Железный Банк

УТРЕННЕЕ ДОСЬЕ

Утро в Браавосе всегда начиналось одинаково — с тумана, пахнущего солью, и гниющей рыбой. Но здесь, за циклопическими базальтовыми стенами Железного Банка, утренний воздух имел иной вкус. Он пах расплавленным сургучом, сухой пылью тысячелетних архивов и застарелым страхом.

Ормеро Вергари шёл по левому крылу нижнего этажа. Его шаги по гладкому чёрному мрамору отдавались глухим, размеренным эхом. Наёмник был, как и всегда, крайне задумчив, что, впрочем, и не удивительно для взыскателя Железного банка.

Здесь не было окон, лишь узкие вентиляционные шахты высоко под сводами. Свет давали тяжёлые железные жаровни, в которых тлели угли, не давая дыма, но источая ровный, мёртвенно-бледный свет. Коридор казался бесконечным. Мимо безмолвными серыми тенями скользили клерки. Никто не поднимал глаз. Никто не здоровался. В левом крыле не было вывесок на тяжелых дубовых дверях, окованных железом. Те, кто сюда попадал, и так прекрасно знали, где оказались.

Ормеро распахнул дверь своего кабинета. Комната была аскетичной, как келья молчаливых братьев на Вестеросе. Никаких гобеленов, никаких ковров. Только массивный стол из морёного дерева, стул с высокой прямой спинкой и огромная карта Браавоса на стене, испещрённая десятками крошечных булавок с цветными головками.

Он повесил плащ на крюк. Темно-синяя шерсть и золотая вязь на груди плотного кожаного доспеха тускло блеснули в свете одинокой свечи на столе.

Ормеро сел, сунул руку в карман брюк и достал небольшую фигурку из потемневшей бронзы. Грубо сработанная собака с оскаленной пастью. Он поставил её на край стола. Ритуал. Привычка из той, другой жизни, воспоминания о которой лежали на дне его разума тяжелым, холодным осадком.

В том мире, где не было ни магии, ни драконов, ни Вольных Городов, он умел находить то, что люди хотели спрятать. Схемы вывода активов, фиктивные банкротства, подставные лица — человеческая жадность была универсальна, менялись лишь декорации. Там он смотрел в светящиеся экраны. Здесь — читал выцветшие пергаменты. Симбиоз чужого опыта и рефлексов коренного браавосийского хищника превратил его в идеальный инструмент Взыскания.

Раздался тихий, почти извиняющийся стук.

— Войди, — голос Ормеро был ровным, без единой эмоциональной окраски.

Дверь приоткрылась, впуская Сетто. Старший клерк-аудитор был похож на жердь, обтянутую серой кожей. Узкие плечи горбились под безразмерной суконной робой, на длинном остром носу блестели капельки пота. Сетто потел всегда, когда приносил контракты высшего приоритета. Сегодня влага проступила даже на его лысеющем лбу.

— Старший взыскатель, — Сетто поклонился, судорожно прижимая к груди пухлую папку из тисненой телячьей кожи. — Доброго вам утра.

— Оно будет добрым, когда ты перестанешь дрожать, Сетто. Положи это на стол.

Клерк подчинился, оставив на полированном дереве влажные отпечатки пальцев. Ормеро не спеша развязал кожаные тесемки.

— Магистр второго ранга Оррен Фалько, — тихо произнес Сетто, переминаясь с ноги на ногу. — Торговый дом Фалько. Заём на строительство малого флота. Сорок тысяч золотых.

Ормеро открыл первую страницу. Его взгляд скользил по ровным строчкам, написанным идеальным почерком аудиторов Банка. В голове мгновенно запустился привычный процесс распаковки данных.

— Семь месяцев просрочки, — констатировал Ормеро, переворачивая лист. — Пять галер. Три пошли ко дну во время осенних штормов у Ступеней. Две гниют в доках без оснастки и команды. Официальный статус — банкрот.

— Именно так, старший взыскатель.

Ормеро усмехнулся. Улыбка получилась хищной, обнажающей белые зубы. Он всмотрелся в опись имущества.

— Галеры затонули. А золото утонуло вместе с ними? — Ормеро поднял холодный, синевато-стальной взгляд на клерка. — Дом на Пурпурном канале, согласно этой бумаге, переписан на некую леди Варию. Это его тёща, я полагаю?

— Да, — Сетто сглотнул. — Сделка оформлена за три дня до того, как пришла весть о шторме.

— Поразительное предчувствие, — сухо заметил Ормеро. В прошлой жизни это называлось инсайдерской торговлей и преднамеренным выводом активов. Суть не менялась. — А что это за пометка на полях? Перевод шести тысяч золотых в векселях через менял на счет в Пентосе. Тоже до шторма?

— Наши агенты в Пентосе подтверждают наличие счета. Но он открыт не на имя магистра.

— Но распоряжается им он. Ясно. Обычная крыса, зажатая в угол собственными долгами. — Ормеро захлопнул папку. Звук удара кожи о дерево заставил Сетто вздрогнуть. — Почему это дело у меня? Здесь работы для двух крепких ребят с дубинками на один вечер. Вытряхнуть из него душу, забрать дом тёщи в счет уплаты пени, векселя обналичить.

Сетто побледнел еще сильнее, сливаясь цветом со своей робой.

— Магистр Фалько… он не просто торговец, старший взыскатель. Он женат на Иллирии Нова.

Ормеро замер. Мозаика в голове мгновенно перестроилась, выдав новую картину политического ландшафта.

— Сестра Первого Заседателя Совета Магистров, — медленно произнес он.

— Именно так.

Повисла тяжелая пауза. В тишине кабинета было слышно только неровное дыхание клерка и слабое потрескивание свечи.

— Первый Держатель направления лично просматривал это досье, — прошептал Сетто, словно боясь, что стены могут подслушивать. — Указание предельно ясное. Деньги должны быть возвращены. Все сорок тысяч, плюс пеня за просрочку. Но скандала быть не должно.

— Определи термин «скандал», Сетто.

Клерк нервно облизал пересохшие губы.

— Нельзя использовать публичное физическое насилие. Нельзя трогать активы, записанные на леди Варию, это вызовет процессуальный гнев Заседателя. Нельзя допустить, чтобы имя Первого Заседателя хоть как-то всплыло в связи с этим долгом. Никаких ночных криков, никаких сломанных ног на ступенях его особняка.

— Я понял, чего нельзя, — Ормеро откинулся на спинку стула, сцепив пальцы на животе. — А что можно?

Сетто опустил глаза в пол.

— Это… это решаете вы, старший взыскатель. Банк доверяет вашему… нестандартному подходу.

«Банк умывает руки», — перевел Ормеро с корпоративного на человеческий. Если он вытащит деньги тихо — получит повышение, о котором давно идут слухи. Кабинет с окнами, право вето на контракты. Если он сорвется, и Совет Магистров поднимет вой об оскорблении чести Заседателя — Железный Банк пожертвует отрядом Вергари, даже не моргнув.

Идеальная ловушка.

— Скажи Первому Держателю, что отдел взысканий принял контракт, — ровно произнес Ормеро.

Сетто выдохнул с таким облегчением, будто с его плеч сняли пудовую гирю. Он низко поклонился и попятился к двери, стремясь как можно скорее покинуть этот холодный, пропитанный расчетом кабинет.

Когда за клерком закрылась дверь, Ормеро взял со стола бронзовую фигурку собаки. Металл успел нагреться от тепла свечи. Он крутил её в пальцах, глядя на закрытую папку досье.

— Значит, без шума, — тихо сказал он в пустоту комнаты. — Что ж, магистр Фалько. Посмотрим, насколько глубоко ты дышишь, когда тебе перекрывают воздух.

Он сунул фигурку в карман, поднялся, накинул плащ с золотыми фибулами и вышел в коридор. Рабочий день только начинался.

КОМАНДА ЗА ЗАВТРАКОМ

Таверна «Три якоря» располагалась на границе Среднего пояса и Доков. Она нависала над темными водами канала, опираясь на покрытые склизкими зелеными водорослями сваи. Внутри всегда стоял полумрак, пахло кислым элем, жареной в чесноке рыбой, мокрой шерстью и дешевым табаком.

Это было их место. Ормеро предпочитал обсуждать грязные дела в грязных местах. Верхний город слишком любил подслушивать. В «Якорях» же крики чаек за окном и гомон пьяных матросов служили лучшей защитой.

Когда Ормеро вошел, его отряд уже занял угловой стол у закопченного очага.

Браано Ортис занимал почти целую скамью. Огромный, шириной в дверной проем, он методично уничтожал жареную баранью ногу, отрывая куски мяса зубами. Его медвежья шкура воняла псиной, а секира из черной стали небрежно привалилась к стене на расстоянии вытянутой руки.

Напротив него сидел Феррего. Сухой, жилистый стрелок-бухгалтер с выражением брезгливости на лице смотрел на свою миску с похлебкой. Он педантично протирал рукавом тусклого коричневого дублета толстые стекла очков. Костяшки его рабочих счетов, висевших на поясе, тихо щелкали при каждом движении.

Малеро Кельни присутствовал за столом, но казался скорее тенью, чем человеком. Он сидел в самом темном углу, закутавшись в свой немаркий плащ, и медленно цедил воду из глиняной кружки. Его водянистые глаза ничего не выражали, но Ормеро знал: Малеро уже успел оценить каждого посетителя в таверне, посчитать выходы и запомнить, кто держит нож в сапоге.

Ормеро молча сел во главе стола. Трактирщик, не дожидаясь заказа, тут же поставил перед ним кувшин темного вина и чистый кубок, после чего поспешно испарился.

— Четыре медяка за миску рыбной похлебки, в которой рыбы меньше, чем совести у портовой девки, — проворчал Феррего, насаживая на кинжал луковицу. — Эта таверна дерет с нас на сорок процентов больше рыночной стоимости. Это оскорбительно.

— Ешь, что дают, счетовод, — пробасил Браано с набитым ртом. Кусок жира стекал по его грубому подбородку. — Для работы нужна сила.

— Для работы нужны мозги и правильный расчет, — парировал Феррего. — Твоя сила лишь ускоряет износ снаряжения. В прошлом месяце ты сломал три двери. Кто вычитал стоимость петель из твоей доли? Я.

Ормеро налил себе вина.

— У нас новый контракт, — негромко произнес он.

За столом мгновенно повисла тишина. Браано перестал жевать. Феррего отложил кинжал. Глаза Малеро на секунду сфокусировались на лице командира.

— Магистр Оррен Фалько, — Ормеро сделал глоток. Вино отдавало дубовой бочкой и терпкой смородиной. — Сорок тысяч золотых. Займ на флот, который пошел на дно.

— Сорок тысяч, — Феррего мгновенно коснулся счетов на поясе. Костяшки щелкнули. — Десять процентов премии за возврат, если контракт стандартный. Четыре тысячи. За вычетом доли Банка и налогов гильдии… Очень рентабельно. Сколько охраны у этого банкрота?

— Человек десять-двенадцать, — подал голос Малеро. Его голос был тихим, шелестящим, как сухие листья. — Двое у ворот, четверо патрулируют периметр сада, остальные внутри. Наемники. Дешевые.

Ормеро не удивился.

— Ты уже пасешь его дом?

— Я слышал, как клерки в порту шептались три дня назад, — Малеро пожал худыми плечами. На его поясе звякнули стеклянные флаконы. — Проявил инициативу. Расположение комнат у меня есть. Фалько спит в восточном крыле.

— Десять человек, — Браано ухмыльнулся, обнажая неровные желтые зубы. Он с хрустом переломил баранью кость пополам. — Я возьму ворота и сад. Вы с Феррего зайдете через крышу. Вытащим его из постели за ноги, подвесим над каналом. Утром деньги будут в Банке.

— Не будут, — Ормеро поставил кубок на стол. — Контракт не стандартный. Фалько женат на сестре Первого Заседателя.

Звук, с которым Феррего уронил свои счеты, показался оглушительным.

— Политический капкан, — процедил бухгалтер, и морщины на его высоком лбу пролегли еще глубже. — Ограничения по воздействию?

— Никакого открытого насилия, — кивнул Ормеро. — Никакого скандала. Никаких сломанных дверей, Браано. Имя Заседателя не должно всплыть. Банк хочет получить деньги, оставив руки в белых перчатках.

Феррего снял очки и начал яростно протирать их подолом чистой рубахи.

— Это снижает рентабельность на шестьдесят процентов! Трудозатраты на скрытое давление, подкуп информаторов, логистику слежки… Мы должны требовать политическую надбавку. За риск. Если мы ошибемся, Банк нас спишет. Шанс провала в таких делах — семь к трем.

— Банк не платит надбавок, Феррего, — рыкнул Браано. — Банк платит за работу. Не нравится — иди считать бочки с селедкой в порт.

— Если бы я хотел считать бочки с селедкой, я бы не сидел здесь с человеком, который пахнет хуже, чем эти бочки! — вспылил Феррего.

Ормеро позволил им выпустить пар. Эта пикировка была привычной, как дыхание. Феррего считал риски, Браано был готов проламывать стены. Именно на этом контрасте Ормеро всегда строил тактику.

Он смотрел на своих людей, но мысли его на секунду скользнули к дому в старом квартале. К Силле, которая наверняка уже готовит ужин, к Линне с ее ядовитыми улыбками, и к Неро… Мальчишка в последнее время стал слишком борзым на улицах. Ормеро потер переносицу.

В этот момент Малеро подался вперед. Тень на его впалых щеках дрогнула.

— Раз уж мы заговорили о рисках, Ормеро, — шелестящий голос разведчика заставил Браано и Феррего замолчать. — Вчера в старом квартале я видел Неро.

Ормеро почувствовал, как внутри сжалась невидимая пружина. Взгляд его светло-голубых глаз стал колким, как битое стекло.

— И?

— Он пасся у таверны «Медный грош». А за ним самим по пятам ходили двое. Серьезные ребята. Движения армейские, клинки держат не для красоты. Я проверил их по своим каналам.

Малеро сделал глоток воды.

— Это люди Фалько. Бывшие охранники из Серебряного дома, теперь на его личном жаловании.

Тишина за столом стала плотной, осязаемой. Браано медленно опустил недоеденную кость на тарелку. Его тяжелый взгляд метнулся к стене, где стояла секира. Феррего перестал протирать очки и надел их обратно, внимательно глядя на командира.

Внутри Ормеро боролись две сущности. Расчетливый пришелец требовал игнорировать совпадение до получения фактов. Старший брат из клана Вергари требовал немедленно найти этих двоих и вскрыть им горла от уха до уха.

— Сначала работа, — голос Ормеро прозвучал тише обычного, но в нем лязгнула сталь, от которой у Феррего по спине пробежал холодок. — Семью я проверю сам.

Он посмотрел на отряд. Сейчас они были не просто инструментами Взыскания. Они были механизмом, который начал раскручиваться.

— Малеро. Возвращаешься к дому Фалько. Мне нужно знать все. Кто к нему приходит, кто уходит. Куда уходит мусор, когда меняют караул, с кем спит его управляющий. Полная карта окружения.

Разведчик молча кивнул и, казалось, еще глубже вжался в тень.

— Браано, — Ормеро повернулся к исполину. — Ты идешь в портовые кабаки. Ищи матросов с тех двух галер, что гниют в доках. И тех, чьи родичи утонули на Ступенях. Выпивка за наш счет. Пусть говорят. Мне нужна их ненависть к Фалько. Люди, которым не заплатили, обижены. Обиженные люди любят делиться секретами.

— Сделаю, — Браано плотоядно улыбнулся. Ему нравились задания, где нужно было просто пить и слушать.

— Феррего. Идешь к клеркам нижней палаты. Меня интересует пентосский счет. Кто, как и когда проводил векселя. Мне нужны даты, подписи и суммы. Перетряхни их архивы так, чтобы они заплакали.

— Вероятность найти прямую связь — около восемнадцати процентов, — пробормотал Феррего, уже доставая из-за пазухи книжку в кожаном переплете и угольный карандаш. — Но если она есть, я ее найду.

— А ты? — спросил Браано.

Ормеро допил вино, бросив на стол серебряную монету.

— А я пойду поговорю с Валерием. Фалько вращается в тех же кругах. Уверен, наш Первый Клинок знает, какие духи предпочитает этот банкрот и чего он боится больше всего.

Ормеро поднялся из-за стола. Пружина внутри была взведена до предела. Контракт больше не был просто бумагой с цифрами и политическими капканами. Теперь, когда на доске появилась фигура Неро, это стало личным. Железный Банк не прощал долгов. Но клан Вергари не прощал угроз.

Предстояло выяснить, кто из них сломает магистра Фалько первым.

— За работу, — бросил Ормеро и шагнул в сырой туман браавосийского дня.