаменитый философ и юрист был уверен, что изворотливость колдунов столь велика, что их невозможно победить честным путем, но для победы над колдунами дозволены любые средства. Трудно представить себе, что подобные заявления делал человек, у которого была репутация честного юриста, но в его сознание одно прекрасно сочеталось с другим. Более того, в своей книге он хвастал, что принял участие в процессах над двумя сотнями ведьм, большая часть которых отправилась на костер.

А теперь представьте — книга, в которой содержится это заявление, вышла в свет в 1580 году, а вот прокурором Боден стал только в 1578. И менее чем за два года (ведь книгу надо было еще написать и издать) он добился таких устрашающих результатов. А ведь на поприще юриспруденции Боден трудился и дальше и умер только в 1596 году. Так сколько же несчастных стали его жертвой?

Вы можете сказать: «Это было печальное заблуждение талантливого человека, но ведь в остальном он двигался в правильном направлении. Выступал за мир, был сторонником веротерпимости. Ведь это же хорошо, правда?»

Хорошо-то хорошо, но и здесь все оказалось не так красиво, как хотелось бы. В 1584 году умер герцог Франсуа Анжуйский, и тогда Жан Боден совершил неожиданный разворот: объявил себя сторонником Святой католической Лиги. Этот человек, который мучительно пытался разобраться, какая же религия является истинной, который прежде призывал к умеренности и религиозной терпимости, вдруг объединился с теми, кто мечтал устроить новую Варфоломеевскую ночь не только для протестантов, но и для умеренных католиков.

И на этом он не остановился. В 1589 году вышел в свет его памфлет «Почему я лигист». Он выдержал одиннадцать изданий Лиги.

«Как же так?!» — спрашивали Бодена многие современники. «Как же так?» — могут спросить читатели.

А так... Позднее Боден оправдывался, что памфлет был вовсе не памфлетом, а частным письмом, которое Лига опубликовала без разрешения.

Могло так быть? Могло, но ведь письмо он все же написал.

Еще он жаловался, что ему угрожали, что однажды его даже избили... Он не хотел рисковать жизнью и не понимал, во имя чего стоило бы ей рисковать. Что поделать, это в книгах мыслитель обязательно оказывается еще и героем, а вот в жизни это происходит далеко не всегда.

Жан Боден не был героем и даже в своих трактатах искренне недоумевал, когда сталкивался с описанием чужого героизма. Временами он даже не верил в его реальность, как не верил в подвиги спартанцев. «Во имя чего? — удивлялся он. — Неправдоподобно, чтобы человек мог рисковать жизнью из-за какой-то химеры».

И вот этот человек многие годы был прокурором в городе Лане (пост он унаследовал от тестя), а потом даже дважды избирался мэром города. Правда, на этой должности он ничем не прославился. Он умер от чумы — тихо и незаметно — а вот его труды еще долго изучали и, наверное, еще будут изучать.

Его «Метод легкого познания истории» стоит прочесть — это действительно интересно. Прочтите и подивитесь, как в одном человеке может сочетаться несочетаемое — веротерпимость и преследование «ведьм», смелость ума и робость характера.