Железноград Яндар: Ивандана

999-И

Конструкты, металлы! Пар, дым, блики резкие, «зайчики»! Тени бегут по стенам от них — жуткие, демонические. Что странно, зверские самые — голубей. Награмождения пластин, колонн и трубок. Ступеньки, цепи, ящики, крюки.

Не город, а гора железячная!

…возвышается над пустынями, песочком серно-белым, мельчайшим, пылевым! Местами впадины неглубокие, завитные-фигурные (как лекала для чертежей); озёра с водой кросноватой, и соли, соли, дороги солей… много соли, куда не глядь ты!

А моря год уж нет! Высохло море Янтарное! «От и до», говорят! До капли последней. Ногами может не пройдёшь, а на мобиле современном — не проблема! Там-то уже за километры и мили морские — и полюс планеты северный. Холода такие, что человеку и вынести невозможно их! То ль природа сама бережёт нас от мест таких, то ль места по причине какой — от нас.

Впрочем и здесь, на Яндарских окрУгах, мороз дикий случается! Насквозь пронзает, сдавливает всё внутри! Зверей домашних, растительность — любая жизнь ему противна на земле!

Рекордная отметка (из зафиксированных) без малого 70 набрала! По Цельсию, в градусах. -69.4, коль точность медицинская нужна.

Как люди выжили тут в ужасе таком?!

Я сам не знаю, слыхал лишь! Тогда ещё-т не жил. Не то, что в Яндарах не жил тогда! Вообще не жил! Молод я.

Молодой, туповатый для скромности, образованный… средненько, «по верхам нахватал». Да, поверхностный. Неглубокий. Ни в чём несмыслящий по сути человек. Зато красивый, говорят, эффектный как артист при сцене — жаль, что не пою! Простой вполне, вполне русский, вполне советский «серпастый и молоткастый»… вполне терпимый для общества гражданин. Ну и Ванькой зовут меня, соответсвенно.

Я — Иван. Это мне точнейше известно. Доподлинно.

С фамилией сложней уже. По пасспорту Мэлор я. Иван Робленович Мэлор. Мэлор — это от сокращения: Маркс, Энгельс, Ленин, Октябрьская революция.Роблен, якобы отец мой — это фраза такая: Родился быть ленинцем. Ро+б+лен.

Сколько видел по жизни, только бездомных так называют, сироточек. Ко мне и Данке, впрочем, это вряд ли относится. Судьбы родителей наших не знаем мы.

Живы ль они или нет уже? Бросили нас? Забыли? Любили ли они?! О, это страшные вопросы. Я строю из себя бездушную скотину иногда, а в сущности боюсь я, боюсь! Расплакаться боюсь от чувств обидных. Да, мне обидно бывает! Горько. Криво. Щипленько. Так обидно порой, что понимаешь точнейше, доподлинно — Бога нет! Не может Бога быть в таком вот мире! Здесь слишком мало от любви!

…ну разве что такой же узник он, как мы. Иль больший ещё — бесконечно!

Плевать, не верю всё равно уж!

А Данка, я думаю, верит ещё. Она врёт постоянно! Как и все женщины. Впрочем, она не женщина. Всюду в брюках выписывает! Или вот в форме своей — а там тоже штаны ведь?! Ни платьев, ни юбки — знать не знает она! А почему?

А потому, что задницы нет на ней! Ну совсем нет! Одна беда! Не то, чтобы так хотелось мне на задницу родной сестрёнки поглазеть, но это ж важно для нас, мужиков-то! Кого она найдёт себе такая?! Время идёт, тикает! В отличии от нас, стареют бабы! Да! Даже такая вот плохенькая, как она — и та состарится, э!

Впрочем, невиновата она.

Ни в чём!

Просто Бога, в которого так верит она, никогда с нами не было. При других абстоятельствах… всё бы нормально и было у нас! Как у всех!

Ну да ладно!

P. S. Чего нервозный я такой? Курить бросаю! Третий день. Чтоб сдохнуть мне ещё раз закурить!

P. S. S. Каждый раз как невольно я за курение вздумаю, «мусор» кричу! «Установка» это, как мне Егорыч наставлял. Работает в общем-то! Только вот как-то так вылетает с меня оно — не к месту порой и не к времени. От милиции в обед вчера убегал.

998-Д

Похожи на два гигантских зуба! Две башни. Они должны сойтись были, но так-то вот и не сошлись. Город мне кажется разбирается, и разберётся скорей, чем расстроится! Диалектика! …трансформируется, но не ширится никуда. Живой бурлящий организм без смысла жизни. Море-т ушло — всё и сохнет! Усохнет, сгниёт…

Хуже всего, говорят геологи, «плиты литосферные разошлись». От того и реки свернули, и море нитуда куда-то втекать начало. Экологически — нам конец скорее всего, крышка с гвоздями и гроб приготовленный.

Нет, с Яндара НАДО уходить! И уходить нам всем, без исключенья! Ну разве ж недобитки пусть сидят, с принцем своим! Пусть сдохнут там в реакторе проклятом! К чертям они нам посдались?!

Нет, нет, идти НАДО! Пора! Куда-то туда, южней! Восточней!

На Москву!

Мне почему-то мечталось всегда о ней, этом городе. Буд-то в нём вся надежда припрятана! Удача, везенье банальное — все звёзды, что загораются — светят там и туда! …конечно, «мечтанья» всё, нелепости, юнности, все дела…

Такого-т нарисуешь от тоски! А тоски много было. Боли было. Крови было. Без мечты глупейшей в этом никак нельзя! Верить, надеяться... и мечтать, конечно! Мечтать, я добавлю! Картинки красивые сочинять себе.

Сойдутся ль с правдой они потом? Да вообще наплевать! Ложь может защищать, спасти способна! Я всеми лапами за ложь, способную спасти.

Ведь и Яндар с фантазией моей ни разу не совпал! Не эту металическую рухлядь я желала. Не эту дрянь стучащую! Искрящую! Долбящую, орущую, жующую населенье своё — и тебя! Пожевать и косточками порасплёвывать. ...списать деталькой да забыть.

Мне кажется порой они для удовольствия стучат по трубам. Не для работы стучат, а так! Им как буд-то бы некомфортно без шума уже. Не ударят, не стукнут по чему-нибудь, сконфузятся, думать начнут! А это ж грустно как думать-то?! Поорать лучше матом харкотошным! Плюнуть куда-нибудь! Задымить!

Я ненавижу пролетариат. Век бы рабочие хари эти не видела!

Ненавижу! Не хочу!

НАДО уйти из города этого! …или я с ума сойду. Мне больно в голове! И ВОТ! ВОТ! Опять стучат! Орут опять… про Вовку какого-то! Чтоб вы сдохли все!

…

Надо найти родителей. Дом. Я представляю, примерно, где искать надо!

Примерно!

Почти…

В Советском Союзе, по данным открытым из Госкомстата, всего 383 тысячи деревень. Одна из них наша! Какая вот?!

Побольше узнать нужно! Детали какие-нибудь, хоть что-то: хоть мелочь, хоть пшик относительный! Каждая подробность малейшая сокращает количество деревень! Так, не выезжая никуда, 383 тысячи превратить можно… в сотню какую-то! А уж сто деревень я сама проверю, сама обойду, коль придётся их «обходить» мне! За год пройду. За два. За три! За 5 уж как-нибудь проверю!

…

Эта чёрная сука, я уверена, знает больше, чем нам сказала. Ну как нам! Ему! Дураку! Я бы вытресла из неё всю дурь её! …да убила бы наверно там же — ведь тварь?!

Чего о ней я вспоминаю, хоть зарекалась всех забыть?! Придурок видел её! Он прямо не сказал мне, но я его-т уж знаю! Ты ври хоть мне, не ври! В толпе видал её он — здесь, в Яндарах! В блоке водительском. Он учиться ходит туда. На категорию какую-то. Грузовики!

Ну да не важно зачем! Он там видел её (и наверно не раз уж)! Они пришли значит! Здесь все! Пришли!

К принцу ль они? Ну конечно! Куда ж собирались по плану-то?! Вот к нему-то и собирались они! Как советская власть поприжала их, так, чтоб свалить теперь с эффектом — в монархисты! Вы — дрянь! Вы — говно! Вы всегда говном были, и говном вы останетесь, хоть убей! Беда лишь в том, что вонь опасна их для нас! Они отмстят, отмстят! Они ответят нам скорейше!

Как буд-то мало нам капитагана одного! Он, кстати, давно уже не стрелял. 3-ий месяц уж от убийства Коровина и жены его… Царствие им небесное! (…или куда там партийных послать?)

Со дня на день, я думаю, стрелять будет! А под шумок и эти повылазят с ним! ...с сукой-то чёрною! Опарыши гнилые. Мерзь!

Помяни слово моё! Со дня на день «партийного» вынесут.

Уходить надо с Яндара. Скорей уходить! Но как?!

Я главного-то не сказала! Мы выбраться не можем теперь! Из-за чёртовых литосферных плит и танцев их с океанами, мы в некой песчяной воронке вдруг окопались и движемся вместе с ней! Море сошло! Растеклось на новые реки. Образовались впадины вокруг воронки и засосали пару сёл. Ушли мосты, дороги! Инфраструктура расстраиваемая. Порты, корабли… джонки какие-то там, мины неразорвавшиеся, буйки, звери древние — всё снесло! Как тресина пообсосала, утянула с собой.

Полуострова нет больше! Мы — остров! Плевочек прилипший от суши! В километрах квадратных меньше сотни одной, получается.

Добраться можно разве ж по небу в Яндар. Но, дело понятно — не нам!

Надежда на зиму, оледенение. Тогда по льдам, по снегу, рискуя, может быть пройдём!

Как пришли сюда некогда, так и выйдем наверное!

…по крайней мере, я.

P. S. Вот, нарисовала тут как смогла. Так понятней, надеюсь, что-как:

997-К

Не самый ужасный день для возмездия. Хотя надо бы больше убить! Всю падль желчно-красную! Всё большевистское отродье — за Царя! Я мало убиваю их. Я должен больше убивать.

Уж коли в ад идти — иди верней! Скорей иди, с задором! Сомнений чтобы не было затем.

Кто цель моя? Я получил конверт от князя. Там несколько имён, все из районного — Яндарского — комитета КПСС:

Егоров П. Н.

Коваленко Р. К.

Буткявичюс Л. Л.

Терёхин Г. Р.

Все — твари порядочные. Всех беру. И надо быстро действовать! Чтоб от первого до последнего не боле суток протикало. А впрочем…

Новенький хотел себя показать. Думаю, я могу отдать ему Коваленко. Он в блоке другом — мне, может статься, далеко. Как разорваться-т? Других троих, не развлекаясь, можно подглядеть. С утра пойду. С рани самой, «с петухами», как говорят. Впрочем, кто здесь первый «петух»?

Новенького надо бы избегать. Он внушительный, он смотрит на меня сверху вниз, и это… Он даже положил мне руку на плечо. Зачем? Кто ты-то мне такой?! О, я бы с ужасом сказал, что он, помимо мерзости его, мне… симпатичен. …а этого, конечно, никак допускать нельзя! Я проживу всю жизнь девственником, но не позволю я себе стать пидарасом! Как бы рвотно мне не хотелось этого. Как бы горько мне не мечталось об том, об сём… каким бы мусором не стала моя никчёмная бессмысленная жизнь.

Есть у меня только месть теперь! Одна только месть эта. В ней я выражусь вполне, без остатка! Иного воплощения и ненужно мне.

Я передам конверт Эйгэ, чтоб с Яном лично не встречаться. Избегай мужиков. Всегда.

…

Нужно готовиться. Пару часов и… выступать. Возьму «Наган удачи», 7 патронов. Ещё 7. Кольт М 1911, самозарядник, 7 патронов. Ещё 7.

Нужно, чтобы меня увидели. Надену маску Капитагана, и весь к нему прикид. В нём жарко и холодно, странным образом; неудобно — не передать! Маска щёки режет, уши придавливает — потом без боли их не отдерёшь! Спектакль сам однако стоит того. Они знать должны, кто пришёл за ними! Бояться должны как дети страшилку клыкастую! Вот он, «жнец с косой» времени нашего — с Наганом пожаловал! Пострелять!

ПИФ! ПАФ!

...и в ад покойным малым шагом! К друзьям, заждавшимся в котлах!

Жди, Егоров!

Жди, Буткь… Буткявичюс!

Жди, Терёхин, алкашня перепитая!

Тик-так, тик-так!

Тик-так, тик-так…

996-Э

Не получилось. Не получается. Убежать от них в этом ржавом городе сложней ещё, чем раньше было! У предыдущих, бывших, «тех»! Здесь не Чаронда тебе! Не Молога! На Кад!

О самоубийстве, думаю я, уж всегда почти. Я смотрю, я ищу... Вот на этой трубе — повеситься. А с этой вот дальней позеленевшей трубищи можно упасть. Разобьюсь ли? Надо выше лезть! Но выше тоньше труба! Не та! И эта вот не та! А с этой вдруг не разобьёшься, иль разобьёшся «невполне»? …и не пристрелит никто потом?! Тогда годы ещё в аду этом мучиться! Не хочу! Не смогу!

Как хочу умереть — словами не описуемо! Это… всепоглощающая печаль в каждой клеточке тела. Отёчность. Безкровие ума, души. Что-то плещется там, качает, а душу не греет кровь такая! Порежешь — не запечёт!

Мне хочется орать и плакать. Мне хочется гудеть. С открытым ртом сидеть, чтоб капали, текли по подбородку слюни. Тупейшей мордою хочу смотреть в окно. Так, чтоб все знали, что ничтожное я созданьеце, и сделать ничего уж нельзя со мной! Дайте мне у окна моего сидеть и болтаться, гудя… слюнищи пуская длинные. Без смысла совсем, без тени жалкой осознанья…

Да, да! В дурдом-то тоже хорошо! Вот кабы в дурдом, да в стеночки мягкие — так может и жить тогда нужно мне? А нужно-т зачем?

Я больше думать не о чём не хочу! Я хочу может быть…

Я хочу быть спасённой!

Не знаю как, не знаю кем. Я избавления хочу! …от страданий моих. Хочу прижаться к кому-то и быть ничтожеством. Навроде катышка на шерсти. ...иль дерьма.

…

Сегодня Капитаган стреляет опять. Ворон этот! …в маске известной уж, золотой. ...такой же может быть как я он. Но нет, намного хуже он, больней!

Но наши, наши-то тоже не отсидятся! Пойдут! С ним пойдут. Так это что… мой шанс?! Попробовать опять? Опять, ещё раз?!

А что попробовать-то?! Бежать куда? Нельзя, НЕКУДА! Яндар стал идеальной нам тюрьмой! От судьбы не уйдёшь! Верно, Грын? Знал ли ты куда идём мы? Иль ты за этими?! ...ослеплённый бежал?!

Я вижу один лишь способ. Прекрасный, лучший!

Умереть.

Умереть и дело с концом! Мечты все твои разом! Я всех мечты исполню, умерев!

…однако ж можно просто убедить их! Сделать так как-то, подстроить красиво! ...что буд-то мертва! Потом уж я САМА решу как быть! Тогда уж что хочешь ты делай! Всё поменяй до нелепости, прячься в углу!

…и там уж сиди, тупая!

Сиди!

Гуди!

995-|

Штатный партийный работник Егоров П. Н. всё же обладал некоторой малопонятной Корнилию значимостью. «Чекиста приставили, сволочь красная!», злился он наблюдая с трубы. «Чувствуют! Может и знают уже! Мало ли! Рассказал кто?! Может девка эта?! Вряд ли, конечно, но… поговорим при случае. Поговорим.»

Сотрудник ВЧК встречал Егорова у машины с открытой дверью. Расслаблен, курит. Стоит. «Как стоит… Лежит практически на машине. Облокотился как шлюха! Ну, хорошо раз так! Затылок виден, хоть стриги! Волосы тонкие, редкие. Фуражка под боком. Стреляй!»

Не высовываясь ещё, Корнилий прицелился с Кольта. Нажал на курок.

Выстрел!

Голову чекиста прибило к машине, а тело повело в бок. Он покатился, упал. Егоров, метра не дойдя до машины, закрылся дипломатом как щитом, пригнулся и тресущейся рукой полез за пистолетом.

«Но я не дам тебе стрелять! Я здесь, ты знаешь…»

Выстрел!

Мысли Корнилия прервал водитель. Он хорошо стрелял и попал бы, но враг его быстрей! Выстрелив единожды, он немедленно меняет позицию, и из заранее сготовленного укрытия стреляет в водителя вновь. Пуля пронзает висок, поражая мозг. Он, умирая видимо, ещё стреляет трижды как придётся. Звучит 4-ый выстрел следом. «Кто ж?»

- НА, ГОВНО ТЫ СРАНОЕ! (Орёт Егоров) Я НЕ ДАМСЯ! НЕ ДАМСЯ! УМРИ!

Корнилий покинул второе укрытие, и оббежав дом, вышел с другой стороны.

- ЛЮДИ, ЛЮДИ! УБИВАЮТ! (Закричала какая-то женщина. «Где-то там, вдоль машин…»)

«Сейчас пол города здесь соберётся! Давай быстрей, быстрей!» Корнилий выбежал открыто на улицу. Егоров, так же открыто, стоял уж пред ним.

- Капитаган! (Прошептал он, борясь со страхом. Поднял пистолет драматически.) СТОЙ, ГОВНО!

- Дуэль так дуэль! (Сказал Корнилий и молниеносным движением вырвал из кобуры наган.

Выстрел!

Выстрел долю секунды поздней!

Егоров с пулей во лбу падает на облезший, гремящий под ним металл. Капитаган бежит без раны.

- ЛЮДИ, ЛЮДИ! (Вопит женщина.)

- ЧТО Ж ДЕЛАЕТСЯ-Т?! (Другая, бежит. Каблуки, металл.)

- У-ой! Никак Борьку грохнули... (Голос старческий.)

- СТОЙ, СУКА! (Твёрдый, мужской.)

Несколько пар сапогов преследовали убийцу, а он как по лианам лазал и «летал».

Свисток раздался где-то. Ещё другой за ним.

Выстрел! «...в воздух по-видимому! А за мной никого! Ушёл!», опрометчиво думал Корнилий, покидая центральный блок. Бежит меж домами; лают собаки кругом, снова баба орёт причитающе. Вдруг из-за угла врывается всем весом фигура довольно мощная с топором.

-СТОЙ, СУКА! ПРИБЬЮ! (Кричит и бежит в упор.)

«Мужик в форме! Пожарник! …по форме-то!» Корнилий стреляет в ногу пожарнику. Тот падая, метает топор.

Обухом топор бьёт капитаганскую маску. От удара маска впивается в кожу, режет ухо Конилию, «БОЛЬ!» В глазах звёздочки, в ушах звон. «Еле ж и на ногах устоял!»

Пожарник же ни сколько визжит, сколько матом ругается. Пытается подняться, «…у него НОЖ!»

«Да ну тебя К ДЬЯВОЛУ!»

Корнилий не стал убивать пожарника; не пошёл напролом, а на рЕку свернул. «Так может и лучше? Хитрей?!»

«Здесь в перехода 2, есть лаз прибитый. А там по газовый — к реактору! И всё! Победа! Победил!»

За спиной свистели ещё! Вопили, шмаляли в воздух, рикошетом в металл. «А может Ян уж там стреляет?! Уж надо бы! Давай!»

Пожарник должен был «своих позвать», но он не звал. «…пристранно! Узнать надо будет, кто он такой. Не видел раньше его. Ни в делах каких-либо, ни в списках, нигде! По ране найду я легко его. Пожарник! Пожарник! Кто ж ты есть…»

…

994-И

Ублюдок ногу мне прострелил! Тварь! Ах, если б у меня был пистолетец! Почему пожарнику не дают пистолет?! Почему в милицию не берут меня?! «Доверия нет ещё! Отработай в пожарной с годок!» Вот у тебя доверия нет, а мне башку прострелили! Ногу, то есть! Насквозь же практически!

(…ну не насквозь там, но почти!)

Конечно, сам дурак! Я вылез! А куда?! Башкой ты думал своей, жопа?! Он сотню повалил уже! …а то и две! И точный ведь, зараза, как комар! «Не промахивается Капитаган!»

А что ж ты мне башку не прострелил-то, а?! В благородство играешь? Кого надо стреляешь? По списочкам? Других по ногам только — бережёшь? Деталь интересная, но деталь! В целом же…

И не таких козлов мы брали! Ты теперь от меня никуда не денешься! Вычислю, падла! Найду!

Интересно, кого убил он сегодня? Надо б спросить! Лежу тут, как в бункере! Света не вижу! Один! Медсестра зайдёт вот! …кстати, эффектная медсестрёнка та! И сисеньки, и попэ — так и светят мне из халатика! Хочу сие. Жениться даже! Буду!

Зовут как её? ТамбУр?

Велюр?!

...шампур?

Амур что ли?!

…

АЙНУР, чёрт возьми! Айнур зовут её! Ай-мать-её-нур! Жениться собрался он! Э?!