Железный глаз

Капсулу начала бить мелкая дрожь. Это не нормально. Не критично, но и не нормально. Проходим слой облаков, видимость нулевая, идём по приборам. Высота 10 тысяч метров. Почти приземлились. Я всем своим существом ощущаю свист и рёв разрываемой атмосферы. Открываем тормозящие заслонки, запускаем реактивные двигатели.

Дрожь усиливается и экраны начинают мерцать. Что за черт? Это не нормально. Это совсем не нормально. Дрожь переходит в сильнейшую турбулентность, и я понимаю, что счет пошел на секунды. Успеваю дотянутся до ключа и с четвертой попытки вставить его в скважину. Замечаю, что ту же процедуру рядом со мной проделал капитан. Всё, мы на ручном управлении.

Приземление перешло в неконтролируемое падение. Двигатели работают, но ими не управляют. Провожу рукой по сенсорной панели – отклика нет. Запрашиваю отчет голосового помощника – тишина. Похоже теперь мы наедине с этой железякой, искусственный интеллект сдох. Нажимаю две кнопки и тяну за рычаг. Архаичная система, но она срабатывает. С лобового стекла откатывается защитный титановый кожух, а вместо него наползает пленка свето и тепло фильтра.

Есть картинка. Мы падаем. Я застыл парализованный ужасом. Это конец.

- Не спи салага, сейчас поправим курс. А ну-ка, как думаешь может эта пташка планировать?

Спокойный голос капитана выдернул меня из немого ступора. Точно! Он же опытный пилот. В молодости он ни один год пролетал на уже устаревших сейчас самолетах.

Ха! Это ж надо, люди полагались на форму крыла, планирование и реактивную тягу, а не только на гравикомпенсаторы и электромагнитные подушки. Однако сейчас это может спасти нам жизнь.

Капитан открыл перед собой небольшой люк и потянул на себя сдвоенный джойстик. Ё-моё, я уж и забыл, что там рассказывали о ручном управлении, а старик-то, смотри, не задумываясь взял корабль в свои руки.

Капитан потянул рычаг на себя и вдавил несколько кнопок на его боковой панели. Меня вжало в кресло и стало трудно дышать. В глазах потемнело, но я все еще оставался в сознании. Мутное зрение начало возвращаться через полтора десятка секунд, и я с трудом повернул голову. Капитан сидел все такой же прямой, с твердым взглядом и сжатой челюстью, только щеки под действием инерции вытянулись и обвисли. Старик? Нет, этот мужчина еще не растерял ни физической формы, ни твердости характера.

«Стальной мужик» - подумал я и потерял сознание.

Пришел в себя через пару минут. В кресло меня вдавливало значительно меньше, но корабль нещадно трясло. Удар. Сели. Шипение, свист, клекот. Я не знаю, что это, но мы не разбились, а сели!

Сели! Поверить не могу, что я остался жив! В тот миг я понял, что инстинкт самосохранения — это самый сильный инстинкт человека. Это факт. А еще я очень люблю жить! Спасибо капитан!

- Смени пеленки, салага, приземлились. Давненько я аппарат своими руками не садил, но талант не пропьешь, хоть я и пытался. Даю пять минут прийти в себя и дальше действуем по протоколу.

Я вздохнул и нервно закивал. Накатил адреналиновый мандраж и меня затрясло. Капитан заметил мое состояние, усмехнулся и потянул за небольшую ручку. Выкатился не большой ящик, он должен был левитировать на магнитных полозьях, но его днище просто проскрежитало по металлу. Капитан экономным движением достал оттуда фляжку и перебросил мне.

- На, глотни, успокоишься.

Я перехватил фляжку и быстрым нервным движением скрутил с нее крышку. Наверно что-то из сильнодействующих успокоительных или нейрокорректоров. Я припал губами к горлышку и сделал несколько больших торопливых глотков. Кашель разорвал легкие. Вдохнуть я не мог. Сильная рука припечатала мне спину, выбивая остатки воздуха, но и помогая вдохнуть его новую порцию.

- Это что, водка? – еле слышно прохрипел я.

- Помилуйте, королева, разве я позволил бы себе налить даме водки? Это чистый спирт! – ответил капитан, почему-то искажая свой голос, как будто пытаясь парадировать кого-то.

Я еще раз вздохнул и мой разум погрузился в спасительную пелену воспоминаний пока игла аптечки, выстрелившая из подлокотника кресла, восстанавливала гормональный баланс.

Как я здесь очутился? Это была скорее не моя воля – меня заставили, мне пришлось, мне… повезло.

Около двадцати лет назад мир потрясла новость о приближающейся комете. Она летела в нашу солнечную систему и несла страшную угрозу. Так это осветили первые полосы газет, но буквально день спустя пришло опровержение, что траектория кометы никак не может пересечься с Земной и все успокоились. Однако эта новость всколыхнула новый интерес к межзвездным полетам и профессии космонавта. Не исключением стал и я.

Я в те годы как раз заканчивал школу с отличием, занимался самбо и был идеальным кандидатом для освоения этой нелегкой профессии. Я пошел учится в космические силы. Меня манила не судьба пилота или штурмана, я хотел стать не просто членом экипажа, я мечтал стать космическим инженером, и я им стал.

Спустя годы обучения я получил диплом и место в инновационном подразделении дальних межзвездных полетов. Я изучил основы от и до и понимал, что человечество практически готово направить крейсер к далеким звездам. Научно-техническая база уже точно это позволяла, и дело оставалось лишь за физическим оснащение.

Грянул второй удар по сознанию человечества. Комета должна была пройти сквозь кольца Сатурна. Уже скоро, всего через два года. Финансирование нашего проекта многократно усилилось. Это происходило максимально скрытно. Наше государство не хотело ни паники, ни войны со стороны государств, не имеющих подобных программ.

Наши службы информировали, что нечто подобное, на зачаточном уровне разрабатывала одна из западных коммерческих организаций, но они не могли выйти даже из нашей звездной системы. Шансы у них были только на Марсе, но согласно открытым данным, база на нем была разрушена, а без пригодной атмосферы любая экспедиция была обречена. Человечество еще не научилось создавать атмосферу.

Вероятность, что комета изменит курс и столкнется с Землей была настолько минимальна, что переходила грань смехотворной, но наше правительство все еще усилено продолжало подготовку.

Трудно описать, что творилось на Земле, после известия, что комета прошла сквозь кольцо Сатурна и поменяла траекторию. Она неслась к Земле с ужасающей скоростью, что-то около 0.35% скорости света. На нашей базе эта новость была воспринята без массовой истерии. Люди планомерно начали готовиться и спустя восемь дней единственный космический межзвёздный крейсер покинул родную планету и направился к ближайшей потенциально пригодной для жизни планете.

Лишь позднее я узнал, что причиной такого спокойствия и собранности была шипучая смесь нейротрансмитеров, транквилизаторов и, откровенно говоря, наркотиков, которыми нас начали накачивать, как только получили новости о столкновении. Это срезало несколько лет жизни у всех членов экипажа, но сохранило их психическое здоровье, или, как сейчас модно говорить, ментальную устойчивость.

Первый месяц прошел в отходняках. Мы отстраненным сознанием наблюдали как родная планета превращается в красный жидкий шар в ореоле раскаленных брызг. Туман покрывал сознание, а тело пыталось выжить, выводя тучи токсинов из организма. Осознание произошедшего пришло позже. Мы впитывали информацию постепенно и поэтому нас не накрыло глухой пеленой отчаянья.

Мы знали, что мчимся сквозь пространство со скоростью близкой к 1% от световой, и спустя семь лет достигнем пункта нашего назначения. Как я уже говорил, у нас хватало знаний и инструментов для воссоздания цивилизации на другой планете. Наша численность превышала несколько десятков тысяч человек, что стало возможным после изобретения и реализации антигравитационного двигателя. А система замкнутого цикла позволяла существовать до тех пор, пока работает двигатель. (Конечно с учетом фиксированной численности экипажа) Но мы не могли воссоздать атмосферу Земли. Это был наш главный камень преткновения. Нам нужно было найти планету с воздухом пригодным для дыхания.

Корабль мог лететь достаточно долго и его ресурсов вполне хватило бы для достижения трех потенциально подходящих нам планет. В среднем, исходя из удаленного анализа, с вероятностью 26% на каждой из них могла быть атмосфера пригодная для дыхания. Итого вероятность выживания человечества выросло с 0 до 78%, а это не мало. Очень немало.

Так как мы могли достичь лишь трех планет в разных звездных системах, руководством было принято решение оснастить главный крейсер лишь тремя научно-исследовательскими капсулами для спуска на планету и разведки текущей обстановки. Подводить крейсер вплотную к планетам смысла не было, да и несло лишние риски – капсула же отделялась заранее, а затем передавала результаты своих изысканий. Если с капсулой, что-то случалось, то на помощь ей никто не выдвигался. Мы не могли себе позволить потерять на каждой планете больше одной капсулы. Ее гибель говорила об одном – планета для жизни не пригодна.

В экипаж капсулы входило четыре человека. Командир экспедиции, он же капитан корабля, он же опытный пилот, он же 48-летний ветеран Игорь Духов. Космический инженер, он же номинально второй пилот, он же – я, 32-летний Семён Самойленко. Врач, милая женщина, профессионал, 38 лет, Варвара Измайлова. Кажется, она немного комплексовала из-за возраста, но по мне – выглядела она отлично. И научный сотрудник прикладной физики, дерганый, худощавый, высокий, сутулящийся мужчина на вид неопределенного возраста. Из его дела я знал, что ему 41. Его огромные очки на его худощавом лице могли соперничать только с его огромным шнобелем. Про него хотелось сказать паренёк, хоть он и был почти на 10 лет старше меня. В школе мы таких называли ботаник. Эдуард Сапогов.

И все-таки мы здесь. Фух! Я облегченно выдохнул, помогло огненное зелье. Я вновь открыл глаза и огляделся. Почему-то пейзаж вокруг напоминал то ли Сахару во время заката, то ли рассвет на проклятом Марсе. Все вокруг застилал красный песок.

- Командир, у меня со зрением беда или вокруг реально всё красным-красно, с орбиты планета вроде выглядела голубой?

- Точно так, глаза тебя не подводят.

- А что у нас стряслось с приборами, я же правильно понимаю, что мы чуть не разбились?

- Точно так, - повторил он, - планета состоит из железа, что создает сильнейшие электромагнитные наводки, а это в свою очередь выводит из строя всю тонкую электронику. Хорошо, что более грубая электрика лучше экранирована и способна более-менее работать, иначе двигатель и основные системы корабля вышли бы из строя и мы камнем рухнули на поверхность планеты.

Я замолчал, обдумывая только что услышанное. Мешал какой-то свистящий шум заполняющий пространство. Хм, что это? В голову ничего не приходило, и я озвучил свой вопрос.

- Это запасной сжиженный воздух из наших поврежденных контейнеров вырывается в атмосферу планеты, - хмуро оповестил меня капитан.

У меня внутри все похолодело. Я знал, чем это могло грозить.

- Весь?

- Почти, хватит одному человеку на обратный путь или продержаться всем четверым до подлета крейсера.

- А… А что с атмосферой?

- Не понятно. Датчики капсулы оторвало, придется мерить ручными.

Дела-а-а-а.

Мы собрали в общем отсеке и решили выработать план действий. Слово взял Игорь, в нем чувствовалось решимость человека, повидавшего в этой жизни многое.

- Вариантов у нас не очень много. По всем параметрам планета выглядит пригодной для жизни, осталось только узнать пригоден ли воздух. Нужно надеть скафандры и выйти с ручными газоанализаторами наружу. Если Воздух пригоден для дыхания, то трое из нас спокойно остаются ждать здесь, а один летит к крейсеру и приводит его сюда.

- А если не пригоден? – нервно спросил Эдуард.

- А если не пригоден – будем думать.

- У нас есть одна камера для анабиоза, я могу погрузить себя в искусственную кому. Это сохранит потребление кислорода практически до нуля, - подала голос Варя.

А что, не плохая мысль, толку от врача нам сейчас практически нет. Не нужно тратить ресурсы. Похоже капитан решил так же.

- Отличная идея. Есть ли какие-то риски?

- Технология новая и с 20% вероятностью я могу не очнуться.

Ого, так она потенциально жертвовала собой ради успеха миссии. Хотя если мы не передадим данные на крейсер – вероятность выжить всем людям очень сильно упадет. Игорь сипло хмыкнул, покряхтел, но решился.

- Приступай.

День близился к закату, но тянуть с дальнейшими действиями было нельзя. Варя легла в анабиоз. Эдуард и Игорь начали облачаться в скафандры. Я достал и проверил газоанализаторы, они включались.

Спустя пол часа пара моих товарищей шагнули за порог корабля, а еще одна из них погрузилась в глубокий сон, из которого она возможно так и не вернется.

Минуты тянулись мучительно долго. Я изгрыз все ногти на руках, наблюдая за неуклюжим движением мужчин в скафандрах в обзорное лобовое окно капсулы.

Эдуард достал прибор и передал его Игорю. Тот несколько раз попытался нажать на кнопку включения и анализа, но толстый палец перчатки никак не хотел попадать в нужное место. Наконец это произошло, и они жадно впились взглядами в экран детектора. Секунда тянулась за секундой, мгновения растянулись в вечность.

В этот момент Игорь встряхнул прибор и постучал им об коленку. Я видел, как дернулись руки Эдика, но капитан вновь начал нажимать на кнопки прибора постепенно выходя из области моего обзора. В этот момент у меня начался нервный тик. Глаз задергался, и щека начала непроизвольно сокращаться. Я глотнул из фляжки и спустя пару секунд понял, что приговорил все, что было внутри. Тоже мне чистый спирт, пьется как вода.

Успокоится я не мог. Ну где же они? Спустя пару минут я увидел загоревшиеся светодиоды – они в шлюзовом отсеке, их чистят.

Выбежав к ним навстречу я с порога хотел спросить, как все прошло, но осекся, увидев их белые лица.

- Яд?

- Не знаю, - ответил капитан, - прибор показал и цианид, и цинк вместо газа и метан в чистом виде.

- А воздух показал?

- Показал, в одном случае из четырех.

- Так нужно собрать больше статистических данных и вывести вероятности.

- Прибор сдох. В этом магнитном поле мы ничего не узнаем. Остается только один способ.

У меня внутри все похолодело. Я знал, о чем он говорит, и это был способ представляющий основу научного доказательства неподтвержденных теорий, а именно – проверить на практике. Один из нас должен был снять шлем в отрытом пространстве и вдохнуть полной грудью.

Мы знали это, как знали и то, что никто из нас не хотел умирать. Первым молчания не выдержал Эдик.

- Постойте я не хочу умирать. Я на это не подписывался. Я мог еще много лет лететь в космосе и умереть от старости. Все равно до последней планеты доберутся только внуки наших внуков. Я не хочу умирать. Давайте тут без меня.

Меня тоже охватил ужас близкой смерти. Я тоже хотел что-то сказать, но мое горло перехватил ужас. К счастью. Несколькими минутами спустя я понял, какое жалкое зрелище представляет из себя Эдик.

- Будем тянуть жребий, - сказал Игорь.

- Ну нет. Нет, нет и нет. Я ничего тянуть не буду, - заголосил он, - Не троньте меня фашисты!

«Почему фашисты?» - подумал я, но вслух произнес. Произнес же я следующее.

- Я тоже не хочу умирать. Но мы должны проверить воздух. Я против, чтоб это был слепой выбор. Считаю, что он должен быть логически обоснован, - мой голос хрипел и посвистывал, спазм еще не до конца отпустил мышцы.

- И вообще, почему докторша не участвует? Она тоже может выступить в качестве газоанализатора, - завопил худощавый паникёр.

Мы с Игорем переглянулись – в истеричных словах Эдика был смысл. Внутренне согласившись мы кивнули на дверь отсека и двинулись к мед блоку. Эдик радостно улыбаясь шел сзади. Он смог повысить свои шансы на жизнь.

Такой процессией мы дошли до капсулы с Варварой и встали вокруг нее. Она была красива. Былая холодная кожа, расслабленное лицо. Она даже не выглядела живым человеком, просто куколкой.

Неожиданно я услышал свой голос.

- Она очнется с вероятностью 80%. Значит она жива только на 80%. Лучше потерять 80% жизни чем все сто.

Игорь удивленно поднял на меня взгляд.

- Ты предлагаешь отключить ее?

- Да, я предлагаю, - вновь услышал я свой голос, - это логично.

Я не хотел умирать. Совсем не хотел. На самом деле, в тот момент я понял, как безумно хочу жить.

- И даже не попробовать разбудить ее?

- Если мы попробуем ее разбудить с вероятностью 20% она умрет, а значит с вероятностью 20% мы просто потеряем возможность.

Желваки Игоря набухли, а глаза остекленели. Он отрицательно мотнул головой, пытаясь отбросить мои слова как кошмарный сон.

- Игорь, - продолжил я, - ты же знаешь, что я прав.

- Да, - последовал глухой ответ, - везите ее наружу.

Я вместе с Эдиком отсоединил ее от сети питания и оставил лишь резервные аккумуляторы, их должно было хватить с запасом, а затем покатил капсулу к выходу. Игорь уже стоял в скафандре.

Он перехватил ее в шлюзе и сделал нам жест, чтоб мы выметались, что мы поспешно выполнили. Тяжело быть капитаном и принимать решение за всех. Вновь я прилип к обзорному окну капсулы, но теперь рядом со мной находился еще один член экипажа. Я не знал, к кому из нас я испытываю большее отвращение, к нему или к себе. Хотя вру, конечно знал. Эдик хотя бы не врал ни себе ни нам.

Мы увидели, как Игорь вывозит на площадку Варвару, приближается к ее голове и снимает дыхательную маску. Тело даже не шелохнулось. Если она умрет – она умрет во сне. Ей не будет больно. Надеюсь.

Шли секунды или века, мгновения или вечность.

Неожиданно мое сердце сбилось с ритма – Игорь сел на корточки и обхватил голову руками.

Рядом заскулил Эдуард. Научный сотрудник, гад, гнида!

Я не мог поверить, не мог отвести взгляд, не мог толком вдохнуть. Грудь начало разрывать и со всхлипом я втянул воздух. Выдохнул уже со слезами. Кислорода здесь нет, а значит мы все умрем. Все. И те, что на крейсере – тоже. Это конец. Меня начала накрывать паника.

Как мы встретили Игоря я уже не помню, все как в тумане. Он закатил Варино тело, скинул костюм и молча направился в общую комнату. Говорить не хотелось, но было нужно. Я слабо вытолкнул из себя:

- Она умерла?

Игорь хмуро поднял на меня взгляд и спросил:

- Сёма, ты дурак?

Я понял, всю бессмысленность своего вопроса и замолчал. Рядом шмыгал носом Эдик. Шмыгал и молчал. Слово вновь взял Игорь. Стальной мужик.

- От чего она умерла мы не знаем.

Мы в удивлении подняли на него глаза.

- В смысле?

- Когда запищал ее монитор, я понял, что она мертва. Но что стало причиной смерти – не понятно. Из-за этого чертова электромагнитного поля отключились приборы, поддерживающие в ней жизнь. Видимо металл обшивки корабля все-таки немного экранировал его, позволяя системе жизнеобеспечения работать.

Он остановился, перевел дух и продолжил.

- Причина смерти не ясна. Нужна повторная проверка.

Я с омерзением увидел, что Эдика аж затрясло. Слишком часто сегодня сменялось состояние тупой безысходности, безумной надежды и смертельной угрозы. В отражении хромированной трубы воздуховода я увидел себя и понял, что выгляжу не лучше. В моих глазах начинало сверкать безумие.

Я перевел взгляд обратно и увидел, как капитан снимает носок, у меня на глазах отрывает от своего мундира две верхние белые пуговицы и одну нижнюю, а затем забрасывает их внутрь.

Непрерывное изображение, поступающее от глаз к мозгу, сменилось покадровыми картинками.

Вот мне дают выбрать, вот рука внутри, вот пуговица на ладони. Белая. Вот носок повернулся в сторону Эдика. Тот ошалело крутит лохматой головой, взгляд безумен. Сквозь вату тумана долетает гулкий голос.

- Нееееет. Я не могу. Не! Мо! Гу!

Тогда мозолистая ладонь проходит в горловину носка. Белая пуговица.

- Стойте, стойте. Я знаю, как экранировать газоанализатор, я же физик, а у нас есть еще один прибор. Давайте хотя бы попробуем.

Мы с Игорем мрачно молчали. Нам не нравилась эта идея. Варя умерла именно в такой ситуации, и у нее не было даже шанса. Но и в его словах был смысл. Если он правда мог что-то сделать – глупо было бы не попробовать.

Спустя три часа прибор в защитном кожухе лежал на столе перед нами.

- Ты че, дурила, просто обернул его фольгой?

- А что такого? Закрытый контур металла экранирует электромагнитное поле, но не препятствует доступу газа. Это как звонить из лифта.

- Ну ты и гнида, Эдик. Если это сработает жизнь Вари будет на твоих руках, - прошипел я.

- А че я? А че я-то? – заголосил он, - Я это только что придумал, у меня мозг под угрозой жизни работает быстрее. А отключить ее ты предложил.

- Пошли, - буркнул Игорь.

- Ну нееет, - опять заверещал Эдик, - Я там был, и Игорь был, а вот этот халявщик всё на корабле отсиживается. Если у нас всё по справедливости – пусть он и идёт.

Я почему-то был готов к этому. Даже не стал возражать. Просто кивнул.

Кажется, капитан почувствовал мое состояние.

- Я пойду с ним.

На том и решили.

Мы облачились в скафандры и, подхватив прибор, покинули недра корабля. Шаг, второй, не так уж и страшно. И правда похоже на земную пустыню, хоть и нет больше Земли. Руку оттягивал газоанализатор, килограмма два, хотя мне казалось, что он должен быть не больше килограмма. Я повесил его на пояс и пристегнул карабином.

В моем шлеме прозвучал голос Эдика.

- Ты должен повредить шлем капитана.

- Что? – я сначала не понял, что он использует частный канал, - ты сдурел что ли?

- А ты сам посуди. Экранировать прибор с таким мощным полем не реально, я что должен был умирать? Я установил в него заряд взрывчатки и сейчас слежу за тобой через лобовое стекло.

Я обернулся и увидел, как он с гнусной улыбочкой помахал мне рукой.

- Если ты повредишь шлем капитана – мы проверим, что с атмосферой. Если все нормально – то ты козел и пойдешь под трибунал, а я белый и пушистый, а если нет – то мы точно будем это знать, а капитан погибнет. - он перевел дыхание, - а вот если ты не повредишь шлем, то я взорву бомбу и это раскурочит уже твой скафандр. Сразу не убъет и ты успеешь наглотаться местного воздуха. Я скажу, что допустил техническую ошибку, атмосфера будет проанализирована, а ты вскоре умрёшь от ран, потому что врача у нас больше нет.

Туман отчаянья заволок мое сознание. Человеку нельзя переносить столько потрясений в один день. Я не спал много часов, я вымотан, я несколько раз был на краю гибели, я ни раз уже похоронил всё человечество, я видел смерть товарища, а сейчас я должен был убить сам. Да что ты сдох, гнида учёная!

Дальше все происходило как во сне, я видел себя со стороны и не мог никак этому помешать. Игорь отошел на несколько шагов разравнял в песке площадку.

- Устанавливай его здесь, - сказал он и неуклюже ткнул пальцем в землю.

Я подошел ближе, встал у Игоря за спиной, потянулся к газоанализатору на поясе, в руки ткнулась ультразвуковая виброотвертка висевшая на поясе. Вспышка.

Кусок вибрирующей стали должен был только пробить скафандр в области шеи не повредив человеку и впустить туда газ из атмосферы, но капитан был ветераном и видимо успел что-то почувствовать. Он даже успел среагировать. Почти успел.

Отвертка не только вспорола ткань костюма. Она вспорола ткань, кожу, мышцы, артерию, а в итоги и перебила шейный позвонок.

Мразь! Какая же я трусливая мразь!

Я подхватил парализованное тело капитана и уложил на землю. Из его артерии на шее хлестала кровь, а он даже не мог ее зажать. Теперь было не понятно от чего он умирает. Я повернулся к кораблю. И увидел Эдуарда. Он с силой вдавливал кнопку на пульте дистанционного управления. Он пытался меня взорвать, но взрыва не было.

Я понял все.

Воздуха в капсуле было только на одного человека. Он планировал убить нас обоих и вернутся на крейсер доживать свой век. Если сюда все-таки отправят второй челнок – мы будем мертвы и не сможем рассказать, что тут произошло, а если не отправят, то еще лучше.

В его плане я должен был умереть. Однозначно.

Но… Вмешался случай. Не сработал пульт дистанционного управления. Корпус корабля ослаблял сигнал, а магнитное поле искажало те крохи, что пробивались сквозь обшивку.

Я быстро метнулся к капсуле, я точно знал, как она устроена, я сам ее проектировал и сам собирал. Виброотвертка врубилась в защитный кожух у ног-стоек капсулы, этот металл не был предназначен противодействовать космосу, он был в доступе только при посадке, когда стойки откидывались. Мягкий кожух отлетел в сторону, за ним последовала теплоизоляция, свинцовая прослойка. Я рванул гофру гидропривода, пробил бачек с нагнетающей ртутью и горстью ухватив провода вырвал их с мясом. Генератор поймал короткое замыкание, двигатель полыхнул и механические замки закрылись уже навсегда. Открыть их теперь можно было только ломом, но я не хотел давать этому гаду и мизерного шанса.

Я снял с пояса атомарную горелку и, подойдя к входному шлюзу на весь ее заряд запаял вход. Все, гнида, теперь ты сгниешь заживо в этой металлической могиле.

Я упал без чувств.

В себя я пришел от пронзительного воя-плача, раздававшегося в моем шлеме.

- А-а-а-а-а. Ты все сломал. Слома-а-а-а-л!

Мне почему-то вспомнилась экранизация старого фэнтэзийного романа. Там странное существо вопило: «Она пропала! Моя прелесть пропала! Голум…»

Эдик голосил так же. Пока я был в отключке, он понял, что уже ничего не может сделать и должен будет просто умереть. Воздух закончится раньше, чем пища. Прощай погань.

Я встал и шатаясь пошел прочь от корабля. Спустя несколько минут истерика в динамике начала прерываться. Электромагнитное поле перебивало сигнал.

Я шел по красной пустыне. Или плыл по красному морю. Я был раком-отшельником, заключенным в свой панцирь. Вынужден тащить на себе защиту от всего мира. Я был песчинкой, которую ветер носит по бескрайней пустыне. Туда. Сюда. Туда. Сюда. Я падаю на песок, ползу, качусь, кувыркаюсь по красным дюнам. Куда я иду? Зачем? Ветер несет меня как песчинку по красному морю враждебных дюн.

Я вынырнул из безумия, лишь упав с небольшого утеса и сильно треснувшись головой о камень.

Я сел, путный взгляд поднялся с моих ног вверх и уперся в зыблемую гладь океана. По кромке пляжа лежали разбросанные засыхающие зеленые водоросли в которых копошились мелкие рачки. Зеленые водоросли…

Фотосинтез!

Пронеслось в моей голове.

Фото! Мать его! Синтез!

Неверным движением я сдернул с головы шлем и вдохнул полной грудью свежий морской воздух и заплакал. Мы приземлились не на железной планете. Это было лишь железное плато. Ржавый глаз живой голубой планеты. Просто не повезло. Мне, нам, Всем.

Тишина…

Я прилетел с тремя членами экипажа два дня назад. С моей подачи убили одного товарища, второго я убил своими руками, а третьего обрек на медленную смерть от удушья без надежды на спасение. Новый дом был найден, но я лишил человечество этой возможности.

Спустя семьдесят два часа, не получив от нас вестей, крейсер отправится к следующей планете в надежде найти новый дом. А я останусь здесь. Один. Умирать от старости. Таймер тихо отмеряет секунды. Я должен успеть записать последнюю историю землянина. А потом перестать существовать.

Тишина…

Я закончил последнюю историю. На таймере 00:27:12.