Железное сердце тающего города

Город таял. На закате, в багровом мареве, дома казались оплывшими восковыми свечами. Не знаю, было ли им вправду жарко? От котельных, плюющих в небо паром, от раскалённых днём и ночью плавилен. Тут и камень не выдержит.

“Это всё проклятые железки! Слишком много проклятых железок!”

Так говорили люди. Мне бы очень не хотелось, чтобы я и другие, как я, были виновны в том, что под стенами серыми складками ложатся каменные потёки.

Чего тогда стоит моя ежедневная работа? Заменить шестерню тут, смазать проржавевший механизм там, но при этом одним своим существованием уничтожать сам город?

Сегодня окна опустились ещё ниже.

Можно было даже заглянуть в них, не вытягивая шею. Хотя на первых этажах жилых кварталов уже давно не загорается свет. Пустые квартиры, будто люди боятся, что растают вместе с полом.

– Во имя Великой Машины, ох…

Чей-то горячечный шёпот и судорожный вздох окрасили тишину звенящего проулка. Здесь не было ни баров, ни магазинов, так что вечерами мало кто попадался. Только припозднившиеся жильцы окрестных домов, да другие роботы-помощники, завершившие смену. Но этот голос принадлежал человеку. Женщине.

– Всеблагой Джеймс Уатт и святой подшипник, как же… ай…

Я повернул голову на звук. Моя основная задача — ремонтировать, но благополучие людей остаётся приоритетом. Всегда, что бы ни случилось.

Женщина оказалась маленькой, хорошо, если достанет макушкой мне до пояса. Ребёнок. Одной рукой она тяжело опиралась о стену магазина часов, другой обнимала себя поперёк тела. Кажется, ей было плохо. Ведь разве сгибаются вот так, почти вдвое, когда хорошо себя чувствуют?

– Мисс, вам требуется помощь? – окликнул я её.

Девочка сразу вскинулась, начала искать глазами говорившего. Меня. Её лицо на миг осветилось надеждой – помогут! Я помедлил. Люди не очень любят, когда мы слишком близко, а последнее время трогать их без нужды и вовсе запрещается. Но сейчас-то нужда есть!

Я кинулся вперёд, хотя ещё не знал, что на самом-то деле могу сделать для неё. Самое малое – помочь добраться до врача, если у неё какие-то повреждения. Чинить людей мы не обучены, только механизмы.

Вдруг она дёрнулась и, уставившись на меня во все глаза, замотала головой. Прижалась спиной к оплывшей стене.

Я замедлил шаг. Она почему-то казалась напуганной. Должен ли я… Но ведь она едва держалась на ногах и точно нуждалась в помощи. Почему же боится? Что-то пугает её? Я осмотрелся, но здесь были только мы. Выглядел ли я как-то угрожающе? Обычный робот-помощник, идущий со смены с ящиком инструментов. Ну конечно...

– Вам не нужно бояться, это обычные клещи, – я коснулся инструмента и удержал на нём пальцы, будто говоря, нет, это не дикий зверь, а ручной. – Я вам помогу.

Шаг в её сторону. Девочка съёжилась, глядя на меня исподлобья. На вид она не была ранена. Аккуратное платье – синее с белым корсетом, чистые волосы тёмными кудрями по плечам. Не беспризорница, каких никто не жалеет. Такой вообще здесь не место. Разве что она из дома умалишённых, вот и ведёт себя странно, но он почти на другом конце города, сама бы она оттуда не добралась.

– Не нужна мне твоя помощь, уходи! Уходи! Уходи!

Она выкрикивала по слову на каждый мой шаг. Но я был обязан позаботиться о ней. Убедиться, что ничто не угрожает жизни. Когда я дотронулся, девочка вскрикнула. Будто моя рука была добела раскалена в печи.

– Не трогай меня!

Люди ведь не должны так себя вести? Они могут не очень-то любить нас, не здороваться в ответ. Но не избегать, не бояться. Что с ней не так? Я склонил голову, изучая девочку. Шейные шарниры неприятно скрипнули, будто я смазывал их не вчера а лет десять назад.

– Ты делаешь мне больно, – тихо, медленно произнесла она.

– Но я даже не касаюсь вас, мисс. Вам нужен врач. Позвольте, я…

– Нет!

Девочка попыталась оттолкнуть меня, но едва её руки коснулись моего торса, она вскрикнула от боли. Мне даже показалось, что я видел искры – золотые с зелёным. У меня внутри неприятно скрежетнуло.

Как от магии.

Но нет, это нельзя. Да и слишком много в городе механизмов, чтобы она работала. Я схватил девочку за плечи – ей наверняка было чудовищно больно. Как и мне. Руки с трудом сгибались в суставах.

Магия.

И если так – эта девочка опасна. Я не должен позволить ей…

Она попыталась вывернуться, проскользнуть под моими одеревеневшими руками. Но я успел перехватить. Непослушными пальцами вцепился в чёрные кудри. Дёрнул на себя.

Если эта девочка – маг, то её я защищать не должен. Она уже не считается человеком. Наоборот, она – враг, которого следует...

Я приложил её головой о стену.

Девочка сразу перестала вырываться. Стекла на землю, будто тоже таяла, как город.

Кровь, совсем настоящая, отпечаталась на сером кирпиче. Как мало... В людях должно быть больше, намного больше крови. Что-то не так. Но я не мог это выяснить здесь. Слишком темно, слишком открытое место. Если кто-то пойдёт и увидит меня с ней – не дадут объяснить.

Я поднял девочку на руки и пошёл, как мог быстро. Моя каморка была совсем рядом, нужно только не попасться никому на глаза. Будут ли её искать? Оставляет ли кровь за нами красный пунктирный след? Нет, всё, что натекло из раны на голове, впиталось в волосы, и они стали ещё темнее.

Почти пришли.

В отличие от людей мы никогда не запираем двери. У нас нечего взять, к нам незачем заходить посторонним. Поэтому я легко толкнул дверь плечом и внёс девочку внутрь. Положил её на пол, отодвинув ногой инструменты. Она не шевелилась, а слабое дыхание я смог уловить, только когда встал на колени рядом с ней.

Что-то блеснуло в её волосах там, где они слиплись от крови, словно кто-то запечатал их красным сургучом. Я потрогал рану, поддел пальцем кожу.

Металл.

Там, внутри – металл. Такой же гладкий и прохладный, как тот, из которого сделан я. Но как это возможно? Почему она выглядит, как человек, а под кожей – робот и вся воняет магией?

От моего прикосновения она зашевелилась, а потом застонала. Громко, слишком громко. Я не мог позволить, чтобы кто-то услышал, нашёл её здесь. На что она способна? Какую опасность может нести? Людям, городу...

Я ударил её гаечным ключом на пятьдесят. Сильно. В лицо. Такого не выдержит механизм даже в стальном черепе. Девочка больше не шевелилась. Не дышала.

Вот так.

Я должен узнать, что она такое.

У меня не было подходящих инструментов, чтобы аккуратно вскрыть кожу, но зато имелись пилы, молотки, зубило… Я быстро выяснил, что она вся ненастоящая. Немного сложнее и тоньше, чем я, но слишком похожа. Так же, как её лицо и тело внешне походили на человека.

Пока я не вскрыл грудную клетку.

Там, без приводов, креплений и осей висел стеклянный шар. На миг у меня даже рябь пошла перед окулярами. Внутри него метались зелёные молнии в облаке тумана. Чистая магия, от которой каменели суставы пальцев. Казалось, что дотронуться до шара – что-то немыслимое, невозможное.

Я выдернул его резким движением. Молнии померкли, стали ползать внутри вялыми червями. Но сердце всё ещё жило, я чувствовал. Хотя без физической оболочки, без каких-то невидимых связей, которые я оборвал, мои механизмы заставили его испуганно скукожиться.

Я покрутил шарик в руке. Я не понимал, что это такое и не знал, могу ли показать его хоть кому-то.

Нужно избавиться от тела.

***

– Люди когда-нибудь боялись тебя?

Эльза-35 не сразу поняла, что я обратился к ней. Нас иногда ставили в пару на сменах, мы, наверное, могли считаться кем-то вроде друзей. Но такие разговоры между нами никогда не случались. Я мог попросить передать инструмент или отметить, что ей сегодня особенно тщательно отполировали корпус. Но ничего подобного не спрашивал никогда.

Она продолжала смазывать петли на двери парового дилижанса, будто ничего не слышала. Её стальные пальцы работали чётко и отлаженно, не задержавшись ни на секунду. Мне пришлось повторить вопрос. И теперь Эльза-35 ответила:

– У них нет причин бояться меня, – ей даже не пришлось задуматься. – Мы созданы для помощи и защиты. Мы не способны причинить вред человеку.

Я дотронулся до кармана своего рабочего комбинезона. Оставить стеклянное сердце девочки в каморке я не мог, и теперь оно, притихшее, лежало рядом с моим. Вернее там, где могло бы находиться моё сердце, будь я человеком.

– Это правда, – согласился я. – Но люди не всегда ведут себя рационально. Некоторые нас избегают или не хотят, чтобы мы к ним прикасались…

– Я не понимаю твоих разговоров. Если тебя мучают странные мысли, сходи в мастерскую на техосмотр. Три месяца назад ко мне тоже приходили странные мысли. Я нашла в мусорном баке книгу и зачем-то забрала домой. Даже начала читать. В мастерской, к счастью, всё исправили, и больше ничто не мешает работе. Кстати, тебе уже обновили программу?

Меня вызывали на обновление, но когда подошла очередь, мастер заболел, и мне велели подойти позже. Я не подошёл, и про меня забыли, но Эльзе, конечно, рассказывать о таком не стоило.

– Нет, меня не мучают странные мысли. Я... – нужно было поделиться хоть частью правды. Эльза не станет вредить мне, если этим не навредит людям. – Я встретил человека, который боялся меня. Не хотел, чтобы я подходил. Боялся прикосновения, будто это больно.

Почти правда.

– Может быть, ты не рассчитал силу? Людям бывает больно, если сжимать или давить.

– Нет, – ответил я, – я точно знаю, что ничего такого не делал. Так с тобой случалось когда-нибудь подобное?

Эльза отвлеклась от работы и теперь стояла, склонив голову набок. Она очень серьёзно относилась ко всему, это мне в ней нравилось. Я не сомневался, что сейчас она прогоняет в голове все встречи за последние дни, недели, быть может даже месяцы.

Прохожие, до этого чинно проходившие мимо, не удостаивая нас взглядом, теперь иногда оборачивались. Думаю, им не нравилось, когда роботы разговаривают друг с другом. Вообще, когда роботы разговаривают.

Эльза подумала ещё немного и медленно покачала головой. Но вдруг замерла. У нас почти нет мимики, но Эльзу я знал давно и кое-что понимал по движению её окуляров. Сейчас она будто ушла в более глубокие ячейки памяти.

– Если и так, я не придавала этому значения. Но один момент мне всё же запомнился. В «Бешеном ките» я помогала отладить плиту. Когда я тянулась за инструментами, то оказалась слишком близко к повару и тот отшатнулся. Но я думаю, что просто случайно задела его. Скорее всего, твои наблюдения несущественны.

– Да, так и есть, спасибо тебе за помощь.

Эльза ещё немного посмотрела на меня прежде, чем вернуться к работе:

– Твоё поведение сегодня странное. Я рекомендую тебе пройти техосмотр, иначе я буду вынуждена сообщить в отдел контроля.

– Я пройду, – ответил я.

Мне пришлось очень сильно подумать, что я действительно это сделаю. Когда-нибудь. Явная ложь была за рамками нашей программы.

После смены я не вернулся в каморку. Было ещё не слишком поздно, трактир наверняка открыт. «Бешеный кит» – это в доках, далеко, но я вчера работал неподалёку. Могу сказать, что недостаточно безупречно выполнил задачу, а протокол предписывает быть точным даже в мелочах. Ещё одна не-ложь. Сложно сделать абсолютно идеально. И всё же лучше бы никто не стал спрашивать.

Но пока можно было не беспокоиться. Долгие километры заводского района на меня даже не посмотрят. Здесь я – один из сотен, только форма разная, но роботам-рабочим нет до этого дела. А людей не бывает, для них тут слишком жарко – печи выбрасывали пар, который может обварить до костей. Казалось, сам кирпич корпусов не землисто-рыжий, а цвета горящих углей с заточённым внутри огнём. И он растекается по брусчатке, как нигде широко. Так, что потёки с противостоящих строений почти соприкасаются.

Здесь уже не сомневаешься, что именно этот жар убивает город. И если это так, если и сами люди знают, то почему же не избавятся от плавилен, заводов? От нас.

«Здесь очень больно».

Я не услышал – почувствовал. Разве можно чувствовать слова?

Наверное, на механизмы жара тоже влияет плохо. Не зря здесь работали только совсем старые модели.

В доках воздух перестал казаться красноватым, смешался с сумерками и превратился в индигово-синий. Вдалеке рабочие перекрикивались с чайками и друг с другом. С потрёпанного плаката на стене рыбной лавки на меня смотрел строгий мужчина в военной форме, в руках он сжимал обломки амулета. А над картинкой надпись: «Магия – яд». Мне нравились эти плакаты, от них становилось спокойнее.

«Бешеного кита» я нашёл быстро, но сразу понял, насколько пустой была моя затея. Внутрь мне не войти, разве что дожидаться закрытия, когда все будут выходить, но мне не известно даже, как выглядит этот повар. А буду стоять тут без дела – начну привлекать слишком много внимания.

Разложив инструменты, я принялся выправлять покосившийся почтовый ящик. Из трактира, слегка пошатываясь, вышел человек. Его трость неритмично постукивала по камням всё ближе, ближе. Я шагнул назад, будто хотел критически осмотреть свою работу. Рассчитал точно, чтобы задеть его. Он охнул и отскочил так резво, будто до этого не ковылял еле-еле.

Ему больно или просто испугался?

Второй раз уже не проверить. Нужно делать наверняка и ждать с чёрного хода, оттуда не выходят посетители – только персонал. Официанты обычно молодые, скорее всего повар старше.

Уже достаточно стемнело, чтобы я мог не изображать деятельность, а просто ждать. Тем более в подворотне ходили только голодные кошки. Я для них был не интереснее крышки от мусорного бака.

Повар вышел последним, принялся запирать замок. Может это был даже не он, но тогда я уже в любом случае пропустил нужного человека. Стоило попробовать хотя бы на ком-то.

Скорее всего, я ошибался. Девочка была просто магом, пробравшимся в город. И очень повезло, что я наткнулся на неё и устранил. Если и есть другие, они прячутся и уж точно не работают в трактирах.

Так я рассуждал, приближаясь к человеку. Он был высоким, почти, как я. С жилистыми предплечьями, видневшимися из-под закатанных рукавов изжелта-белой рубашки. Рыжие с проседью усы недовольно встопорщились, когда повар увидел меня, стоящего сразу за порогом. Он открыл рот, наверняка, чтобы отчитать, но я опередил его. Схватил за запястье – очень бережно, чтобы не сделать больно:

– Простите меня, сэр, – обратился к нему.

Нам не следовало начинать разговор первыми, тем более – с прикосновениями. Слишком непочтительно, оскорбительно даже. Но все другие способы ещё хуже или не годятся вовсе.

Я ощутил ток в пальцах. Я уже знал, какого он цвета, но всё равно внимательно смотрел на лицо человека. Человека ли?

Он был в ярости, но это не всё. Его перекосило, он дёрнул свою руку из моей, шипя и ругаясь. Я сжал сильнее, хотя пальцы едва слушались. Знакомое уже чувство окаменения поползло к локтю.

Такой же.

Наполненный магией, опасный.

Он мог сопротивляться, пока я боялся ему навредить, но теперь у него не было шансов. Люди – настоящие люди – очень слабые, их тело хрупкое. Оно не способно противостоять той силе, которую они сами же создали. Поэтому мы должны беречь их и защищать. У этих странных людей из механизмов и магии тот же порок.

Но этот человек оказался крепче. Он перехватил моё предплечье двумя руками, дёрнул с подкруткой. Что-то треснуло в локтевом суставе и пальцы разжались. Освободившись, маг с силой оттолкнул меня, и я отлетел назад, к стене.

Но мы были в городе, и город был на моей стороне. Враг понимал это и кинулся бежать. Я бросился следом, повреждённая рука болталась и гремела о тело. Рывок, и я схватил его за плечо, развернул к себе. Ему от меня больнее, чем мне – от него. Я вдавил пальцы ему под ключицу. И когда он скукожился в болевом спазме, я с силой ударил его лбом в лицо. Маг упал, подёргивая руками и ногами.

Я раздавил его шею.

Больше он не дёргался. Можно ли его починить так, как мы чиним друг друга? Я не знал, но мне захотелось сделать так, чтобы чинить было нечего.

Я ломал, коверкал детали, эту тонкую, красивую сеть шестерней, поршней, сочленений. Если бы она не приводилась в жизнь проклятой магией, то была бы произведением искусства, которому бы поклонялся каждый из нас. Кто их создал, зачем? Что они такое?

Я боялся остановиться, пока целым не остался только шар из стекла. Сердце. Не знаю, почему оставил девочкино, но больше так делать не собирался. Я положил находку на мостовую, поднялся на ноги. И раздавил.

Колкий, болезненный хруст. Из-под стопы пошёл зеленоватый дымок, завился, точно вензель из-под пера леди. От него мои голени надсадно заскрипели, и я чуть не упал. Магия, искря, стелилась по земле, наползала на стену дома. Мне показалось, что камень чавкнул, и по нему стекла жирная серая капля.

“Думаешь, теперь ты всех спас?”

Тот же голос, который чувствуешь. В этот раз он будто насмехался. Я не стал ему отвечать. Зачем отвечать тому, чего нет?

Но я действительно так думал. Я спас. Уничтожил ещё одно порождение магии. И теперь я не сомневался в том, что оно несёт городу вред и разрушение. Я видел сам, что магия сделала.

Если мне попались эти двое, наверняка по городу разгуливали и другие. Их тоже нужно уничтожить.

***

В мусорке я откопал вчерашнюю газету и тайно принёс домой. Я надеялся, что благодаря мне в городе осознают опасность. После повара и девочки я нашёл других. Нашёл и уничтожил. Но в газете было странное. Я несколько раз перечитал заголовок заляпанной красным соусом передовицы:

“Серийные убийства людей”...

Людей. Разве они не видели? Я больше не прятал останки, они не могли не видеть! Разве не ясно, что это...

Дверь в каморку я так и не запирал, поэтому Эльза вошла ко мне беспрепятственно и неожиданно.

– Тебя не было на смене пять дней, – сообщила она то, что я, конечно же, знал и без неё.

Что это? Беспокойство, обязанность или предупреждение?

Но даже если последнее, я не мог появляться на работе с повреждённой рукой. Всё было плохо. Маг умудрился не просто повредить сустав, отошла и погнулась защитная пластина. Такую травму не получить во время починки вентиляции или замены масла. Три дня я пытался раздобыть детали и восстановить руку своими силами. А потом… Потом я был занят очищением города.

“Истреблением” – злобно прошептало внутри меня.

Я уже понял, что за голос это был. Чей голос.

“Именно так поступают с вредителями». – Зачем я ответил? Но и делать вид, что ничего не слышу, больше не получалось.

– У тебя неисправность? – Эльза разглядывала меня в упор. Я не заметил, как она приблизилась.

– Я был на других объектах, – ответил я на реплику, которая уже, кажется, прозвучала целую вечность назад.

– Тогда почему мне не поставили замену?

– Возможно, произошла ошибка?

– Ошибка на протяжении пяти дней? – уточнила она.

Сможет ли она проверить? Станет ли это делать? Раньше всё для меня было намного проще, а теперь эти вопросы, размышления и сомнения вынуждали совершать непривычно тяжёлую мыслительную работу. И получалось плохо.

– Мне это неизвестно. Я просто выполнял свои обязанности. Какие ещё могут быть причины?

– Я не знаю, – кажется, Эльза засомневалась, и её напористость поубавилась. – Ты задавал странные вопросы, а потом пропал. Ради безопасности людей я должна сообщить в отдел контроля.

– Твоя бдительность похвальна. Но уверяю, всё, что я делаю – это тоже только ради безопасности людей. Ты можешь не беспокоиться.

– Хорошо. Тогда ты тем более должен понимать необходимость осмотра. В случае неисправности мы не всегда в состоянии адекватно оценить своё состояние. Я сообщу в отдел.

Нет, этого никак нельзя допустить. Вряд ли при осмотре выявили бы проблемы, но если они узнают, что я не появлялся на смене… Если свяжут с убийствами в последние дни…

Я не боялся наказания, я боялся, что без меня некому будет спасти город. Они ведь так и не поняли.

Эльза развернулась, чтобы уйти.

Что, если рассказать ей? Не поверит. И убить при ней кого-то, похожего на человека, чтобы доказать – не позволит. Нет, она сейчас уйдёт и всё испортит. Нельзя этого допустить. В дверях я окликнул её:

– Подожди. Ты не могла бы помочь мне? Нужно отрегулировать подвижность локтевого сустава, я не могу дотянуться.

Это была правда. Мне удалось починить сустав, хотя выправить пластину я так и не смог, но рука сгибалась медленнее, чем раньше. Слишком тонкая нужна настройка, самому с таким не справиться. Эльза, к счастью, не стала задавать вопросов, она вернулась и сняла покорёженный щиток с моей руки. Наклонившись, она принялась подкручивать сустав.

– Видела, кто-то сорвал антимагический плакат у моего дома?

– Какой плакат?

Там было написано: «Встретил мага – убей», но я не стал пояснять. Вдруг Эльза решит, что я становлюсь не просто странным, но и опасным. Что меня нельзя оставлять. Выждав, когда она закончит, я резко выбросил локоть назад. Я хотел, чтобы он угодил ей в левый окуляр. Но промахнулся.

– Тебе следует быть осторожнее, – сказала Эльза.

И ушла.

Нужно было брать инструменты и бежать, прятаться.

В городе слишком много роботов. Может, повезёт, и найти среди них одного не смогут.

***

– Что ты за существо?

Я сжал горло тощего юноши в ярко-жёлтом шарфе. Им не нужно дыхание, как и мне, но шея всё равно хрупкая и уязвимая. К тому же там находился механизм, отвечающий за речевую функцию. Если надавить в правильном месте, маг не сможет кричать.

Вторую руку я впечатал в его грудь. По моим наблюдениям маги слабеют тем сильней, чем ближе я к сердцу.

– Я человек, – сдавленным голосом ответил он.

– Ложь. Что ты, отвечай!

– Я человек.

– Какой же ты человек? – я вогнал нож ему между рёбер. – Человек бы ни за что не выжил после такого, верно?

Я смотрел ему в глаза. Там не было смерти, только страх. Этот маг и правда похож на человека. Абсолютно всем — мимикой, речью, движениями. Всем, если не заглядывать внутрь.

– Я... человек, – повторил он, будто с десятого раза я, наконец, должен поверить. – Человек.

“Ты не веришь ему или не хочешь верить?”

Опять она. Не стану отвечать. Я не знаю, чего она добивается своими вопросами. Надо было сразу разбить её, как остальных.

“Может быть, ты просто не знаешь, какими должны быть люди?”

Я знал, видел в книгах. У людей внутри мышцы, органы и кости, а не это. Я сделал надрез вниз и вправо. Маг что-то прохрипел, когда я погрузил пальцы внутрь и выдернул стеклянный шар.

Я уже уничтожил десятки таких, а окна домов всё равно опускались ниже и ниже – скоро каменные потёки захватят мостовую. Люди винили нас, а всë оказалось проще. Город машин не выдержал магии, которую пронесли в своих сердцах эти существа. Он растает весь, как свеча, если я не преуспею. Но, несмотря на мои старания, каждый день находились новые маги. Будто кто-то их создаёт быстрее, чем я успеваю убить. Я должен стараться лучше или…

Маг с распахнутой грудью лежал, почти как живой. Мёртвые люди не выглядят так. Они бледные и пустые. А этому можно было прикрыть шарфом дыру, и он казался бы спящим. Но говорить уже не мог. Жаль.

“Он не сказал бы тебе”.

Я и забыл, что совсем такая же всегда рядом со мной. И она-то говорить способна.

“Может, тогда ты мне скажешь?” – спросил я.

“Скажу что? Откуда мы берёмся? После того, что ты сделал и продолжаешь делать – ни за что.”

“Зачем ты тогда вообще со мной разговариваешь?”

“А ты уверен, что я говорю с тобой? Что я вообще говорю?”

Я ощутил нечто похожее на смех. Наверное, её слова могли бы вызвать у меня сомнения, но роботы-помощники не сходят с ума. И всё же она ничего мне не скажет.

Я сжал в пальцах стеклянный шар – пока ещё не её шар. И раздавил. Знакомый дымок опутал пальцы, парализуя механизмы. Осколки посыпались на тротуар. Один, крупный, остался на ладони, и я заметил на нём что-то…

Раньше я давил их ногой и не разглядывал то, что оставалось. А сейчас, дождавшись, когда дым ушёл и пальцы снова смогли шевелиться, я перевернул осколок. На стекле — тонкие и едва заметные — были начертаны буквы. Вензельные “Б” и “Л”, свитые вместе, как плети виноградных лоз.

“Что значат эти буквы?”

Сердце девочки молчало. Потом, будто нехотя, она повторила:

“Ни за что”.

“Я узнаю так или иначе”.

“Уж точно не от меня. С чего мне говорить тебе то, что может погубить всех нас? Ты ошибка, ты… Сломанный! Неправильный! Я говорю с тобой, потому что больше мне ничего не остаётся”.

Я слишком вслушивался в неё и поздно понял, что ночь давно не обёрнута тишиной. Шаги. Сначала беспечные, потом будто настороженные. Крики и свист.

Я бросился бежать, хотя не слишком для этого предназначен.

– Это он! Точно, смотри, рука!

“Держи”, “Стоять” настигали меня через тёмные улицы. Значит, Эльза всё же доложила. Или это случайность? Я бежал так быстро, как умел, как позволяли мои знания проулков и сквозных чердаков. Если бы меня догнали, я бы не смог сопротивляться, причинять вред. Поэтому – бежать.

Нельзя, чтобы меня поймали сейчас, когда я почти нашёл источник. Я завернул в заводской квартал. Затеряться среди механических рабочих, дежуривших днём и ночью. Жаль, что у меня теперь есть отличительная черта.

– Сюда!

Из-за угла наперерез мне вылетели двое. Я развернулся – там, метрах в двадцати, была пожарная лестница. Добравшись до неё, я полез вверх. Второй этаж, третий, крыша. Когда пересёк её, люди уже поднялись по лестнице и ринулись ко мне.

Прыжка вниз я не выдержу, хоть и прочнее их. Впереди — широкие трубы до соседних корпусов. По таким отводят воду из литейных.

Достаточно широкие, чтобы я смог удержаться. Достаточно горячие, чтобы преследователи не рискнули лезть за мной.

Я добрался до другого корпуса, видел, как люди снова начали спускаться. Но они потеряли слишком много времени. Им уже не догнать.

“Тебя всё равно поймают”.

“Не раньше, чем я уничтожу вас всех”.

“Тогда тебе понадобится много, очень и очень много времени, тупой ты робот”.

“Я не спешу”.

Пустая бравада. Сегодня мне показали, что теперь всё станет сложнее. Маги станут осторожнее, за мной будут охотиться. И домой возвращаться нельзя.

Нужно убивать быстрее. Столько, сколько смогу, чтобы завтра город таял хоть немного медленнее, чем сегодня.

“Ты пожалеешь об этом”, – из сердца девочки звучала не угроза, она будто просто сообщала факт. — “Знаешь, мы ведь не так сильно с тобой отличаемся...”

***

Не так сильно отличаемся… Она издевалась или всерьёз? Мы ничем не похожи, даже несмотря на механическое нутро. И я не считался человеком, и сам себя не считал. А они… Я спрашивал каждого, кого убивал. Снова и снова, и снова:

– Что ты?

– Я человек.

Я человек – они не знали другого ответа, будто искренне верили, что, несмотря на содержимое могут являться людьми только на основании внешней оболочки.

У меня не было такой оболочки. А если бы была? Стал бы я считать себя человеком? Чем мы похожи?

Почему её слова так засели во мне?

В этом отсеке складских помещений, где я прятался, держали аммиак. Людям здесь – смерть, а я могу жить сутками. Я принёс сюда мага, и он тоже жил. Может, в этом мы схожи? Но это же доказывает, что человеком маг быть не может. А если может, могу ли и я себя им считать?

Нет.

И всё же, что если внутри меня тоже лежит стеклянный шар? Или что-то подобное… Чем больше я касался, убивал, разбивал, тем меньше страдало моё тело от близости магии. Я будто... привыкал.

Если я решусь разобрать себя и проверить, обратно уже самому не починить. Может, этого добивалось сердце девочки? Хотела сломать меня моими же руками?

Но ведь я могу проверить иначе.

Сегодня, если я верно посчитал, смена заканчивалась в восемь. Значит, сейчас самое время…

Дверь она, конечно же, не закрывала, так что я смог проникнуть в её жилище и приготовиться. И когда Эльза вошла…

– Ты не должен причинять вред себе подо…

Я не уверен, продолжали ли ещё работать мои заводские установки. Тогда всё было просто. Помогать и защищать людей, город. И я защищал людей и город. Но если для защиты нужно причинить вред? А если тот, кто не является человеком, считает себя таковым?

Я отключил Эльзу до того, как она успела поднять тревогу. Мы с ней из одной серии. Абсолютно одинаковые по устройству. Осталось только узнать, одинаковые ли мы с магами.

Я снял обшивку, стараясь действовать аккуратно. Эльза не враг, и я не хотел повредить её. Когда тело обнаружат, то смогут собрать и снова вернуть к работе.

Мы с ней были исполнены куда грубее, чем маги. Как мог осторожно, я извлекал шестерни и поршни, наполнявшие грудную клетку Эльзы.

“Что же ты хочешь найти там?” – с откровенной издёвкой спросило девочкино сердце.

Я не отвечал. Я уже видел, что за деталями ничего нет. Никакого стеклянного шара с вензелем букв.

Наверное, именно в таких случаях люди и испытывают облегчение – когда не подтверждаются самые страшные ожидания. Я бы не хотел быть некрасивой версией мага. Не хотел быть тем, из-за кого умирает город.

И всё же почему он продолжает таять?

Мне казалось, что я перебил сотни или даже тысячи… Если первых я помнил, то остальные стали просто изломанным металлом и битым стеклом. Они никогда не кончатся, если я не найду начало.

“Что такое “Б” и “Л”?”

“Я же сказала, что не буду помогать тебе”.

Другие тем более не скажут. Почему-то мне казалось, что её проще разговорить, ведь она почти жила через меня. Но мы не друзья и даже не враги. А пригрозить ей мне было нечем. Что я могу отнять у той, кого больше нет? Или…

“Если ты мне не расскажешь, я сделаю вот так…”

Я достал её сердце-шар из кармана и слегка надавил на стекло. Да, на нём тоже были эти буквы. Аббревиатура от названия места, где их сделали? Инициалы мастера-мага?

Она молчала, и я надавил пальцами сильнее. Железо неприятно проскребло по тонкому стеклу. Насколько она ценит свою недо-жизнь?

“Я всё ещё не знаю, почему вообще не разбил тебя. Ответ может стать единственной причиной тебя сохранить”.

“Тебе всё равно туда не попасть”, – нехотя отозвалась девочка.

– Это не твоя забота. Говори, что это такое? – зачем-то я произнёс это вслух. Причём слишком громко. Осёкся, прислушался. Нет, вряд ли кто-то слышал.

“Берта и Луис”, – выждав длинную паузу сказала девочка.

– Что “Берта и Луис”? Не тяни время, я не передумаю.

“Это название, железная ты дубина. Там то, что ты хочешь найти. Но не мечтай попасть внутрь. Таким, как ты, там не место, ты и шагу внутрь не ступишь! Ну что, помогла я тебе?”

Я ощутил надломленный, болезненный смех. Наверное, ей казалось, что несмотря ни на что, она победила. Я не стал говорить, что она действительно помогла.

Но с моей рукой я в самом деле не мог просто так явиться куда бы то ни было. Надеюсь, Эльза не слишком огорчится, что я позаимствую у неё кое-что…

***

С исправной рукой и новым идентификационным номером я мог идти по улице, не таясь. Но я всё равно вжался в стену, когда из переулка появился патруль. Два вооружённых робота, наверняка после обновлений. В последние дни их стало много, проверяли других роботов. Искали меня.

Конечно, мне можно не бояться осмотра – отсутствие Эльзы обнаружат ещё нескоро. У меня было почти двое суток до того, как кто-то найдёт её разобранную в своём доме. Внутри неприятно скребло от содеянного, но ведь Эльза не человек. В конечном итоге, я забрал у неё руку не для себя, а чтобы спасать город. Осталось совсем немного…

Тревожно взвыла сирена в доках.

Патруль скрылся за оградой, и я быстро перебежал дорогу. Сердце девочки, пусть и неохотно, но направляло меня. Дома, когда-то такие стройные и геометричные, напоминали раскисших на солнце улиток. Восстановятся ли они, когда я покончу с магами? Или лучший исход для людей, что просто не станет хуже?

Люди...

Где все те люди, ради которых я стараюсь? Улицы пустые, пустынные. Опустошённые? Будь я человеком, мне хотелось бы кричать в них, заполнить хотя бы звуком своего голоса. Но я не был человеком.

А ещё я не встретил по пути ни одного антимагического плаката. Я бы даже решил, что на самом деле стал странным, сумасшедшим. Что просто придумал их. Но стены помнили. Хранили драные белые прямоугольники, на которых ещё недавно...

“Мы пришли”, – безрадостно сообщила девочка.

Клиника “Берта и Луис”.

Самое обычное серое здание с металлической вывеской. Дом так осел, что кусты фиолетовой гортензии под окнами доставали макушками почти до второго этажа. Когда я шёл сюда, то думал, что девочка может обмануть, но теперь чётко видел – это здесь. И чувствовал тоже, магия била в меня волной, замедляя шаг, и сердце девочки ликовало.

Наверное, стоило подождать. Затаиться и вернуться ночью, когда клиника будет закрыта. Может, получилось бы влезть через окно второго этажа, но сама мысль о том, что это место просуществует на несколько часов больше… Что кто-то может остановить меня.

Я двинулся прямо к главному входу. У меня больше нет ни одной приметы настоящего меня. Другая рука, другой номер. Никто не сможет узнать…

Звонок колокольчика над головой, когда я переступил порог. Они сделали новый вход – по лестнице, ведущей сразу на второй этаж. Чистый, лавандового цвета коридор, наполненный странным внутренним свечением и неуловимым движением. Прохладный свежий ветерок сам по себе гулял от одной стены до другой. Здесь не было и следа того внешнего угасания, что коснулось города. Это место жило, хоть эта жизнь и была мне омерзительна.

Женщина за высокой белой стойкой подскочила при виде меня:

– Что ты здесь?.. – она нахмурилась, покосилась на мужчину в чёрном жилете, который резко поднялся со стула.

– Я сопровождаю леди, – ответил я и извлёк сердце из кармана.

“Вот ты урод!”

Женщина так и осталась стоять с приоткрытыми губами. Я бы проверил и её, убил бы, если б потребовалось, но сейчас важнее было уничтожить источник.

– Но вам не назначено! – выпалила она и снова сделала знак глазами мужчине.

– Это слишком срочно, чтобы ждать, – сказал я. – Вы же сами видите.

Она ничего тут не решала, я понял это. Поэтому, не дожидаясь, пошёл вглубь коридора. Она побоится остановить, как боится разрешить.

Подсказки девочки больше не требовались. Я чувствовал, как магия жжёт нутро, знал, куда повернуть, чтобы идти стало ещё тяжелей, а суставы скрипели от натуги. Там что-то... Там центр всего.

Я вломился в одну из комнат — длинную, как ангар. Там вдоль стен, точно копья на стойке в оружейной, стояли тела. Мужские, женские, детские, смуглые, белые, с рыжими, чёрными, седыми волосами. Все разные. С разными глазами под закрытыми веками. Похожие на спящих людей, но не спящие, конечно.

Я знал, кто это. Кем они станут.

Как же их много… Почти столько же, сколько я убил. Но уничтожать ещё и этих нет смысла. Где-то здесь настоящая причина всего, и я должен её найти.

Девочка молчала. Она, наверняка, не верила, что я смогу попасть внутрь, но её помощь уже не требовалась. Вот, прямо здесь…

– Сюда нельзя, кто…

Мужчина в халате преградил мне вход. За его спиной высилось какое-то оборудование. Я бы даже решил, что там лаборатория, но тут слишком воняло магией. Наверняка другой робот, уже валялся бы обездвиженный, тяжёлый, как кусок чугуна. Но я мог идти. Неужели правда уже сам сплёлся с проклятым волшебством? Когда всё закончится, мне нельзя будет существовать дальше, но это будет правильно — разменять себя на жизнь людей, жизнь города.

– Да как ты…

Мужчина в халате не успел закончить, я уже слишком хорошо научился их уничтожать. Только тело глухо стукнулось об пол. Я переступил – не время вырезать и разбивать сердце.

Помещение и правда напоминало лабораторию. Высокие колбы с зеленым дымом, провода или что-то их напоминающее, ходящие вверх-вниз поршни. Магия, магия, магия – всё пронизано ею. А ещё…

У дальней стены стояли две кушетки. Я не мог различить кто на них. На каждой лежало по телу, так похожему на человеческое. Но я уже видел комнату с пустышками, наверняка их как-то наполняют подобием жизни, чтобы снова выпустить в город. Вся эта магическая цепь имеет только одно назначение – обманывать, внедрять своих, подтачивать город день за днём. Вредить людям.

Я начал с той огромной колбы. От моего удара по стеклу пошла трещина, ветвясь, как вспышка молнии. Магический дым ядовито пополз по полу. Я раздирал сплетения проводов, разбивал, ломал, что можно сломать. Уничтожить всё в этом уродливом гнезде!

Мне некогда было осторожничать. Я знал, что сейчас на грохот сбегутся те, что остались внизу. Но это уже не имело значения. Главное – я сделал то, что собирался. Уничтожил.

И всё же, прежде, чем они одолеют меня, я хотел увидеть, как же здесь создают этих механических магов. Откуда берутся эти безупречные подделки. Я ринулся к койкам.

Странно, тела на них сильно отличались. Один, на дальней, казался полностью неподвижным, как те пустые куклы в хранилище. Его грудь была раскрыта, будто ждала, когда туда что-то вложат. Я знал, что.

А второй… Второй был другой. Морщинистый, со старческими пятнами на руках, выпростанных из-под простыни, которой было прикрыто его худое тело. И он дышал. Часто и поверхностно, будто спал и видел дурной сон. Он выглядел, как… Я быстро приблизился. Нет, он не мог быть… человеком. Я тронул его запястье – зачем? – всё равно не умел слушать пульс. Но я почему-то не сомневался, что он живой – по-настоящему живой. И это подтверждал беззвучный смех девочки внутри меня.

Вдруг человек приоткрыл глаза и задёргал седой головой. От неё ползли провода, в изголовье стояла ещё одна колба с зелёным дымом, соединённая толстой трубочкой с виском.

Я проследил взглядом за проводами, уползавшими от койки к какому-то устройству. Там на распорке лежал стеклянный шарик. Заполненный наполовину.

– Я уже там? – хрипло зашептал человек.

Мне нечего было ему ответить.

– Меня перенесли? Всё уже гото… – его глаза дико завращались, но на это ушли все последние силы. Голова откинулась набок.

Тело на соседней койке всё ждало и ждало. Напрасно.

Я оглядел лабораторию. Всё, что я там наделал. Остатки зелёного дыма уползали в приоткрытое окно. Ничего не восстановить.

“Это правильно, что они решили не признавать вас”, – ехидно сказала девочка. – “Какой из тебя человек, а, бракованный?”

Я достал её сердце-шарик. Так хотелось расколотить его, хохочущее и злое. Но я не должен причинять вред людям.

Особенно тем немногим, что ещё остались. Благодаря мне. Из-за меня.

Город таял...