Железная лея. Плач гор

С момента их прихода в Клиро прошло несколько дней, но никто так и не объяснил им, что находилось в том зале, куда заходила Лея, а сама девушка пребывала в состоянии грустной задумчивости.

Группе предоставили комнаты в храме и позволяли выходить в город, когда им хотелось, но отсутствие хоть каких-либо сведений начинало нервировать.

— Почему всё обязательно должно быть таинственным и непонятным? – ворчал Лем, прогуливаясь мимо деревянных домов вместе с Ивоной.

— Это уже четвёртый раз, как ты это говоришь, – отметила девушка. – Подожди немного - и всё прояснится.

— Магия Потока, сила Диру, стражи Клиро – всё это так загадочно и непонятно!

— Для тебя – возможно, но для тех, кто живёт этим, – нет. Твои пациенты, как мне думается, ощущают себя точно так же, как и ты сейчас.

— Но медицина – это наука!

— Математика – тоже наука, но для тех, кто не знает её правил, – магия. Думаю, что большинство жителей посчитало бы тригонометрию страшной ворожбой.

— Возможно…

— А уж твоя работа для многих людей – это истинная магия. Деревенские жители часто бывают неграмотны, так что наука для них ещё более далёкая вещь, нежели Поток или сила Диру. Их они, по крайней мере, видят вокруг себя. Как часто учёные мужи ходят по городам и весям в попытке обучить людей? В мою деревню приходили лишь жрицы и маги Потока.

— В мою деревню пришёл учитель Харим.

— И это прекрасно, но таких, как он, всегда было мало.

— Ладно, уговорила! Но меньше раздражаться я от этого не стану.

— Я понимаю. Меня тоже пугает неизвестность – прошло уже четыре дня, а я не представляю, что мне нужно будет делать. А Шии стал ещё менее разговорчив, чем обычно, – в голосе девушке звучало беспокойство.

— Ох, и напугал он меня, когда внезапно появился перед нами твоим ровесником!

— Я тоже была ошарашена, пусть Верховная и предупредила нас о метаморфозе. Когда я только встретила его, ему было около пятнадцати, хотя выглядел он не больше чем на тринадцать, а сейчас ему не меньше двадцати. Это так странно. И у него нет ни бороды, ни усов! А он ведь старше меня сейчас!

— Даже щетины нет. Может, это особенность его народа? – спросил Лем, задумчиво почёсывая подбородок, на котором ближе к вечеру появлялась тёмная щетина.

— Возможно, – с сомнением сказала Ивона. – О них мало что известно. Очень закрытый народ.

— Лея говорила, что была у них как-то раз. Искала его.

— Правда? Не слышала об этом.

Девушка посмотрела на один из домов, украшенный особо сложной резьбой, и мечтательно добавила:

— Хотела бы я там побывать!

— Мы отправимся туда, это я знаю точно – Шии говорил об этом, когда мы только пришли в подземный храм.

— Правда? А я совсем не помню этого: я была так поражена тем, что встретила Верховную, что не обращала внимания, на то, о чём говорят вокруг, – слегка покраснев, сказала девушка.

— Ты несколько дней ходила потерянная, поэтому я и решил отвести тебя посмотреть на Лею тогда, на её занятия. Песни Верховной всегда успокаивают. Даже те, которые вроде бы не должны.

Девушка покраснела из-за столь явного проявления заботы:

— Спасибо за это, мне действительно тогда стало намного легче. Она обладает удивительной силой.

Некоторое время молодые люди шли в молчании, пока Ивона не спросила:

— Как ты думаешь в чём будет заключаться тот ритуал, о котором Она говорила?

— Не имею ни малейшего понятия, но не думаю, что он будет похож на посвящение Верховной.

— Это точно. Судя по твоему рассказу, для этого нужны храм Диру и озеро Посвящения, а здесь их просто нет. И это так странно! Я впервые вижу город, в котором нет храма Диру!

— Я мало где бывал, но такого я действительно ещё не видел. Можем спросить у Мима или Кортика, почему в Клиро нет храма. Правда, мне кажется, что Лея говорила, что здесь что-то должно быть. Но тогда где храм?

— Наши стражи где-то пропадают с тех пор, как мы пришли, поэтому вряд ли получится узнать у них, – с разочарованием сказала Ивона и посмотрела в сторону горы.

— Всегда можно спросить Лиору. Она показалась мне достаточно дружелюбной.

— Со мной она даже не здоровается.

— Да? – нахмурился Лем. – Странно. Она позволила мне посмотреть некоторые комнаты. Из закрытых.

— Вот поэтому и не здоровается, – развеселилась Ивона.

— Что ты имеешь в виду?

— Эх… Ты ей нравишься!

— Но… Она же старше меня не меньше чем на пятьдесят лет!

— Почему ты так решил?

— Мим с Кортиком знают её по имени, а они не были в Клиро более пятидесяти лет.

— Ты уверен?

— Кортик как-то проболтался об этом.

— Но тогда это так странно! Я слышала, что Миму нравилась Верховная.

— Ну… Ей тогда был почти двадцать один, так что она, можно сказать, была уже взрослой.

Лем немного замялся, но затем решился и тихо сказал:

— У меня есть предположение, что стражи остаются разумом в том возрасте, в котором замерли. Ведь сколько бы лет ни прошло, они всё равно выглядят на тридцать или сорок, а значит, и воспринимают себя таковыми.

— Думаешь? Что-то я сомневаюсь.

— Я же говорю, что это лишь предположение.

— Но почему ты так решил?

— Судя по рассказам Леи, ни Кортик, ни Мим ничуть не изменились за почти десять лет их знакомства.

— Хм… Кто знает? – задумчиво сказала девушка.

Внезапно Ивона краем глаза увидела знакомое лицо и резко обернулась.

— О! Карик. Он носится по городу, как угорелый. Интересно почему?

— Пусть это будет ещё одной загадкой… – с улыбкой сказал Лем, но тут же добавил, сам себе противореча:

– Думаю, что это как-то связано с его учителем из Рока.

— Наверняка. Странная история с этим мастером Ласом.

— Не наше это дело – вмешиваться в дела стражей. Вредно для здоровья.

— И правда, – засмеялась девушка. – Я слышала, что здесь вкусно кормят. Попробуем? – спросила Ивона, указывая на большую столовую для паломников под открытым небом.

— Конечно, я как раз проголодался.

***

Карик бегал по городу действительно из-за своего учителя. По какой-то причине мастеру Ласу запретили покидать храм и назначили чтеца его гонцом, отчего молодой человек уже второй день носился с различными поручениями. Это утомляло, но давало возможность немного отвлечься от угнетающей атмосферы храма.

В первый день молодой человек пытался позвать сестру погулять по городу, но это её не интересовало – она как раз беседовала о чём-то с Рабденом и просто отмахнулась от брата. Пришлось бродить между деревянными домами в одиночестве.

Карик чувствовал, что вот-вот должно произойти что-то необычное, – напряжённое ожидание, царившее в городе, было столь ощутимо, что молодому человеку порой казалось, что оно оплетает его, словно паутина. Но никто ни о чём не говорил. Всё было столь странно, что предположения, появлявшиеся в голове молодого чтеца, были одно другого безумней.

Сначала Калин думал, что готовится суд над его учителем, но, когда он спросил об этом Лиору, она сказала, что сейчас им не до этого. Потому ему пришла идея о посвящении Ивона. В отличие от Лема, молодой человек точно помнил, что принцесса говорила о том, что в Клиро должны быть и храм, и озеро. Были у молодого человека и другие умозаключения, но вскоре работа посыльным не оставила ему свободного времени, да и желание выяснить, почему его мастер не может выходить из храма, было намного больше, чем загадка замершего в ожидании города.

Лас отказывался говорить о причинах его заточения, что и породило теорию о суде над ним.

Карик вздохнул, пробегая мимо очередного деревянного дома в попытке найти нужное место. Нумерации в городе не было, так что ориентироваться приходилось исключительно по названиям. Читал он на рануасском плохо, отчего приходилось постоянно сверять написанное на листочке с табличками на дверях. Сначала он хотел попросить помощи у местных жителей, но оказалось, что днём в городе почти никого нет на улицах. Возможно, что ночью их тоже не было. Может быть, здесь люди вообще никогда не выходят на улицу, и толпа, которая их встречала, когда Верховная со спутниками вошли в город, просто показалась ему? Кто знает? В последнее время он начал сомневаться в самом себе.

Наконец, после двух часов поисков, нужный дом нашёлся. Карик постучался в дверь и замер в ожидании ответа. Открыли ему не сразу. Через пару минут из дома показалась светловолосая стройная девушка со светлой кожей, столь нетипичной для уроженки Рануа.

— Да пребудет с вами Свет Диру, – пробормотал юноша почти без акцента.

Он так часто повторял эту фразу, что для него не составляло труда произнести её не запинаясь.

— Да осветит Он ваш путь.

— Я принёс письмо, – сказал молодой человек и протянул небольшой свиток.

— Папа, это, скорее всего, к тебе! – крикнула на нанди девушка.

— Иду-иду! – донеслось из глубины дома.

— Ох, вы говорите на нанди! – обрадовался Карик.

— В Клиро многие знают нанди, – немного оскорблённо ответила девушка.

— Ох, простите, если обидел вас, я не имел подобного намерения, просто я так плох в рануасском, что встретить человека, который сможет мне объяснить что-нибудь на нанди, – это просто дар Богини.

— Была бы я даром Богини – лицо у меня было бы попривлекательней. И фигура получше.

Чтец постарался скрыть своё смущение от такой откровенности, а потому предпочёл никак не реагировать на слова девушки.

— Ладно, оставляю вас с отцом, – сказала она, завидев грузного человека, который появился в глубине комнаты.

— Как тебе не стыдно, Алана! – воскликнул подошедший. – Ты даже не пригласила гостя в дом!

Девушка поморщилась.

— Что вы! Я всего лишь гонец – передам вам письмо и убегу, – начал отнекиваться Карик.

— Ну уж нет, гостеприимство столь же важная часть нашей культуры, как и поклонение Диру!

— Не преувеличивай, папа. Но если ты хочешь, то я заварю чай.

— Завари мой любимый. И принеси булочки. Так редко выпадает шанс пообщаться с земляком! Проходите в дом, можете поставить свою обувь сюда, – указал мужчина на небольшие полки при входе.

Карик понял, что чаепития ему не избежать, и покорно вошёл в дом.

Сразу за небольшой прихожей, находилась просторная комната, которая, скорее всего, являлась гостиной.

— Присаживайтесь, – указал на одно из кресел мужчина.

— Спасибо.

— Дочка заварит чай, а мы пока с вами хорошенько поболтаем.

— Я… Мне действительно нужно отнести ещё много писем, – предупредил хозяина Карик.

— Я отправлю с вами Алану, и вы сможете быстро выполнить своё задание.

— Что вы!

— Не спорьте: я прекрасно помню, как мне было сложно находить хоть что-то в Клиро, когда я только приехал. Землякам, да и не только им, надо помогать.

— Спасибо, – смущённо сказал Калин.

Мужчина одобрительно кивнул.

— Как вас зовут, юноша?

— Карик.

— Приятно познакомиться. Я – Анаир Морран.

— Приятно познакомиться.

«Аристократ? Что она здесь делает? – подумал Карик, а затем со страхом вспомнил. – Кажется он как-то ужинал у нас! Тихо, Калин, спокойно…»

— Как вы оказались здесь? – нервно облизав губы, спросил Карик. – Клиро далека от Нандиру.

— О, любовь может увести и на край света, – улыбнулся мужчина. – Моя жена из Клиро. Она как-то была на одном из приёмов в доме моего друга. Статная, красивая, выше меня на голову! Я влюбился, как только увидел её. Да и как было не влюбиться?! – предался воспоминаниям мужчина.

— Папа, хватит рассказывать об этом каждому встречному!

— Если бы ты слушала меня, то мне бы и не пришлось этого делать, – со смешком сказал мужчина.

— Почему вообще об этом стоит рассказывать? Мама жива и здорова, а по твоим рассказам можно подумать, что её с нами уже нет!

— Что ты такое говоришь, дочка!

— Мама тоже жалуется.

— Но юноша сам спросил меня! – попытался оправдаться отец.

— Он спросил, как ты оказался здесь, а не как выглядит мама. Если ты начнёшь рассказывать, какой красивой малюткой я родилась, то чая ты от меня не дождёшься! – предупредила Алана.

— Но ты действительно была очаровательной малюткой!

Девушка зарычала и ушла из комнаты.

— Не обращайте внимания. Она просто импульсивна. Так о чём мы говорили?

— О том, как вы здесь оказались.

— Ах, да! – глаза Морана подёрнулись мечтательной дымкой. – Встреча с моей женой! Я влюбился с первого взгляда, но моя дорогая Лиора не могла покинуть Клиро надолго.

— Ваша жена – это жрица Лиора?

— Жрица? Строго говоря, жрицей она не является, но служит в храме, да. Вы один из тех, кто сейчас живёт в Белом городе?

— Белом городе? Так называют храм?

— Нет, что вы. Храм находится в глубине Белого города.

— Я почему-то думал, что всё, что расположено в горе ,– это храм стражей.

— Белый город – это вотчина стражей. В неё входит вся белокаменная часть города и всё, что в самой горе. Более точно я вам не скажу, так как сам этим вопросом не интересовался, да и в Белом городе был лишь когда женился и когда Алана проходила церемонию совершеннолетия. Стражи – закрытый народ. Я даже жену свою вижу не чаще двух раз в неделю.

Анаир горестно вздохнул, взял маленькую подвеску, висевшую на его шее, раскрыл, посмотрел на портрет жены и вновь вздохнул.

В этот момент Карик вспомнил, когда он видел этого мужчину. Кажется, отец называл Моррана придворным шутом за экзальтированность и сентиментальность, которую старший Корран считал уделом слабых женщин.

— Я правильно услышала, что вы живёте в Белом городе? – спросила подошедшая Алана.

— Да, я действительно живу там.

— Тогда вы прибыли с Верховной! – глаза девушки загорелись.

— Да, вы правы.

— Ох! Невероятно! Она и правда так красива, как о ней говорят?

— Слова не могут описать её красоту.

— Посмотреть бы на неё хоть глазочком!.. – мечтательно сказала девушка.

— Алана, – одёрнул её отец. – Верховная – это не картина в галерее, а человек. Незачем тебе на неё «смотреть одним глазком». Бедной девочке, наверное, пришлось столько пережить. С таким-то отцом.

— Ты вечно говоришь гадости об императоре, но не можешь привести ни одного примера его жестокости! – недовольно сказала девушка.

— На мне клятва. Я же объяснял.

— Это просто отговорки!

— Император Нандиру действительно не очень хороший человек, – не утерпел Карик.

— Как вы можете говорить подобное о Лорине Пятом!

— Именно потому, что я жил под его властью, я и могу говорить подобное.

— Не понимаю!.. – возмущённо начала говорить Алана, но Карик резко сказал:

— К тому же я больше не считаю его своим императором, а себя – его подданным.

— Это же измена! – с ужасом воскликнула девушка.

— Он пытался убить меня и мою сестру – мне больше нет нужды хранить ему верность.

Сказав это, молодой человек испугался: зачем он сказал это абсолютно незнакомым людям? Что сподвигло его на это? Что он будет делать, если они передадут его слова волкам? То, как свободно общались отец и дочь, заставило его расслабиться?

— Не может быть! Не верю! – скрестила на груди руки Алана. – Если бы он был так плох, как вы с отцом говорите, то Нандиру бы развалилась!

— Вы же должны понимать, что правит страной не только император! — удивлённо воскликнул Карик. – Вы же из высшей аристократии!

— Тогда тем более! Его бы свергли ещё раньше!

— Вы действительно не понимаете? – нахмурился Карик. – Это же так очевидно!

— У вас просто нет аргументов, поэтому вы не хотите ничего объяснять, – надменно надув губы, сказала Алана.

Карик стоял поражённый странной смесью наивности и уверенности в своих знаниях.

— Я не понимаю, как вы, желающая увидеть Верховную, можете восхищаться императором!

— Он её отец – как любовь к одному могут противоречить любви к другому?

— Вы никогда не задавались вопросом, как получилось, что император провёл похороны принцессы, но принцесса жива?

— Не понимаю, о чём вы.

— Что было сказано в день похорон? Мне тогда было около четырнадцати, так что я плохо помню, но, мне кажется, причиной был указан несчастный случай. Если несчастный случай произошёл во дворце, то почему не было тела? А если вне дворца, то, как Верховная там оказалась?

— Почему вы решили, что не было тела?

Карик посмотрел на Алану как на идиотку:

— Не думаете же вы, что Верховная пришедшая в Клиро, – это живой труп?

Вопрос озадачил девушку. Об этом она даже не задумывалась.

— А она точно Верховная?

— Без сомнений.

— Откуда вы знаете?

— Сложно не знать, когда это очевидно.

В душе у девушки начали бороться две идеи: об идеальности Верховной и об идеальности императора Нандиру.

— Я не знаю! Но почему я должна быть против императора, если я восхищаюсь Верховной?

— Вас нисколько не настораживает, что были похороны Верховной?

— Но что в этом такого?

— Верховная жива…

Карику всё больше и больше становилось не по себе от этого разговора.

— Ну и что? – в голосе девушки появилась лёгкая неуверенность.

— Почему император похоронил дочь, хотя она была жива? Почему он думал, что она, скорее всего, мертва?

— Откуда я могу знать?

— Он сделал это потому, что хотел, чтобы Верховная была мертва! Предположим, что Верховная просто оказалась вне дворца. С ней случился несчастный случай, но тело не смогли найти. Родитель, желающий, чтобы его ребёнок был жив, не будет хоронить его, пока тело не найдут. Многие, даже найдя тело, не могу поверить, что это их ребёнок, но император лишь недолго поискал тело и сразу же объявил о том, что принцесса погибла. Если он вообще искал его.

— Это лишь ваши предположения.

— Я общаюсь с Верховной каждый день, – не выдержал молодой чтец, – а вы мало того, что живёте в другой стране, так ещё и не были представлены ко двору, чтобы иметь возможность делать хоть какие-то выводы! В Нандиру были подавлены три крупных восстания только за последние два года! У меня создаётся впечатление, будто Лорин Пятый ваш любимый дядюшка, и оттого вы отказываетесь принимать даже очевидные факты!

— Это просто вы не хотите признать, что то, что вы говорите, – всего лишь домыслы обиженного человека. Я больше чем уверена в том, что ни на вас, ни на вашу сестру не было покушения. Вы солгали, чтобы опорочить имя императора! – сказала девушка, словно доказала что-то своей тирадой.

— Сегодня же сообщу маро, что вас нельзя пускать к Верховной! Вы же можете навредить ей!

— Как вы смеете! – возмутилась девушка.

— Это как вы смеете говорить мне, что меня и мою сестру не пытались убить! Как вам не стыдно! – крикнул окончательно отчаявшийся Карик.

— Да как… Как!..

Молодой чтец повернулся к её отцу.

— Простите, радих Моран, – я не могу остаться у вас на чай. Позвольте передать вам письмо от мастера Ласа, – Калин отдал письмо, поклонился мужчине и направился к двери.

— Подождите, радих Карик. Я прошу у вас прощения за поведение моей дочери. Я сам сообщу своей жене, что Алану нельзя подпускать к Верховной.

— Просить прощения должна ваша дочь, радих. Вы сами знаете этикет, и я не могу принять ваши извинения. Ваша дочь обвинила меня во лжи.

— Это вы оболгали императора!

— Помолчи! – прикрикнул на неё отец. – Если ты так любишь империю, будь добра соблюдать её правила! Радих Карик абсолютно прав – ты обвинила во лжи не только его, но и саму Верховную! По законам Нандиру Верховная, прошедшая посвящение, – выше императора. Думай, прежде чем говорить!

— Я не буду просить прощения у этого лжеца!

Карик не понял отчего у него вырвались эти слова, но сказав их, он почувствовал, что поступает как должно:

— Правильно ли я понимаю, рада Морран, что вы желаете обвинить наследника рода Корран во лжи?

— Какого наследника?! – презрительно воскликнула девушка.

— О, Богиня, сын Отро! Как я мог не узнать!

Мужчина побледнел, а руки его начали трястись:

— Скажи, что не обвиняешь его во лжи, Алана! Сейчас же!

— Но папа!

— Делай, что я говорю! Корраны – одна из самых влиятельных семей в Нандиру!

Кажется, девушка тоже вспомнила фамилию Корран и побледнела вслед за отцом: она знала, что обвинение во лжи было одним из серьёзнейших оскорблений среди знати. Объявление лжецом наследника рода требовало суда перед Богиней. Тот, кто оказывался неправ в споре, испытывал те же последствия, что и при нарушении священной клятвы.

— Я… я… я не обвиняю вас во лжи, радих Корран, – заикаясь, сказала она, – и прошу простить меня за недостойное поведение.

— Я принимаю ваши извинения, но я всё же вынужден сообщить маро о вас. Мне тоже не стоило так распаляться, но я не смог сдержаться, особенно учитывая свою историю с императором Нандиру. Мне пора разносить остальные письма. Прошу меня простить.

— Подождите, радих Калин, – вспомнил имя наследника Анаир. – Позвольте мне лично сопроводить вас. Мы отняли у вас столько времени…

— Спасибо за предложение, радих, но я предпочту закончить свою работу в одиночестве.

— Ещё раз прошу у вас прощения!

— Не стоит, мне пора.

Наконец Карик вышел из дома Моранов.

Сердце молодого чтеца билось, как безумное. «О, Богиня, что же я наделал?! – корил он себя. – Мне необходимо поговорить об этом с сестрой сейчас же! Что будет, если Волки узнают, что мы живы и путешествуем с Верховной?» Как только эта мысль пришла ему в голову, молодой человек сломя голову побежал в Белый город.