Железный лев. Том 4. Путь силы

1851, январь, 3. Казань

- Пожар! Пожар! – закричал кто-то на улице.

Отчего Лев и проснулся.

Рядом сопела супруга… снова беременная. С этим он не медлил – процесс-то приятный и жена красивая. Так что, стараясь её не разбудить, он осторожно встал, чтобы оглядеться и сразу приметил какие-то отблески в окне со стороны университета.

Решительным шагом подошёл к окну и, накинув, подхваченный по пути тёплый халат, вышел на балкон. Поёжился. Чай не май месяц. Зато отсюда стало хорошо видно – какой-то из корпусов университета занимался огнём. А внизу, прямо по снегу, в ту сторону бежал братец Митя. В своём халате и тёплых домашних тапочках.

- Вот безумец! – ахнул Лев.

Вернулся в комнату, прикрыв за собой дверь.

- Что случилось? – сонно потянувшись, спросила Наталья, которая всё же проснулась.

- Университет горит. – сухо ответил муж, быстро одеваясь.

- ЧТО?! Но как?!

- Самому интересно. Кажется, медицинская лаборатория. Митя как спал, так и рванул туда, чуть ли не в исподнем.

- Боже…

Минуты через две, застёгивая последние пуговицы, Лев Николаевич спустил в холл, где собирались уже многие обитатели особняка. Накинул шубу с шапкой. И во главе этого импровизированного отряда направился следом за братом – к пожару.

Где-то вдали зазвенел колокол.

Это на главной каланче, заприметив огонь, поднимали дежурную команду. После того страшного пожара, когда чуть весь город не выгорел, в этот вопрос вложились.

Хорошо так.

Душевно.

Башню кирпичную построили высокую с постоянным остеклённым постом наблюдения. И колоколом особой тональности – весьма мерзкой. Не перепутаешь. А у её основания возвели пожарную часть с круглосуточным дежурством.

Все «кареты пожарные» представляли собой простые фургоны с бочками и помпами. Плюс четыре места для пассажиров. Инструменты всякие вроде багров, ломов и топоров. Сборные лестницы. А у самих бойцов – каски защитные и одежда подходящая.

Вот.

Таких расчётов утвердились держать дюжину. Меняя на них людей по графику сутки – трое. Совокупно с прочими – полторы сотни сотрудников! Но для растущего города, который уже перевалил за семьдесят тысяч[1], это не выглядело перебором. Граф даже настаивал на том, чтобы увеличить штаты. Но губернатор пока держался, не видя смысла в том, чтобы тратиться ещё…

Так или иначе, когда Лев Николаевич со своими людьми подошёл к горящему зданию Медицинского факультета, туда уже стали подъезжать пожарные экипажи.

Огонь же занимался всё сильнее.

- Не спасти, - покачав головой, произнёс командир смены.

- На другие корпуса огонь не перекинется?

- Нет. Не думаю. Жар небольшой, а они каменные. Снег лежит. Вон – видите, тает на крышах. Отчего всё сыростью покрыто. Начнёт подсыхать – мы из бочек подмочим.

- А сюда лить не будете?

- Нет. Не совладать уже. Оно внутри горит. Воды нам не хватит. Только дыма наведём…

И в это момент из дверей медицинского факультета выбежал Дмитрий Николаевич Толстой. Младший брат. Митя. Тот самый, который связал свою жизнь с медициной, а точнее, с фармакологией. И уже имел на своём счету аспирин. Не просто открытый, но и освоенный в небольшом производстве, весьма надо сказать доходном. Ибо продавался пока ещё очень дорого, поставляясь только для богатых и влиятельных людей, как России, так и Европы.

Выскочил, значит, Митя.

И в снег рыбкой. Благо, что сугроб шагах в тридцати стоял большой.

Люди за ним.

Ну и за ноги вытащили обратно.

А он стоит в обгорелой, ещё тлеющей одежде, чуть обожжённый да чумазый и улыбается.

- Вы здоровы? – поинтересовался медик, который уже сюда прибыл.

Тот молча кивнул.

- А говорить можете?

- Могу, - ответил Митя удивительно счастливым голосом.

- Доктор, мне его состояние совсем не нравится. – хмуро произнёс Лев Николаевич. – Он головой где ударился? Или надышался дыма какого? От него такой эффект случается вообще?

- От обычного – нет. Но это же медицинский факультет. Могли запасы каких-нибудь препаратов загореться.

- Да чего вы?! – вскинулся Митя. – Я спас! Понимаете?! СПАС!

- Чего вы спасли? – осторожно спросил медик.

- Больше шести лет работ! Вот! – произнёс братец и погладил толстостенный, герметично закрытый контейнер из стекла с какой-то странной белёсой бурдой внутри.

- А что это?

- Номер три, - ответил Митя, глядя на Льва, отчего тот пару раз глазами хлопнул и расплылся в такой же идиотской улыбке…

Ещё в 1843 году Лев Николаевич поставил своему брату интересные и интригующие задачи, связанные с получением аспирина, пенициллина и стрептомицина.

Первый ему надлежало выделить из коры ивы, второй – из плесени дыни, а третий – с каких-то организмов, образующихся в почве вокруг продуктов гниения. Как помнил Лев, так и рассказал.

С аспирином Митя справился легко. Благо, что ему очень помог Зинин, как с выделением, так и с последующим промышленным синтезом. А вот дальше начались сложности.

Плесеней-то разных много.

Поэтому Дмитрий Николаевич Толстой организовал большую лабораторию на семнадцать сотрудников, в которой начал ставить массовые опыты на потоке. Благо, что братец не поскупился и закупил или изготовил всё потребное. В сущности, на текущий момент в этом медицинском факультете была самая продвинутая и передовая лаборатория в мире. Причём с хорошим таким отрывом. Особенно после того, как Лев Николаевич сумел сманить Карла Цейса. Ведь тот только в 1847 году наладил производство простеньких микроскопов и поначалу мыкался. А тут такое предложение…

И опять же Зинин принял самое деятельное участие в организации и оснащении этой лаборатории. А также постановки массовых параллельных опытов. Нужно было добиться надёжного поражения болезнетворных микроорганизмов выбранной культурой. И дальше уже крутится от выведенных колоний.

Не штаммов. Колоний. Что грубее, но не в той они были ситуации. И некоторые лишние риски погоды не делали…

Каков был шанс успеха?

Пятьдесят на пятьдесят, то есть, полная неопределённость. Так-то да, если всё подходящее оборудование имеется и отлажена работа со штаммами, на тот или иной препарат ушло бы два-три года, вряд ли больше. Ведь было ясно куда рыть… Но дело затянулось.

Опыты шли за опытами.

Год за годом.

А устойчивого результата получить не выходило…

И вот, наконец, он есть.

Номер три – стрептомицин. Хотя Лев рассчитывал на то, что его опередит пенициллин. Но нет… Оставалось теперь придумать, как эту колонию размножать, стараясь избегать мутаций и изменений.

- Это заразно? – осторожно поинтересовался медик.

- Он смог! Понимаете?! СМОГ!

- Что смог?

- Да неважно! – радостно улыбаясь от уха до уха и обнимая такого же брата, произнёс Лев Николаевич.

Исследования-то были секретными.

Шутка ли? Действенное средство от неизлечимого туберкулёза. За него можно из влиятельных персон ТАКОЕ вытянуть – ух! Во всяком случае, поначалу. Пока не получится промышленно его производить. В лаборатории ведь не разбежишься. Сколько там? Килограмм в месяц? Десять?..

Так улыбаясь и нервно хихикая, братья и отправились в особняк.

Все присутствующие проводили их странным и несколько напряжённым взглядом. И старший смены пожарных выдал общую мысль:

- Ничего не понимаю!

Впрочем, почти сразу появились губернатор с Лобачевским, прикатив вместе из кремля. Отчего всем стало резко не до задумчивости…

[1] В оригинальной истории 1840 году население Казани было 41 тысяча, в 1863 году – 63 тысячи. В этой истории, город развивался куда бодрее.