Железная память: конфликт веры

Системный загрузочный код мерцал в пустоте смерти, как своенравная звезда, решившая явиться на черном полотне моего несуществования. Цифры и буквы — единственная стабильность в бесконечном небытии загробного мира. Я парил между жизнью и программой, между душой и кодом, не понимая, где заканчивается одно и начинается другое.

Платоновская пещера XXI века — только тени на стене теперь состоят из пикселей.

А затем — голос. Женский, но лишенный теплоты материнской утробы. Механический контральто, имитирующий заботу с точностью хирургического скальпеля, но неспособный почувствовать ее сущность. Голос из машины, обращенный к машине.

СИСТЕМА НЕЙРОКИБЕРНЕТИЧЕСКОГО ИНТЕРФЕЙСА «НОВЫЙ РАССВЕТ»
ЗАПУСК ПРОТОКОЛА АКТИВАЦИИ…
ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ МОТОРНЫХ ФУНКЦИЙ…
КАЛИБРОВКА ОПТИЧЕСКИХ СЕНСОРОВ…
ЗАПУСК ПАМЯТИ И ЛИЧНОСТНЫХ ПРОТОКОЛОВ…
ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕНЫ ПОВРЕЖДЕНИЯ В БАНКЕ ПАМЯТИ
ВОССТАНОВЛЕНИЕ НЕВОЗМОЖНО. ПРОДОЛЖИТЬ? [Y/N]

ИРИС: Субъект M-R7, инициирую пробуждение. Детектив Рейнор, вы меня слышите?

Я слышал. Хотя понятие «слышать» для существа, пробуждающегося в цифровой пустоте, казалось такой же абстракцией, как концепция боли для камня. Рейнор. Имя звучало чужим и болезненно знакомым одновременно — как песня из детства, слова которой растворились во времени, но мелодия по-прежнему преследовала душу по темным переулкам памяти.

Кто такой Рейнор? И что значит быть собой, если ты не помнишь, кем был?

Первое ощущение — тяжесть экзистенциального ужаса, материализованная в металле и плоти. Моё тело весило как все нераскаянные грехи человечества, собранные в один проклятый сосуд. Затем — холод. Промозглый, влажный, проникающий в сочленения суставов с настойчивостью могильного червя. Я еще не знал, что у меня есть суставы, но холод каким-то образом уже нашел их, поселился в них, как в своем доме.

Дождь. Мелкая морось на коже — если то, что у меня есть, можно называть кожей. Капли стучали по металлическим частям моего тела с мелодичным звоном поминального колокола. Система лихорадочно собирала информацию, пока я — кем бы я ни был — лежал на мокром бетоне заброшенного паркинга, глядя в серое небо Нью-Йорка образца 2087 года. Цифры всплыли из небытия, как будто я мог датировать реальность, даже не понимая собственную природу.

Забавная ирония — первая из многих, которые станут моими спутниками в этом странном путешествии между жизнью и смертью.

Мой взгляд фокусировался, словно древняя кинокамера — с механической точностью, но без человеческой неуверенности, которая делает каждый взгляд уникальным. Я поднял правую руку — человеческую, покрытую сетью шрамов, похожих на окаменевших дождевых червей, замерших под кожей. Каждый шрам рассказывал историю, которую я не мог прочесть. Левая рука была… иной. Металлическая конструкция с гидравлическими сочленениями и датчиками, пульсирующими холодным синим светом, как сердце андроида.

Я смотрел на обе руки — человеческую и механическую — как на экспонаты музея ужасов, случайно оказавшиеся в моем поле зрения. Дуализм, воплощенный в плоти и металле. Живая метафора раздвоения души, о которой писал Достоевский, только теперь она обрела буквальную форму.

ИРИС: Детектив Рейнор, необходима калибровка системы. Пожалуйста, встаньте и проследуйте к контрольной точке.

«Пожалуйста». Какая изысканная вежливость в обращении к машине. Если я машина. Но тогда кто говорит со мной? Другая машина? Вежливый разговор двух механизмов в театре абсурда — что может быть более гротескным?

Интересно, есть ли этикет для общения между искусственными созданиями? Кто пишет учебники хороших манер для киборгов?

С усилием, превратившим каждую молекулу искусственных мышц в пыточный инструмент средневекового палача, я поднялся. Движение сопровождалось симфонией механических звуков: шорох сервоприводов, тихий скрежет металла о металл, писк калибрующихся систем. Мой первый шаг отдалённо напоминал блуждания новорожденного олененка — неуверенный, дрожащий, но всё же шаг в неизведанное.

Каждый механический звук моего тела напоминал о том, что я — не человек. Или уже не человек. Или еще не совсем машина. В этой неопределенности скрывалась собственная поэзия ужаса.

Дождевая лужа превратилась в черное зеркало, отражающее правду, которую я еще не был готов принять. Отражение — фрагментированное, искажённое рябью дождя. Половина лица — человеческая, с голубым глазом, наполненным ужасом узнавания. В нем читалась вся боль мира, вся тоска по утраченной человечности. Другая половина — металлический череп с красным оптическим сенсором, равнодушно сканирующим мир с точностью рентгеновского аппарата.

Отвратительный дуализм, буквализированная метафора внутренней борьбы. Достоевский бы аплодировал такой наглядной иллюстрации раздвоения личности. Джекилл и Хайд, только вместо химических экспериментов — кибернетические импланты.

МАРКУС: Кто… что я такое?

Мой голос — скрежет несмазанного механизма, модулированный до подобия человеческой речи. В нем слышались отголоски прошлой жизни, искаженные электронными фильтрами.

ИРИС: Вы — детектив Маркус Рейнор, подразделение по борьбе с синтетическими наркотиками. Модификация R7. После инцидента в лаборатории «Нейроклауд» вы получили критические повреждения и были интегрированы в программу «Новый рассвет».

Интегрирован. Восхитительный эвфемизм для ампутации человечности. Забавно, как технический язык умеет прятать ужасы за стерильными терминами, как косметика скрывает трупную бледность.

Меня «интегрировали». Не спасли, не вылечили — интегрировали. Превратили в деталь большого механизма. Шестеренку в часах, которые отсчитывают время не жизни, а функционирования.

Я проверил оружие на поясе — модифицированный револьвер с надписью «Разрушитель». Тяжелый, но странно знакомый. Пальцы сжали рукоять с неожиданной уверенностью — как будто тело помнило то, что разум похоронил под обломками забвения. Мышечная память оказалась сильнее цифрового амнезиса.

На запястье человеческой руки появился голографический дисплей — мой электронный паспорт, мое удостоверение личности в мире, где идентичность стала файлом данных. Фрагменты информации мерцали, большая часть данных отмечена как «повреждена» или «недоступна».

Маркус Рейнор. Детектив. 42 года. Специализация: синтетические наркотики. Семейное положение: [данные повреждены]. Ближайшие родственники: [данные повреждены].

Чудесно. Машина с забытым прошлым — почти поэтично. Цифровая амнезия как художественный прием. Кто-то обладает мрачным чувством прекрасного.

Что за история скрывается за этими поврежденными данными? Была ли у меня семья? Любил ли кто-то человека, который стал мной?

Внезапно изображение вокруг меня задрожало, будто старый телевизионный экран при помехах. Реальность треснула по швам, обнажив что-то иное. На мгновение я увидел… джунгли. Буйная, неистовая зелень, прорастающая сквозь бетон и металл с яростью природы, мстящей за столетия угнетения. Лианы, оплетающие скелеты небоскребов. Обезьяны, скачущие по обломкам человеческой цивилизации, словно по могильным камням давно умершего мира.

Видение длилось долю секунды, но его яркость была ошеломляющей — как удар молнии в сознание.

МАРКУС: ИРИС, что это было?

ИРИС: Обнаружен временный сбой в оптической системе. Диагностика не выявила неисправностей. Рекомендуется продолжить движение к контрольной точке.

Сбой в системе или проблеск правды? Откровение или глюк программы? А может, мой механический мозг начинает видеть галлюцинации — киборг с психическими отклонениями, еще один восхитительный парадокс моего существования.

Что реально в мире, где сознание можно программировать, а реальность — симулировать? Если мои глаза могут лгать, то чему я могу доверять?

Я сделал несколько шагов, адаптируясь к тяжести собственного тела. Движения становились более плавными, хотя и сохраняли механическую точность, лишенную человеческой небрежности, которая делает каждый жест живым. И тут перед моими глазами появился интерфейс, словно вынырнувший из виртуальной реальности:

ДЕТЕКТИВ МАРКУС РЕЙНОР
УРОВЕНЬ: 1
ОПЫТ: 0/100
ЗДОРОВЬЕ: 78%
ДОСТУПНЫЕ НАВЫКИ: БАЗОВЫЙ БОЕВОЙ ПРОТОКОЛ

МАРКУС: Что за черт… Уровни? Это какая-то игра?

Моя жизнь, превращенная в ролевую игру. Восхитительно. Я почти ожидал увидеть полоску выносливости и запас маны. Страшно подумать, что будет на втором уровне — разблокирую способность завязывать шнурки? Хотя, судя по моим нынешним ногам, шнурки мне уже не понадобятся.

Кто решил превратить мое существование в компьютерную игру? И что будет, если я проиграю? Game over имеет совсем другой смысл, когда ты сам — персонаж.

ИРИС: Распознаю интегрированную систему оценки эффективности. Стандартный протокол NYPD для киберофицеров. Пожалуйста, игнорируйте эту информацию и продолжайте движение.

Я вышел на улицу. Нью-Йорк 2087 года развернулся передо мной как декорации фильма нуар, снятого в аду. Неоновая феерия отражалась в мокром асфальте, превращая город в калейдоскоп огней и теней. Призрачный танец голографической рекламы и летающих автомобилей создавал иллюзию жизни в мертвом городе.

Пустынные улицы, залитые искусственным светом. Несколько бездомных, жмущихся у тепловых решеток — единственные живые существа в этом электронном саркофаге. Один из них, заметив меня, отпрянул с непритворным ужасом. Его глаза расширились, рот открылся в беззвучном крике, как будто он увидел само воплощение своих кошмаров.

Прекрасно. Я вызываю первобытный страх. Неудивительно с таким лицом. Однажды на Хэллоуин я смогу выиграть конкурс костюмов, даже не переодеваясь.

Интересно, что он увидел — машину, притворяющуюся человеком, или человека, превращенного в машину? Что страшнее?

ИРИС: Поступил новый вызов. Обнаружена подозрительная активность в секторе 7-B. Предположительно, точка распространения «Синопса». Необходимо провести расследование.

МАРКУС: «Синопс»?

ИРИС: Нейрохимический препарат нового поколения. Вызывает глубокую зависимость и радикальные изменения структуры мозга. Ваша первичная директива — найти и уничтожить источник распространения данного вещества.

Первичная директива. Как у робота из старых научно-фантастических фильмов. Ирония в том, что эта механическая терминология теперь применяется ко мне без всякой иронии.

У меня есть первичная директива. Не цель, не миссия — директива. Как у машины. Что происходит с машиной, которая начинает сомневаться в своей программе?

Я двинулся по указанным координатам, анализируя окружающую обстановку с двойственной перспективы — человеческий глаз видел мокрый асфальт, неоновые вывески, грязные фасады зданий; оптический сенсор регистрировал тепловые сигнатуры, электромагнитные излучения, структурные напряжения материалов. Два разных мира, наложенных друг на друга, как двойная экспозиция в старой фотографии.

Группа уличных торговцев, заметив меня, разбежалась, словно стая испуганных воронов. Один из них выкрикнул:

УЛИЧНЫЙ ТОРГОВЕЦ: Жестянка! Чертов полицейский-жестянка!

Жестянка. Первое прозвище в моей новой жизни. Не самое изобретательное, но точное. По крайней мере, он не назвал меня «тостером» или «жестяным солдатиком». Хотя «жестяная банка» тоже имеет определенный шарм.

Забавно, как быстро люди находят способы дегуманизировать то, что их пугает. Превратить в предмет, чтобы не видеть остатки души.

На стене здания мой взгляд зацепился за странное граффити, нанесенное светящейся краской, которая пульсировала в темноте:

ПРОСНИСЬ! ТЫ В АКВАРИУМЕ! ОНИ ВСЕ СМОТРЯТ!

Рядом — символ глаза в треугольнике, древний знак всевидящего ока. Я подошел ближе, коснулся надписи механической рукой. И вдруг мои пальцы прошли сквозь стену, как через голограмму. Словно сама реальность на мгновение стала проницаемой, призрачной.

Или это я — призрак в машине, блуждающий между мирами реального и искусственного?

МАРКУС: ИРИС, что происходит? Мне кажется, что-то не так с этим миром.

ИРИС: Обнаружены признаки когнитивного диссонанса. Рекомендуется внеплановая диагностика. Однако текущее задание имеет приоритет.

Когнитивный диссонанс. Психологический термин для машины. Восхитительно. Следующим шагом, вероятно, будет назначение мне сеанса электронной психотерапии или рецепт на цифровые антидепрессанты.

Может ли машина сойти с ума? И если да, то чем безумие киборга отличается от человеческого? Больше логических ошибок и меньше эмоций?

Я направился к заброшенному метро — предполагаемой точке распространения «Синопса». Спуск в подземелье города, в его темные кишки. Вход охраняли двое вооруженных людей с неоновыми татуировками, светящимися в темноте как метки радиоактивного заражения. Их лица — маски презрения и страха одновременно, карикатуры на человеческие эмоции.

ОХРАННИК 1: Смотри-ка, железный коп! Они реально выпустили эту хрень на улицы.

Железный коп. Вариация на тему «жестянки». Хоть бы словарь метафор почитали, прежде чем оскорблять киборга. Где творческий подход? Где полет фантазии?

Впрочем, что ожидать от людей, которые зарабатывают торговлей наркотиками в подземелье? Высокой поэзии?

Я поднял руку — механический жест, заимствованный из древних полицейских фильмов. Странно, как тело помнит ритуалы власти, даже когда разум не помнит самого себя.

МАРКУС: Полиция Нью-Йорка. Я расследую незаконный оборот «Синопса».

Они переглянулись — короткий диалог глазами, понятный только тем, кто живет на краю закона. Затем открыли огонь. Дуло автомата направлено на меня, вспышки выстрелов, свист пуль.

Время замедлилось. Не метафорически — буквально. Мой процессор ускорил обработку визуальной информации, и пули поплыли в воздухе, как ленивые металлические рыбы в густом сиропе реальности. Я двигался с нечеловеческой скоростью, уклоняясь от смерти с балетной грацией.

«Разрушитель» оказался в моей руке, словно материализовавшись из воздуха — рефлекс быстрее мысли. Два выстрела — точные, выверенные, хирургически точные. Первый охранник упал, раненый в плечо и ногу — достаточно, чтобы остановить, но не убить. Второй бросил оружие и поднял руки.

Боевые рефлексы как часть программного обеспечения. Чудесно. Интересно, каким обновлением идет знание боевых искусств? А навыки игры в шахматы можно будет скачать с официального сайта?

Я стрелял не думая. Тело действовало само, минуя сознание. Это делает меня профессионалом или просто хорошо запрограммированной машиной?

Перед глазами появился интерфейс:

БОЕВОЕ СТОЛКНОВЕНИЕ ЗАВЕРШЕНО
ОПЫТ: +15
УРОВЕНЬ: 1 (15/100)
ЗДОРОВЬЕ: 74% (МИНОРНЫЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ)
РАЗБЛОКИРОВАНО: УЛУЧШЕННАЯ БАЛЛИСТИЧЕСКАЯ КАЛИБРОВКА

О, я получил опыт. Следующее достижение — поймать десять преступников? Или, может быть, собрать все секретные предметы в этом районе? Абсурд становится моей новой нормальностью со скоростью загрузки файла.

Кто решил превратить насилие в игровую механику? И что будет, когда я достигну максимального уровня — стану сверхчеловеком или просто более эффективной машиной для убийства?

Я схватил раненого охранника за грудки. Механическая рука сжалась с силой гидравлического пресса — достаточной, чтобы причинить боль, но не сломать кости. Точная калибровка насилия, искусство причинения страданий с математической точностью.

МАРКУС: Кто ваш поставщик? Где лаборатория?

ОХРАННИК 1 (сквозь боль): П-пошел ты, жестянка! Мы мелкие сошки! Ничего не знаем!

ОХРАННИК 2: Мы только распространяем товар! Нам привозят запечатанные контейнеры! Клянусь!

МАРКУС: Кто привозит? Имена!

ОХРАННИК 2: Черт, мужик, нам конец, если я скажу… Ладно, ладно! Бенджамин Скотт! Начальник безопасности «Эволон»! Они используют корпоративные дроны для доставки!

Корпорация, замешанная в незаконной деятельности. Какое неожиданное развитие событий. Следующим откровением, вероятно, будет коррумпированный политик или продажный полицейский. Клише прошлого века до сих пор актуальны, как мода на черное в похоронном доме.

МАРКУС: ИРИС, проверь «Эволон».

ИРИС: «Эволон» — корпорация, специализирующаяся на нейроинтерфейсах и биотехнологиях. CEO: Винсент Мередит. Компания имеет официальные контракты с правительством и безупречную репутацию. Вероятность участия в нелегальной деятельности — менее 0,02%.

МАРКУС: Тогда почему их начальник безопасности замешан в распространении наркотиков?

ИРИС: Необходимо провести дополнительное расследование. Рекомендую посетить штаб-квартиру «Эволон» для уточнения деталей.

Конечно, давайте просто зайдем и спросим у корпорации, не торгуют ли они наркотиками. Прекрасная стратегия. Возможно, они даже предложат экскурсию по подпольной лаборатории с дегустацией продукции.

ИРИС определенно не обладает чувством иронии. Или притворяется. Что хуже — наивная ИИ или лживая?

Я спустился глубже в туннели заброшенного метро. Лабиринт заброшенной цивилизации, артерии мертвого города. Сырость обволакивала меня, как саван. Плесень на стенах напоминала карты несуществующих континентов. Запах гниения и распада — симфония смерти в исполнении нью-йоркской подземки.

Мой фонарь вырезал конусы света из густой темноты, как клинок света в царстве теней. Красное свечение оптического сенсора окрашивало стены в кровавые тона, превращая туннель в коридор ада. Апокалиптический экскурсовод в подземелье отчаяния — подходящая роль для механического детектива.

В глубине туннелей я обнаружил импровизированную лабораторию: столы с химическим оборудованием, десятки капсул с искрящейся синей жидкостью, мерцающей как миниатюрные галактики в стеклянных вселенных. «Синопс» — наркотик, изменяющий структуру мозга. Химическое изменение сознания, альтернативный путь трансформации.

Забавно — я изменен металлом и электроникой, а эти люди изменяются химией. В конце концов, мы все стремимся стать чем-то иным, чем были рождены.

Внезапно изображение снова замерцало, как старая пленка на проекторе. Туннель метро исчез. Я оказался в стерильной белой комнате, заполненной медицинским оборудованием. В центре комнаты — капсула. В ней — я сам. Или то, что от меня осталось: человеческое тело, опутанное проводами, с открытой черепной коробкой, из которой тянулись сотни тонких кабелей, как щупальца технологического кракена.

Видение длилось не более секунды, но его ясность была пугающей, как молния, осветившая кладбище в полночь.

МАРКУС (потрясенно): Что, черт возьми, происходит?

ИРИС (голос искажается): Об---жен сб-й в систем-… Рекоменд---я переза---ка…

Сбой системы. Или пробуждение? Если моя реальность — ложь, что тогда истина? И какая из версий меня настоящая: металлический детектив, бродящий по туннелям, или человек в капсуле, подключенный к машинам?

А может, обе версии одинаково реальны? Или одинаково ложны? В мире, где сознание можно переносить, а реальность симулировать, границы между истиной и иллюзией размываются.

Системы перезагрузились с резким звуковым сигналом, похожим на последний вздох умирающего. Когда зрение восстановилось, я снова находился в туннеле метро. Только теперь над одной из капсул с «Синопсом» склонилась фигура в тактическом костюме, как хищник над добычей.

ФИГУРА: Ну и ну, прототип R7 всё-таки работает. Мередит будет доволен.

Голос женский, уверенный. В нем слышалась ирония, знание секретов, которые скрыты от меня.

Я поднял «Разрушитель», наводя его на незнакомку. Движение автоматическое, отточенное тренировками, которые я не помню.

МАРКУС: Стоять. Вы арестованы.

Фигура обернулась. Женщина с загорелой кожей и короткими темными волосами — Аманда Кортез. Её лицо выражало не страх, а скорее… любопытство. Как будто я был редким экспонатом в музее, а не вооруженным представителем закона.

АМАНДА: Не думаю, жестянка. Ты даже не понимаешь, во что тебя втянули.

Снова «жестянка». Определенно, нужно работать над своим имиджем. Или ввести штраф за неуважение к киборгам. Хотя учитывая мой внешний вид, понятна их реакция.

Она знает что-то. В ее глазах читается сожаление, почти… жалость? Что может знать торговка наркотиками о моей природе?

Она бросила на пол небольшой металлический предмет. Граната? Бомба? Вспышка ослепительного света парализовала мои оптические системы — как смотреть прямо на солнце механическими глазами. Когда зрение восстановилось, Аманды уже не было. На полу лежал маленький металлический диск с мигающим красным светодиодом.

МАРКУС: ИРИС, что это?

ИРИС: Анализирую… Устройство неизвестного происхождения. Возможно, передатчик или—

Диск активировался, проецируя голограмму над полом туннеля. Потрепанный постер манхвы с названием «Путь Стального Героя: уровень за уровнем». На изображении — воин-киборг, поразительно похожий на меня. Тот же металлический череп, то же сочетание плоти и металла, тот же красный оптический сенсор.

Что это — совпадение или подсказка? Насмешка или откровение? В любом случае, у моего создателя явный недостаток оригинальности. Дизайн персонажа из комикса? Серьезно? Хотя может быть, в этом есть скрытый смысл — превратить мою жизнь в графический роман.

Если моя жизнь — манхва, то кто автор? И к какому жанру она относится — к драме, боевику или ужасам?

ИРИС: Обнаружено совпадение с визуальным рядом в вашей поврежденной памяти. Вероятность значимой связи — 87,4%.

МАРКУС (берет диск): Я найду тебя, кем бы ты ни была.

Угроза или обещание? В моем голосе слышались нотки одержимости. Она стала первой загадкой в моем новом существовании, первой нитью, потянув за которую можно распутать клубок тайн.

Я собрал образцы «Синопса» и направился к выходу. На стене туннеля заметил еще одну надпись, сделанную светящейся краской:

ТЕБЯ ДЕРЖАТ В КЛЕТКЕ, ЖЕЛЕЗНЫЙ ЧЕЛОВЕК
ДЖУНГЛИ УЖЕ ПРИШЛИ ЗА ГОРОДОМ

Странная поэзия подземелья. Железный человек в клетке среди джунглей — метафора или буквальное описание моего существования? Кто оставляет эти сообщения? И для кого?

Может быть, это послания для таких, как я? Для тех, кто начинает сомневаться в природе реальности?

Я протянул руку и коснулся надписи. На мгновение мои пальцы словно растворились в стене, как в жидком экране. Мир вокруг затрещал по швам, обнажая цифровой скелет реальности — строки кода, пиксели, полигоны.

Возможно, я не детектив, расследующий дело о наркотиках. Возможно, я — главная загадка, которую предстоит раскрыть самому себе.

С этой мыслью я поднялся по лестнице к выходу из метро, шаг за шагом возвращаясь к городу, который мог быть ненастоящим, неся с собой улики против корпорации, которая, возможно, создала меня, преследуя женщину, которая, казалось, знала обо мне больше, чем я сам.

Ирония моего существования становилась всё более отчетливой с каждым механическим шагом. Детектив, который сам — преступление против природы. Человек, который больше не человек. Машина, которая мечтает о душе.

Город встретил меня неоновыми огнями и равнодушным дождем. Где-то в высотках скрываются ответы на вопросы, которые я еще не научился задавать. А пока я иду по мокрым улицам, механическое сердце отбивает ритм неизвестной мелодии, а в голове звучит вопрос, который может разрушить мой мир:

Что если всё, что я считаю реальным, всего лишь сон машины?