ЖД Брутал

Запись1

Забравшись на насыпь, что нам настрого запрещает делать Инструкция в подобных ситуациях, но плевать я хотел сейчас на нее и все ее недомолвки и противоречия, я спрятался за основанием бетонной мачты, чтобы перевести дух и перезапустить ручной рельсорез. Остатки шерсти и жил заблокировали контактную часть. «РС-19, прием» - протрещало в динамике потертой рации на плече, будто кто-то царапал стекло ножом.

Скверно выругавшись, я в сотый раз за сегодня пожалел, что поддался лени и не надел перед работой (как и предписывает Инструкция) силовой комплект «Монтер-33», хотя сами монтеры, которые люди, и которых оптимизировали уже лет как пятнадцать, называли этот промышленный экзоскелет просто и со смыслом- «дурь», чуть реже «лось» или «кабан». А ветераны Путевой части, так и не постигшие сие чудо техники, так активно навязывавшееся высшим руководством ради отмывания ср...

Так ладно, сейчас не об этом. Постигать они его, скорее не хотели из-за своей вредности и пожилого консерватизма, да и бывали среди них такие, по рассказам Старшего, что могли работать термокувалдой часами без устали. Естественно, не без помощи сырца на грибах.

В общем- «затупок» - самое безобидное, что можно было услышать от старожилов монтерского ремесла (не сильно культурных и нравственно развитых, находящихся всю жизнь в одном звании, но несгибаемых физически и «своих в доску» простых мужиков) в отношении вполне себе неплохой техники, делающей сильнее твои конечности в 3.3 раза, хотя и ограничивающей скорость и подвижность. «Человеческий ресурс должен самостоятельно обеспечивать сохранность» п.п. 1.3-1.6 Инструкции по защите Устройств

РС-61 это, к слову и есть я. Точнее «Резчик стали №19» - автономная универсальная единица по ремонту Устройств под порядковым но номером 19.

Стартер сдох, его кнопка оплавилась и растеклась по всему пазу. Пару глубоких вдохов, закрыть с силой глаза до боли, как учил Овчар. Дергаю рычаг ротора- тишина, только приближающийся топот их крепких, как рессорная сталь, лап и низкий, на грани восприятия, рык. Подобный рык издает 160 литровый дизельный монстр при самом пуске на низких оборотах, но этот звук вызвал у меня совсем не восхищение. Раньше, когда я сам еще был простым Механиком, было проще. Руководство находило средства на профессиональную охрану Старших и Полевых Инженеров. Можно было спокойно слиться со своим инструментом и чинить «устройства» - как мы их называем. Там, на уровне Частей и Служб, это назвалось Устройства обеспечения контроля. Именно эта техника позволяет Инженеру по наблюдению видеть, что поезд добрался до необходимой крепости выживших, а не пропал где-нибудь в мертвой степи, став жертвой диких или ловцов локомотивов или «ловцов голов», как говорим мы.

Последние были объектом максимальной ненависти руководства Службы, а значит, и Части. Ибо выкупы, которые требовали ловцы за технику и ее операторов были просто чудовищно велики. Шестьсот тонн сухого дизеля! Где это видано?! Правда, чуть позже атаманы ловцов смекнули, что Служба очень неохотно расстается со средствами за операторов, и бедолаги могли годами томиться в плену. Поэтому все чаще тела последних находили подвешенными на опорах прям на месте похищения локомотива. И каждый атаман будто считал своим долгом оставить оскорбление начальникам Части или Службы на каком-нибудь куске металла, пригвозденном костылями к груди оператора. Типа «Ухов- ЖАДНЫЙ ХYЙ» или как-то так.

Сейчас же на охрану и не стоило надеяться. Хоть на территории Службы и дежурил всегда небольшой отряд профессионалов (те еще отморозки, на счету каждого десятки скальпов диких и ловцов), мы их называем энергетиками за причудливые «средства ликвидации опасностей», работающие по принципам передачи энергии, которые открыл Тесла, но на их помощь можно было рассчитывать только в крайних случаях, когда серьезной опасности подвержены
устройства. А «Человеческий ресурс, мать его, должен обеспечивать свою сохранность сам…»

«РС-19, что там у тебя, ответь по рации дежурному инженеру»- опять этот мерзкий голос по рации. Завали хлебало, процедил я сквозь зубы, вы как всегда во время со своими разговорами - мысленно отправил я куда подальше инженеру центра мониторинга устройств.

Вдох, довдохнул еще, да так, что в груди запекло. Рывок ротора на резком выдохе, молчание. Еще и еще. Пальцы онемели от усилия.

П. 5.1 Инструкции: «запрещено запускать рельсорез механическим способом в одно лицо или использовать для этого непредназначенные инструменты» - зачем-то пронеслось в голове.

Моя воля и самые разные пункты инструкции красовались бы у каждого важного руководителя Службы в самом причинном месте.

Эта дура в руках наконец взвыла после крайнего отчаянного рывка ротора. Я выглянул из-за фундамента. Первая тварь все еще дергалась в конвульсиях, оставив части своих мышц шеи на фрезе инструмента. Резак методично их пережевал, устало выплюнув из выхлопа тяжелое угольно-черное облако маслянистого дыма, и сразу разогнал рабочую часть до нужных оборотов. А вторая уже оторвалась в чудовищном по силе прыжке и, выставив мускулистые лапы вперед, тяжелым тараном летела ко мне. Но стать жестким и жилистым обедом мне сегодня было не суждено. Но кто знает, что было бы лучше.

Разогнав рабочий диск, мотор резака не получил сигнал от сдохшего предохранительного датчика об ограничении, вышел на критическую мощность. Инструмент задрожал, как испуганный щенок, но эта дрожь быстро превратилась в нетерпимую вибрацию. Не успев остыть после разделки первого охотника, он раскалился так, что пластиковые рукоятки начали стекать мне на перчатки. Диск вращался с такой скоростью, что прибор почти вырывало из рук, а когда это случилось, произошел мощный хлопок…

Последнее, что я помню, адская вспышка перед моим лицом и малинового цвета диск резака еле уловимый человеческим глазом летит в череп охотнику.

Надеюсь я не повредил Устройства… Тишина и тьма.

Старый деревянный дом, комната на втором этаже. В нее пробивается лучик утреннего солнца, он аккуратно ложится на твои невероятного бледно-каштанового цвета волосы… Запах кофе, его сварил я, ведь ты скоро проснешься… Утренний сентябрьский прохладный ветерок аккуратно катает занавесу на своих качелях. Хочу подойти к тебе, разбудить, ласково погладив манящую прядь. Но чем я ближе, тем луч солнца становится ярче, беспощадно ослепляя меня… «…рк, …аааарк», - испуганный девичий крик.

Очнулся я, кажется, от противного писка в ушах, а может от двухсот килограмм разорванного смердящего мяса на моей груди. Что-то липкое и теплое из развороченного диском черепа капало мне на шею и низ лица.

Поворот головой, сразу стошнило. Лапа с мощными, как у древнего саблезубого зверя, когтями лежала всего в каких-то десяти сантиметрах от моего лица. Медленно, опасаясь, что меня снова вывернет, кое как вытер глаза ладонью. Но получилось лишь оцарапать лицо остатками застывшего пластика на перчатках. Мысли, вылетевшие после взрыва из головы, как бумеранг начинали собраться обратно. Первым делом надо выбраться из-под туши, катком накрывшей меня, я уже почти не чувствовал низ тела. Уперся обеими руками в нее, подал усилие. Угнетающая слабость и боль по всему телу беспощадной волной утащила меня из сознания.
Проснулся снова. Нельзя же так резко, опять не жалеешь себя, РС-19, немолод ведь, уже за тридцать перевалило. Ну, ничего.

Повторил движение, одновременно выкручивая себя тазом. Методично вдыхая и выдыхая. Терял сознание еще несколько раз точно. Но через минут пятнадцать полностью осовободился. Это очень долго, учитывая весь тот грохот, что мы с охотниками устроили.

Перевернулся на четвереньки, куртка провисала почти до земли под тяжестью насквозь пропитавшей ее крови и мозгов. Сел на колени, осмотрел себя - жалкое зрелище. Вся рабочая одежда - «ХБ» была полностью оплавлена и испорчена взрывом, сумка с ручным инструментом - «байда» на груди взяла на себя основной удар, защитив меня. Сейчас она напоминала какое-то выпотрошенное существо, а сам инструмент посекло осколками последствий внезапной ярости моего рельсореза.

Устройства! - резко вспомнил я и тут же посмотрел на мачту, что служила мне временным укрытием.

Думаю, если бы мое лицо не было покрыто копотью и пылью, можно было бы заметить, как за секунду оно стало бледным, напоминая лунный цвет самого дряного сырца на грибах или цвет лица того, кто с ним перебрал…

«Инструкиця написана кровью тех, кто беспрекословно выполняет ее пункты»- вспомнилась шутка Овчара.

Хищный диск рельсореза без труда прошил котелок охотника, по всей видимости, на выходе резко сменил траекторию, будто почуял новую жертву, и ринулся дальше с неугасающей стремительностью. Добычей его чудовищных зубцов стал трансформатор энергетиков - устройство, обеспечивающее электроэнергией все системы перегона между крепостями. Это значит, что на отрезке в пять километров перегон покинула электрическая жизнь, в том числе без тока остались системы защиты от внешних угроз - забор под высоким напряжением. А еще это значит, что инженер по мониторингу четко видит проблему на экране, знает, что я был недалеко, не отвечал по рации и уже испуганным голосом докладывает руководству о проблеме, выдерживая свиной вопль из глупых вопросов в ответ. Но самое неприятное то, что через десять минут тут будут не просто энергетики, но и главный ревизор, который своим бездушным оценочным взглядом быстро забракует не только трансформатор но и отработавший элемент РС-19.

Бежать смысла не было, неважный сейчас из меня бегун. Лучше приведу себя в порядок, насколько это возможно, да переведу наконец-то дух, устал.

Снятая ХБ обнажила худые длинные венозные предплечья, на правом давний рваный шрам наградой за первые передряги в должности красовался на всю ширину руки. Течет ли в тех венах еще жизнь, или остался ядовитый мазут? Посмотрел на пальцы - как всегда напряженные, в ржавчине и мозолях. Под ногтями грязь - вечная боевая раскраска. На глаза локомотивом накатила пелена, голова закружилась…

«Марк, милый, опять все руки в грязи, давай помогу», - девушка с глазами цвета свинцового неба аккуратно очищает мягкой щеткой костяшки моих рук от грязи над тазом с теплой, как молоко водой. «Опять со своим грузовичком весь день в гараже…»

Пелена сошла. Аккуратно сложил ХБ, эмблема Службы была наполовину сожжена и оторвана от нагрудного кармана. Рукав, грубо, но аккуратно пришитый, опять отрывался по шву.

«Марк, значит» пробормотал я. Все это будто забытый детский сон.

Метрах в ста от меня с юга в междупутье появилась худая, острая высокая фигура.

Быстро, однако. Скорее всего ревизор доехал на АЧ - легком турбовагоне- «матрасе» на рабочем языке - да подъезжать вплотную не стал в силу своей аккуратности и решил осмотреть место отказа средств пешком. Шаг его был широк, но расчетлив и даже экономичен. Черный, как уголь в самых мощных котельных богатых крепостей, плащ острым крылом ястреба рассекал за ним воздух. Пятьдесят метров - на рукавах бордовые ленты - отличительные знаки — как кровь всех его жертв в назидание таким, как я. На левой, на браслете мини-компьютер источает мертвецки-синее свечение. Двадцать метров от меня - остановился. Идеально чистое пальто - мундир с широким и острым воротником, на груди бордовых знак службы и белая двойная молния позади него, тонкие черные перчатки, начищенные сапоги со стальными носами. Волосы черные глянцевые, уложены назад, будто «матрас» мчал его верхом пять минут назад. Каменное лицо с безупречно гладкой кожей, кровоток там визуально отсутствовал. Взгляд через круглые очки на трансформатор, снизу вверх, от фундамента до изолятора на крышке. Точным движением согнул левую руку в локте, правой очень быстро достал из плотного чехла стилус, больше напоминающий скальпель, и сделал какие-то отметки в компьютере. Уколол меня глазами - холодно серые, мертвые, как сталь. Они пронизывали меня, как рентген и точно пытались отыскать сканером все неисправности моей сущности - не спряталась ли там личность, не укрылась ли под насыпью дрожащая душа.

Я узнал его, да и надпись на бейдже слева груди, подтвердила мои догадки: «РБ РЕГ №1».

«Для меня прислали Первого, вот это честь», - усмехнулся я про себя.

Первый считал мои эмоции по лицу с ювелирной точностью и холодным, но бархатным голосом начал:

«В этот раз ты не отделаешься понижением, один- девять. Испорченный инструмент, игнорирование инженера по рации, нахождение на насыпи - это все уже отстранение без права восстановления», - чеканил он.

«Инструкция написана кровью - банально. Инструкция шепчет, что ей нужно еще крови»,- невольно подумалось мне. Овчар бы оценил.

Самое приятное для себя Ревизор оставил напоследок: «Преднамеренное уничтожение электроустановки, повлекшее выход из строя систем внешних угроз, что привело к проникновению неестественных форм существования на территорию Службы и поставило под угрозу крепость Луч-1»

«Все на меня списал: и проникших охотников, и чуть ли не вымирание человеческого вида. Решил слить меня, как слили Овчара десят лет назад. Особенно нелепо, если учитывать, что ближайшая крепость в 25 км от нас»,- молчал я, но мой насмешливый взгляд выводил его из себя, хотя заметить это было почти невозможно.

Тлевший уставшим диодом огонек отрицания всего, во что так свято верил Ревизор, в моих глазах мелькнул буквально на секунду, но этого оказалось достаточно, чтобы окончательно взбесить оппонента.

Экран на его рукаве несколько раз моргнул, а миниатюрные вентиляторы компьютера будто изменили тон. Хотя, быть может, все это мне показалось.

«Утилизация на месте отказа!»- грянуло в воздухе, а стилус заплясал в его пальцах, делая какие-то пометки.

Повисла секундная пауза, и меня вновь накрыло.

«Ее звали… ее звали…

Нежная улыбка мелькнула на ее лице, хотя брови еще угрожающе были сведены. Поцелуй…

Десять лет вперед

Мы лежим на теплом скате крыши нашего домика на окраине леса. Солнце почти опустилось за гипнотически шумящие кроны.

Через два дня привычного мира не стало…

Компьютер ревизора издал писк.

Видимо огонек в моих глазах стал ярче, Первый монотонно произнес:

Ладонь левой руки медленно сжалась, я слышал, как мои жилы заскрежетали старыми, но все еще крепкими тросами. Кожа натянулась, костяшки хрустнули.

Рука хлыстом метнулась в челюсть Ревизора. Выстрел нейтрализатора прозвучал, казалось, на весь перегон от Луча-1 до Камня хлопком рвущегося силового кабеля под чудовищным напряжением.

Две высокие и худощавые фигуры лежали под темнеющим ртутным небом. Ноябрьский дождь лениво стучал по ткани ХБ штанов и шептал по шикарному пальто.

Ревизор принял от Марка последнюю правку в Инструкцию - обломанный гаечный ключ в глаз, сквозь хрусталь очков, оставшийся там торчать окровавленным монументом непреклонности перед глупой системой.

Марк лежал откинутый на пару метров энергией нейтрализатора списанного человеческого ресурса. На лбу остался аккуратный ожог. Глаза последний раз мигнули оранжевым огоньком. «Инструкция получила новую кровь, Овчар бы оценил»