Железный

Чем заняться красивому, статному, высокообразованному молодому человеку с титулом и манерами в… досредневековой деревне? А, если добавить к этому, и так вполне исчерпывающему описанию такую мелочь, как опыт почти двух десятилетий руководства преуспевающей хай-тек корпорацией с многомиллиардными оборотами? И даже не столько чистого, рафинированного руководства, сколько выстраивания её из ничего, с пустого места, даже, с нуля, с отрицательной величины, ведь, прежде чем начать строить корпорацию, надо было расчистить и подготовить под неё стартовую площадку, для чего потребовалось задумать, организовать и реализовать небольшой локальный государственный переворот в одной отдельно взятой Восточно-Европейской стране, заняв в ней высшую руководящую должность в… сколько мне тогда было? Шестнадцать? Семнадцать? Но об этом лучше умолчать – довольно грязное было дело. Да и, если честно, в последнее время, я всё хуже и хуже помню тот свой период жизни.

Ах, да – ещё пара незначительных штрихов к портрету, которые не меняют сути, но добавляют ему определённой глубины и законченности. Таких, как: нестареющее и почти неуязвимое металлоорганическое тело, которое не боится ни холода, ни жара, ничем никогда не болеет, для поддержания дееспособности не требует ни воды, ни пищи, ни воздуха. А ещё не устает и не нуждается во сне. Ещё: огромная, по человеческим меркам, физическая сила, реакция, слегка превосходящая человеческую, примерно того же порядка скорость, особая чувствительность к электрическим и магнитным полям, способность к поглощению, накоплению, манипуляции и выработке электрической энергии. Правда, на фоне перечисленных ранее качеств и свойств моей личности, эти, как-то даже и не смотрятся.

Ах, да, забыл представиться: где же мои манеры? Виктор. Виктор Фон Дум. Князь Латверии. Гений, миллиардер, промышленник, филантроп (а с налоговым законодательством США попробуй не быть филантропом!)... в прошлом. Или, теперь уже в будущем?

Пожалуй, чтобы лучше с этим разобраться, стоит начать мою историю с начала. Просто, для того чтобы моя мысль стала яснее. Хотя, само понятие «начало», является в той мере философским, что его и в более обычных, чем мои, обстоятельствах сложно определить с достаточной чёткостью.

Ведь, по сути: начало этой истории – это всегда конец истории прошлой, в моём случае, не менее интересной, захватывающей, фантастичной, а так же, в равной доле романтической и драматичной. Истории борьбы, свершений, открытий, дружбы, великой любви… и не менее великого предательства... Но, это прошлая история. Другая, которую я не буду здесь рассказывать. За точку начала отсчёта истории нынешней, пожалуй, стоит определить тот момент, когда два моих друга и любимая девушка, невеста, почти жена… заодно с её мелким недоумком-братцем, группой лиц, по предварительному сговору, в полном соответствии со своим, составленным заранее планом, утопили меня в Южно-Китайском море заливе.

Ну, это они так думали, что утопили, ведь я не всплывал после этого достаточно долго, для того чтобы они успокоились и смогли счесть меня мёртвым. И это был конец прошлой истории.

Однако, это конец, являющийся только началом! Ведь, как выяснилось, топить меня – дело, сколь трудозатратное, настолько же и бесперспективное, ведь воздух мне после завершения моей мутации, для поддержания жизни не так уж сильно необходим, как могло бы показаться. А, стало быть, лишение возможности им дышать, не лишает меня возможности жить. А значит: топить меня бесполезно.

Но, с собой надо быть честным: ко всем моим поистине выдающимся достоинствам прилагается один маленький, но полностью объективный недостаток – я тяжелый. Поэтому плавание – это не моя сильная сторона… без дополнительных приспособлений. Так что, сбрасывание меня в достаточно обширный и достаточно глубокий водоём – не лишено смысла. Это оказалось неплохим способом избавиться от моего общества на время, достаточное, чтобы обо мне забыть и расслабиться.

Их простой, но коварный план увенчался успехом: меня утопили в море. И, на этом, прошлая моя история благополучно закончилась. Благополучно для тех, кто её закончил.

Нынешняя: началась.

Я не умер. Утонул, пошёл ко дну, но не умер. К стыду своему, должен признать, что осознал последнее обстоятельство далеко не сразу. В защиту свою могу лишь отметить, что пребывание в морской придонной мути не слишком сильно отличается по совокупности ощущений и зрительных образов от каноничных людских представлений о том моменте, когда душа расстаётся с телом. Или того, что описывают в своих работах учёные, проводившие исследования над явлением клинической смерти пациентов в реанимационных отделениях госпиталей. Они, в общем-то, во многом между собой схожи: темнота, дезориентация, сужение восприятия до образования тоннельного эффекта с концентрацией на пятне света, что маячит где-то вверху, над головой. Очень-очень далеком и очень-очень мутном пятном света в конце этого «тоннеля». Давление, непонятный звон-шум в ушах, тяжесть в голове, спутанность сознания, потеря координации в пространстве. Согласитесь, и впрямь – очень напоминает то, что описывают исследователи этого вопроса и различные религиозные школы. В состоянии стресса легко спутать.

Нельзя назвать меня глубоко верующим человеком. Напротив, всю свою прежнюю жизнь я считал себя преданным сторонником и последовательным апологетом науки, старавшимся использовать научный подход, даже сталкиваясь с по-настоящему мистическими и потусторонними явлениями, существами и сущностями, такими, как Архидемоны, проклятия, иные планы существования и слои реальности. И это у меня неплохо получалось. Однако, оказавшись в том положении, на дне моря, ещё не зная о своей независимости от такого атавизма млекопитающих, как дыхание, даже я, на какое-то время поверил в то, что умираю. Поэтому, с жадностью и жаром исследователя, принялся выглядывать в том пятне света наверху фигуры крылатых Господних ангелов и очертания Райского Сада. Всеми своими силами старался заставить себя взлететь вверх, к этому свету, туда, вверх – в Рай. Ну, не зря же пишут, что «в окопах не бывает атеистов». Подтверждаю – сам убедился, не бывает: верить начинают даже такие твёрдые в своих прежних убеждениях выдающиеся личности, как я. Надолго, правда, этой веры не хватает – разум берёт своё.

К свету и вверх, у меня не получалось – не пускали… грехи тяжкие, видимо. Не смог я взлететь, как ни дергался и как ни старался. Однако, и вниз, в кипящий или холодный Ад меня утягивать тоже не спешили.

Муть оседала, глаза приспосабливались, спутанность сознания, вызванная мощным ударом и последующим падением, проходила, разум возвращал себе привычное спокойствие и привычку анализировать, раскладывая по полочкам, всё, происходящее вокруг, делать свои оценки рационально, а не эмоционально. Я понял, что жив, понял, что к умиранию даже не приближаюсь, разобрался, что дышать мне не требуется, по крайней мере, дышать именно воздухом – так то, с прокачкой через себя воды мои металлоорганические лёгкие вполне сносно справлялись. Не уверен только, был ли в том толк? Ведь, что, когда вдыхал в себя воду, что, когда дыхание задерживал совсем, чувствовал я себя одинаково сносно. Но, дышать, всё-таки, как-то привычнее, пусть даже и водой, солёной и не самого лучшего качества. Но сам процесс – успокаивал. Не зря же практики, использующие дыхание, в том или ином виде, включены во все методики всех школ психологии: психоанализ, поведенческую, гуманистическую, когнитивную, гештальт-психологию, системную. Не говоря уж о самых разнообразных изотерических и около-мистических учениях. Дыхание – та основа, игнорировать которую, если желаешь добиться хоть каких-то практических результатов, невозможно.

В общем, момент паники прошел, и мой Гениальный разум вновь начал работать в полную его силу. Начался углубленный анализ того положения, в котором я оказался, установление основных факторов, оказывающих на меня влияние, поиск способов выхода из этого положения, неудобного, в более удобное и благоприятное.

Мой разум – разум Гения. Естественно, ответ был найден в кратчайшие сроки. И был он прост, как всё гениальное: если нельзя всплыть наверх, но смерть от удушья, отравления, холода, голода и воздействия глубоководного давления на организм не грозит, то можно пойти по дну пешком. И выйти, в конечном счёте, на берег, как бы удалён от меня он ни был.

Мой разум – это разум Гения, но Гения-практика, а не Гения теоретика. И, если решение найдено, то я тут же и поспешил начать его воплощать в реальность, не удовлетворившись одним только фактом его нахождения.

Другими словами, я двинулся по дну в… какую-то сторону. Ориентироваться в никуда не девшейся придонной Гудзонской мути легче не стало. Компаса у меня не было. А ощущение направления магнитных полей планеты было ещё недостаточно хорошо развито, чтобы всерьёз на него опираться при выборе направления. В общем… я заблудился.

Стыдно в таком признаваться Гению, но это так – География и ориентирование на местности никогда не входили в круг моих интересов. Естественно, это не значило, что Географии нашей планеты я не знал – я же Гений, да ещё и действующий политический лидер целой страны, пусть и «карликовой», а также глава транснациональной промышленной корпорации – без знаний о Географии, эффективную логистику производства и товарооборота не построишь. Но, всей моей гениальности и этих знаний никак не хватает для того, чтобы объяснить, как, Ричардс задери, упав на дно в Южно-Китайском море, я выбрался на берег только на Балканах?!! Где-то в районе современной Черногории.

Нет, я безусловно доволен, что не выполз со дна морского где-нибудь в Австралии, в Новой Гвинее или на Суматре, а в какой-никакой, но Европе, но сам факт: как? Это ведь даже теоретически невозможно! Никак. Никоим образом. Ведь, чтобы из Южно-Китайского моря попасть в Средиземное по воде, не выбираясь на сушу, надо пройти через узкий Малаккский пролив, пересечь Индийский океан, обойти через мыс Доброй Надежды Африку, дойти до Гибралтара и проскочить его. А в самом Средиземном море, обойти Сардинию, не упереться в Италию, обогнуть Сицилию, второй раз обойти Италию, из Ионического моря попасть в Адриатику, и только там, наконец, «наткнуться» первый раз на сушу.

Бред же полный и антинаучный, противоречащий не только Географии, но и Физике с Теорией вероятности, ведь такой, как я описал, путь составил бы под двадцать пять тысяч километров, и занял бы, при скорости пешего хода по дну – максимум, в два-три километра в час (и это ещё без учёта рельефа дна и перепадов морских глубин) восемь тысяч четыреста дней или триста пятьдесят дней. То есть, год!

Допустим, у меня всё-таки имеется «топографический кретинизм», а на дне, под толщей воды, на глубинах свыше тысячи метров под уровнем моря, очень сложно различать течение времени, но: не мог пройти целый год! Не бродил я там столько времени!..

Однако, настоящий учёный оперирует фактами, подгоняя под них теорию, а не наоборот. И факт в том, что топили меня в Южно-Китайском, а всплыл я в Адриатическом море, и сделать с этим ничего нельзя. Можно только принять и смириться. Тем более, что данный факт – ещё не самый сумасшедший в моей истории.

Так или иначе, а из воды я выбрался именно там – на одном из диких пляжей той местности, которую в современном мне мире, называли Черногорией.

Зачем такие странные речевые обороты: местность, называли… Почему нельзя сказать просто и прямо: на пляже возле города Будва государства Черногория? По простой и парадоксальной причине – не было в том месте никакой Будвы, никакого города и никакой Черногории! Местность была, и она мне была знакома – приходилось как-то по делам моей страны посещать Черногорию с её курортами и пляжами – отличное место для ведения мирных и деловых переговоров, а также отдыха после них. И именно поэтому, позже, я привозил сюда свою девушку, тогда уже почти невесту, Сью Сторм… да-да, ту самую, которая позже меня топила в Южно-Китайском море. А ещё чуть раньше «закаляла» в Нью-Йорке, уйдя от меня к моему когда-то лучшему другу… Но тогда, в то счастливое время, мы провели здесь потрясающий месяц. Почти медовый. В том числе, даже прямо тут, вот на этом самом пляже.

Только тогда он не был таким диким и заброшенным. Тогда здесь стояли шезлонги. Сам пляж был отсыпан привозным песком. А позади него, не далее, чем ста метрах, возвышалась блестящая на солнце башня отеля, созданная хорошим дизайнером из сочетания стекла, бетона и металла.

Понятно, что сам пляж был частным, принадлежал отелю, и посторонних на него не пускали – только постояльцев отеля. А я выкупил на тот месяц весь отель – бытие миллиардером имеет свои плюсы… Счастливое было время. Приятно вспомнить: тёплое море, золотой пляж, любимая голубоглазая блондинка с потрясающей фигурой рядом, и секретарю запрещено беспокоить меня по любым вопросам, непосредственно не касающимся государственного переворота в Латверии, разрушения нашей планеты или, того хуже, внепланового налогового аудита Службой Внутренних Доходов США…

В этот раз, было всё почти так же: то же тёплое и ласковое море, то же приветливое солнце, тот же солёный ветерок на коже, те же горные пики на горизонте. Только, не было рядом любимой, не было секретаря с отданным ему на месяц телефоном, не было корпорации, не было банкротства, не было уголовных дел, не было преследования правительством США, не было ордера Интерпола на мой арест…

Ничего не было. В том числе, как уже упоминалось, не было ни отеля, ни города, ни шезлонгов. А из того, что было – одна только маленькая рыбацкая деревушка на том месте, где раньше был город.

Нет, я, конечно, помню, что Восточная Европа переживала не лучшие времена, что в ней царствовали кризис, миграционный бардак, падение промышленности, некомпетентность Еврокомиссии и общий упадок, но не настолько же, чтобы целый туристический город в одночасье превратился в депрессивную рыбацкую деревню? Не могли его так быстро и качественно растащить местные жители? Хотя, для того, кто вёл свой бизнес, в том числе и в странах Африки, такое не является чем-то запредельным или невозможным – там целые самолёты с грузом бесследно растворялись, да что самолёты, там складские терминалы исчезали вместе со стенами и фундаментом, стоило только на пару дней перебросить охранявшую его ЧВК на другой объект. Помню, когда мне об этом доложили, я сперва не поверил. Решил, что меня пытаются обмануть. И даже сам на место вылетел, потратил своё дорогостоящее время Гендиректора корпорации на перелёт частным джетом до Африки. И увидел: пустое поле там, где ещё совсем недавно стоял большой, новый, технологичный логистический комплекс по приёму, хранению, сортировке и отправке грузов. Пустое голове поле и… следы тысяч голых ступней в пыли. Такое зрелище не забывается.

Однако, здесь было не так. Тут город не был украден, как я в первый момент подумал. Его здесь никогда ещё и не существовало: не было не только самого города, но и дорог, которые раньше вели к нему. Не было даже тоннелей, насыпей и пробитых в горных породах путей для этих дорог. И, если дорожное покрытие ещё, теоретически возможно вскрыть, снять и упереть, тоннели обрушить, насыпи растащить, то как быть со скальной породой? Её-то восстановить так, как было до прокладки дорог, невозможно!

Да и язык местных жителей не был ни известным мне Сербским, ни Черногорским, ни Албанским, ни Венгерским, ни даже Румынским или Русским – все их я знал, я же Гений, в конце концов. А ещё правитель одной из стран этого региона – не смог бы вести политическую деятельность, не зная хотя бы этого лингвистического минимума.

То, на чём общались жители деревни, можно было назвать некой причудливой смесью из устаревших диалектов Албанского, Германского и… Латыни.

Но это всё: удивление переменам местности, разговоры с местными жителями, попытки выяснить хоть какие-то новости о событиях в мире и слухи о Латверии – было потом, позже. А в тот момент, я просто сидел на пляже, прислонившись спиной к одиноко лежащему большому камню – осколку местной скальной породы, грелся на солнце, смотрел на волны и предавался воспоминаниям. Счастливым, безмятежным, дорогим сердцу, и его же на куски рвущим воспоминаниям…

***

От автора

Больше глав: https://boosty.to/michail_francuz