Желанный красный рай

Марс. Красная, безжизненная планета, которая всегда казалась человечеству чем-то увлекательным и любопытным, постоянно притягивая взгляд любителя, недавно купившего телескоп. Точнее, она была безжизненной. Сто лет назад человечество, столкнувшись с проблемой глобального перенаселения Земли, начало программу колонизации Марса и превращения его в курорт. Курорт для богатых, если что. Возможно, через тысячу лет их дети будут смотреть на нашу безжизненную планету и мечтать, что когда-нибудь высадятся на нее и будут исследовать. А до тех пор мы будем зарабатывать и мечтать о заветном билете на Марс.

Звук будильника прервал мой сон, который с каждым годом превращался в монотонное рассуждение на тему Марса. Сначала это были образы, а теперь — целые логические монологи. Лениво открыв глаза, я увидел… По-то-лок. Какой прекрасный потолок. Потолок белый. Мне хотелось рассмеяться, и я рефлекторно накрыл ладонью глаза. Какая глупость: мы живем в XXV веке, а потолки до сих пор покрывают побелкой.

С трудом встав и выполнив присущие человеку процедуры вроде чистки зубов и приема пищи, я собрался на работу. Спустился с двадцать восьмого этажа, сел в машину и поехал к месту службы — Региональной больнице №28. В детстве я страстно мечтал стать врачом и спасать людей. Эх, как хорошо жилось врачам прошлого, когда в их небольшие больницы и поликлиники заглядывали пациенты со всего города! Но сейчас, в наше столетие, время перенаселения Земли, больница стала похожа на крепость феодальных времен, способную вмещать до полумиллиона постоянных пациентов — на всех этажах, естественно.
— Бз-з. Оповещение для заведующего 532-м этажом межрегиональной больницы, доктора Григория Аракчеева. На ваш этаж прибыла новая партия пациентов с радиоактивным заражением.
— Хорошо. Сообщи медицинскому персоналу, чтобы обследовали их как следует и… Не давайте им прикасаться ко всему подряд и своевольничать. Служба по дерадификации помещений в наше время сильно подорожала.
— Приказ принят, сэр. Удачной дороги.

Я ехал по шоссе. Странное стечение обстоятельств и самих мыслей. Ведь странно: три года назад мои мысли состояли не только из простых предложений. Хотелось бы раскрыть тайну этого явления.

После очередного поворота машина вышла на финишную прямую, и моему взору открылось творение человека из железа и бетона — Региональная больница. Она насчитывала тысячу этажей и двести подземных. Верхние этажи использовались для лечения пациентов, следуя одному-единственному правилу: кто выше — тот богаче и, следовательно, важнее. Жизни важны, но чья-то жизнь важнее. А минусовые этажи, в свою очередь, использовались для хранения и кремации трупов. Именно благодаря кремационным этажам здание могло автономно поддерживать комфортную температуру для персонала. Одним словом — рациональность! Какое хорошее слово.

Я вышел из машины и направился ко входу. Внешняя и внутренняя охрана знала меня и даже не требовала предъявления документов или досмотра сумки. Вот они, блага благонадежного гражданина. Войдя в один из тысячи магнитных лифтов, я за долю секунды очутился на 532-м этаже и мгновение спустя оказался перед дверью в отделение. Так, галстук ровненько, пиджак без заминочки, в туфлях видно отражение. Порой я задаюсь вопросом, где моя докторская форма, но сразу же вспоминаю, что мне — главному по отделу — по негласному закону не обязательно ее надевать.

Открыв дверь, я ощутил чудесный запах моего чистого отделения и прямиком направился в кабинет.
— Господин Аракчеев! — Мой священный путь кто-то прервал. Кто этот негодяй?!
Из соседней комнаты вышел жилистый молодой человек в очках и с выбритой головой — мой помощник Галочкин.
— Что тебе нужно, Галочкин?
Работник полностью вышел из кабинета, а я со всем своим важным видом проследовал в свою вотчину.
— Господин Аракчеев, пациент в 321-й палате умер на прошлой неделе. Вы не дали приказа о кремации и не распорядились оповестить родственников погибшего.
— Галочкин! Я уже занимаюсь этим вопросом, дам приказ в течение часа.
— А также в палате 125 — радиоактивный пациент на грани смерти. Прикажите вколоть ему «Хокост»?

Я остановился, повернувшись к Галочкину. Он был ниже меня на голову, поэтому мне часто приходилось опускать взгляд, что ему явно не доставляло удовольствия.
— Жди моего приказа… А шприцы «Хокоста» в количестве двух штук принеси в кабинет. В отчете напиши так: «В ходе действий медицинского персонала, целью которых было спасение бесценного пациента, были использованы наркотические шприцы торговой марки «Хокост». Все. Иди.

Галочкин, словно хотел что-то возразить, но, как это бывает, страх взял верх, и он стал уходить.
— Галочкин, стой!
Галочкин повернулся, уверенный, что его босс изменит решение, но в этот час его ожидания были полностью разрушены.
— Пусть вместо тебя это сделает Ваттон, и пусть шприцы мне тоже принесет.

Не то чтобы я не любил Галочкина, но он человек честный и добрый. Поэтому пусть это сделает Ваттон — у него язык подвешен, да и ему без разницы судьба очередного пациента. А тем временем я оказался в своем кабинете с видом на море. Ну, как на море. Это была полностью реалистичная компьютерная графика, помогающая расслабиться после очередного трудного дня. Полностью отделанный мрамором кабинет, шелковое кресло и огромный стол с разными бумажками.

Я медленно и вальяжно сел в кресло, закинул ноги на стол и задумался о вечном. Мое размышление прервал входящий звонок.
— Аракчеев на связи.
— Рака, здорова. Мне ожидать новой партии органов? Богачи словно с цепи сорвались и требуют новых поставок. Рынок взлетел, многие органы подорожали в два раза.
— Да, ожидай. Из-за твоей халатной работы мой пациент, которого я отложил до твоего финального решения, умер и теперь просто гниет в соседней палате.
— Одним больше, одним меньше. Все жду, как обычно.

Звонок прервался, а я снова продолжил ждать Ваттона, который, к моей радости, прибыл в кабинет через несколько минут.
— Здравствуйте, господин Аракчеев.
— Довольно, Ваттон, — одним быстрым движением я сбросил со стола все содержимое. — Клади шприцы.

Ваттон послушно выложил шприцы и все, что к ним причиталось, и направился к выходу.
— Постой, Ваттон. Прикажи начать изъятие органов у пациентов. Приоритет — люди, получившие критическое облучение. Органы обработай, как в прошлые разы, и выровняй радиационный фон до нормы. Передай партию рабочему N, он вывезет через складской выход. Как обычно, 20% тонналов переведу тебе.
— Слушаюсь, сэр.

Как только Ваттон удалился, я накинулся на шприц. Ну, как накинулся… Я просто давно этим не занимался и чувствовал нужду. Я все контролирую и могу избавиться от этого. Я приставил шприц к плечу и нажал на кнопку. Автоматическая игла вонзилась под кожу и выпустила все наркотическое содержимое. Мое тело в ту же секунду растеклось по креслу, и я уставился на дверь. Шприцы фирмы «Хокост» используют для дерадификации облученных: наркотическое действие веществ стимулирует мозговую активность, которая приносит человеку некое удовлетворение, и из-за этого он на время теряет контроль над телом.

Ваза. В углу кабинета стояла тумбочка, а на ней — ваза, в которой никогда не было цветов. Ваза стоит, но приносит ли она пользу? Для чего нужна ваза… Чтобы хранить цветы. А если цветы сгнили? Неужели ничего нельзя поделать?.. Но есть вода, которая была необходима цветам. Ее же можно куда-то применить? Конечно, можно… Все можно применить… И лишь мы решаем, будет ли это применение полезным или нет. В этих раздумьях я провел весь день, очнувшись только на закате. Я встал, отряхнулся, собрал сумку, забрав второй шприц с собой, и вышел из кабинета. Рядом с которым ошивался Галочкин.
— Господин Аракчеев…
— Я занят, мой день окончен.
— Но мы не успели «обработать» всех пациентов, часть оставлена на завтра… Что прикажете делать? Их состояние улучшается.
— Ваттон зачитывал приказ?
— Да…
— Ну и следуй ему. До завтра, Галочкин.

Я спустился на лифте вниз, вышел из здания и сел в машину. Тут мне снова поступил звонок.
— Да?
— Рака, деньги перевел на твой счет и часть твоему напарнику. Все 360 тысяч тонналов.
— Я рад это слышать. Завтра будет дополнение.
— Жду.

После этих слов звонок резко прекратился. Ну и славно, не люблю долгие разговоры и дележку денег. Кстати, о деньгах: я открыл банковский счет на телефоне, на котором лежало без малого 3 миллиона 360 тысяч тонналов. Осталось 6 миллионов. Именно столько стоит золотой билетик высшего общества. Билет на Марс.

Я пришел домой, поужинал бич-пакетом и лег спать, находясь в воодушевлении от вновь заработанных денег. Или же я все еще находился под действием шприца.

Всю ночь я мучился со сном и, можно сказать, пролежал до четырех утра. Сходив в туалет, я решил вколоть второй шприц, надеясь, что это поможет заснуть. И я был прав. Я снова потерял контроль над телом и заснул прямо у кровати, проснувшись только к десяти.

Проснувшись с невыносимой головной болью, я заварил кофе и выехал в больницу, у входа в которую уже стоял Ваттон. Как только я подъехал, он приблизился.
— Доброе утро, господин Аракчеев.
— Доброе, Ваттон. Что-то случилось?
— Да… Сэр, можно ли мне удалиться с места работы и отлучиться на дня три? Я отработаю в ночные смены свой долг. У меня…
— Делай что хочешь, мне без разницы, — я прервал речь Ваттона своим безразличием. Конечно, меня тревожила оставленная им работа, но с такой головной болью я не мог собраться с мыслями.
— Спасибо большое. Может, встретимся когда-нибудь.
После этих слов мой собеседник направился к своей машине, не успев услышать мой ответ.
— Да, да, иди.

Я вошел в больницу, и мой телефон загудел. Достав его из кармана, я увидел новое сообщение.

От: ?
Кому: Григорию Аракчееву
Рака, напиши или позвони позже. Новый покупатель желает приобрести партию. Сообщи количество, которое можешь предоставить.

Вот черт, зачастили с самого утра. Теперь нужно заходить в операционную к Галочкину, а ведь я его так и не привлек к делу. Можно будет как раз об этом поговорить.

— А у вас неплохая отчетность по вашему этажу, господин Аракчеев.

Я повернул голову. Передо мной, опершись на стенку лифта, стоял мужчина в пальто и шапке; под пальто виднелся пиджак с галстуком.
— Благодарю, — я рефлекторно поправил галстук. — Полагаю, вы из администрации? Проверяете производительность нашей больницы?
— Можно и так сказать… Но на самом деле я больше болтаю, чем проверяю. Болтун я, что ж поделать. — Я не мог разглядеть его глаз: шляпа полностью закрывала лоб, а свет лампы усиливал этот эффект. — Хочу у вас спросить. У вас один из лучших этажей больницы. С вашей репутацией вы могли бы без проблем подняться до девятой сотни этажей. В чем дело?
— Ну…
— Ох, извините, если я слишком дерзок. Скажите, если я перегибаю палку.
— Ответ не столь серьезный, чтобы его бояться. Просто внизу слишком большая конкуренция, а наверху — слишком жесткий контроль. Вот и все.
Лифт остановился на моем этаже. Я взял портфель, стоявший на полу, и двинулся к выходу.
— До встречи. Удачной проверки.
— Вам того же.

Двери лифта закрылись, и я направился к палате, где проводились операции. Подойдя к двери, я ощутил какое-то гадкое предчувствие. Я что-то забыл и теперь не могу вспомнить… Наверное, чепуха, раз забылось так быстро. Моя рука потянулась к ручке, и дверь без труда открылась.

Войдя в палату для изъятия органов, я увидел их: сотрудников правоохранительных органов в форме во главе с Галочкиным, который и дал на меня наводку. Он повернулся, и в тот же миг его глаза наполнились огнем справедливости, а лоб непроизвольно напрягся.
— Вот он! Держите его!

Пара сотрудников бросилась за мной, а в голове возникла лишь одна мысль: «Беги, или все кончено». Я выбежал из кабинета, поскользнулся, ухватился за ручку двери, чуть не упав на кафельный пол. До своего кабинета оставалось метров двести. Преследователи выстрелили электрошокерами, но те не были рассчитаны на такое расстояние. Мой мозг, еще не отошедший от наркотического препарата, впрыснул в кровь адреналин. Точка невозврата.

Словно таран, я на бегу высадил дверь своего кабинета. Вот оно, мое спасение! На берегу пляжа — лодка, на которой я оторвусь от преследователей и начну новую жизнь, хоть и не на Марсе. Я разбил окно и уже побежал к кораблю. Мой мозг слишком поздно осознал, что из-за адреналина и наркотиков он спутал виртуальный мир за окном с реальностью. Ну а мое тело начало свое стремительное падение с высоты 532-го этажа.