Жена Огненного лорда

- Осторожно!

От крика Йена я едва не уронила черепушку, которую держала в руках. Брат ловко подхватил реликт, заботливо прижал к своей груди и посмотрел на меня осуждающе:

- Роза, сколько раз тебе говорили не трогать черепа на этой полке?

- А что в них особенного? – обиженно надулась я, искренне не понимая, почему брат на меня злится.

Йен выставил вверх указательный палец и важным тоном сказал:

- Вот этот образец – очень редкий череп восьмирогого демона, ему несколько сотен лет. Низшие демоны в основном четырехрогие или двурогие. Черепа с количеством рогов больше четырех – большая редкость, а уж восьмирогий вообще существует в единственном числе.

Я скептически скривила рот.

- А вот и неправда. Я только неделю назад видела восьмирогий череп за Лысым холмом.

Брат сначала мигнул с недоумением, потом его глаза расширились и он вскрикнул:

- Роза, ты опять одна ходила к Границе?! Сколько раз я тебе...

Тут Йен выдохнул, словно сдаваясь, и закрыл лицо ладонью. А когда убрал руку от лица, не глядя на меня, вернул на полку череп восьмирогого демона. Какое-то время он педантично вытирал пыль на «особенной» полке, к которой мне строго-настрого было велено не приближаться, и делал вид, что меня не замечает.

Однако хватило Йена ненадолго. Он скосил на меня глаза, потом посмотрел по сторонам, видимо, чтобы убедиться, что рядом нет родителей, и, уже не скрывая оживления, спросил:

- Не обманываешь? Ты действительно видела восьмирогий череп за Лысым холмом?

Я живо кивнула:

- Клянусь. Не обманываю. – И заговорщически зашептала: - Своими глазами видела, и даже рога подсчитала. Хотела его домой утащить, но побоялась. Пришлось бы рассказывать, где я его нашла, и папа бы меня отругал, что сама ходила к Границе. К тому же, - я сморщила нос, - он был тяжеленный. Я б его аж оттуда не дотащила.

- Хм. - Йен явно заинтересовался. – Сходить, что ли, к Лысому холму? Еще один восьмирогий череп в коллекцию... Папе понравится. Он будет рад такому подарку.

Я согласно покивала.

Эбрахам Торн был заядлым коллекционером. И коллекционировал он не старые монеты, не редкие вина или антиквариат. Он коллекционировал черепа демонов. Редкий череп в коллекции приводил его в приподнятое настроение на неделю. Он запирался у себя в кабинете на втором этаже и исследовал свою находку, конспектировал выводы о ней, сравнивал с теми образцами, которые заполучил ранее. При этом спокойно мог забывать позавтракать или пообедать, а иногда просиживал с находкой целую ночь, отринув сон.

Конечно, папа будет в восторге, если Йен принесет ему еще один восьмирогий череп. Это меня он отругает, потому что я слишком маленькая, чтобы гулять по Запретному лесу в одиночку. А мой старший брат уже взрослый, и магия Торнов в нем уже вступила в силу. Я немного завидовала Йену. Мне тоже хотелось получить похвалу отца.

Йен широко улыбнулся, и заявил, явно приняв решение:

- Схожу завтра после обеда.

Он наклонился ко мне пониже и похвалил:

- Все-таки ты молодец, что рассказала мне. – А потом, сделав серьезное лицо, для порядка добавил: - Но в следующий раз не ходи одна к Границе, ладно? Обещаешь?

Я скрестила за спиной пальцы, как делала всегда, когда собиралась обмануть:

- Ладно, не буду, - на голубом глазу пообещала я.

Йен усмехнулся, снова широко улыбнувшись.

- Пальцы скрестила? – засмеялся он, и я, кивнув, тоже засмеялась, совсем не расстроившись, что меня рассекретили.

Йен знал меня, как облупленную. Все-таки он мой старший брат.

Тут я заметила, что лицо Йена снова стало серьезным, но в этот раз по-другому. Сейчас он не притворялся. Взгляд брата чуть перемещался по стенам комнаты и в то же время был отсутствующим, одновременно он словно прислушивался к чему-то.

Я знала это выражение лица.

- Чужие? – спросила я, и Йен, не глядя на меня, кивнул:

- Кажется, у нас гости.

Способность чувствовать чужаков была у Йена с детства. Собственно, она была у всех Торнов, но проявлялась с разной силой. У Йена – очень сильно, задолго до того, как магия Торнов пробудилась в нем полностью. Папа говорил, что такая способность у Торнов обнаруживает себя только рядом с Границей – здесь, в Запретном лесу, где стояло наше поместье. Не зря же Торны были хранителями Границы.

Каждый раз, когда Йен чувствовал появление чужих в Запретном лесу, он выглядел настороженно. На секунду мне показалось, что в этот раз что-то не так – помимо настороженности, в лице брата промелькнула тревога, которая сразу же передалась мне. Однако уже в следующий миг он повернулся ко мне, увидел, что я внимательно смотрю на него и улыбнулся:

- Пожалуй, проверю, кто к нам пожаловал. Наверняка это родня нашей матушки, Гриндэйлы. Может быть, и кузина Мадалин с ними, как думаешь?

Я лишь пожала плечами и немного скривилась, тотчас позабыв о тревоге. Йен был увлечен кузиной Мадалин и я немного ревновала, что все внимание брата доставалось ей, когда Гриндэйлы приезжали в гости.

- Посиди пока здесь, и не вздумай идти в Запретный лес одна! Скоро вернусь! – сказал Йен и был таков.

Оставшись одна в комнате, я какое-то время скучающим взглядом осматривала полки с черепушками. Ну и какой в них смысл, если их нельзя трогать? Тут мне в голову пришла идея. А не воспользоваться ли мне тайным ходом – не пойти ли посмотреть, чем занят папа?

Подбежав к высоким напольным часам, я легко отодвинула их в сторону – часы были большие, выше меня ростом, но двигались на специальном механизме, поэтому мне даже не пришлось прилагать усилий. За часами пряталась узкая винтовая лестница, ведущая на второй этаж, в маленькую библиотеку, которая одновременно служила для папы рабочим кабинетом.

Часы я задвинула, чтобы никто не догадался, что тайным ходом воспользовались, и тихонько, на цыпочках, стала подниматься наверх. Преодолев подъем по лестнице, я поднялась на второй этаж. Здесь вход в папин кабинет закрывали точно такие же большие напольные часы, но в этот раз я не торопилась их отодвигать. Подошла поближе, приникла к отверстиям в задней стенке часов и тотчас увидела двоих: Эбрахама и Эбигейл Торнов.

Отец сидел за письменным столом в своеобразном гнезде из книжных шкафов, а мама стояла рядом с ним. Судя по подносу на столе и маленькой фарфоровой чашечке, она только что принесла папе чай.

- Эйб, отвлекись от своих записей, - с лаской в голосе протянула мама. – Я сделала тебе чай, как ты любишь – с бергамотом, лепестками василька и розы.

Эбрахам Торн поднял голову, посмотрел на жену и улыбнулся. Отложив свои записи, он отпил чая, помычал от удовольствия и снова посмотрел на Эбигейл, после чего отставил в сторону чашку. Не вставая, положил ладони маме на талию и с таинственным видом поцеловал ее... живот.

Я озадаченно поморгала. Что это значит? А потом папа поднял голову, улыбнулся маме и спросил:

- Как поживает наш Каллум?

Мама коротко рассмеялась, нежно убрав упавшие папе на лоб пряди.

- Ты торопишься, Эйб. Вообще-то это вполне может быть Дэйзи.

Папа покачал головой:

- Еще одна девочка, похожая на Розу? Смилостивься, Эбигейл, наш Йен едва справляется с одной озорницей, которая – о, малышка Роза зря думает, что я не в курсе! – в одиночку гуляет в Запретном лесу и даже ходит к самой Границе. Как же наш сын управится с двумя? Нет, Йену срочно нужен помощник – хороший, ответственный брат.

Мои глаза широко распахнулись, а рот раскрылся так, что туда не только муха – целый рой мух спокойно мог бы залететь. Я едва не запищала от такой новости и даже почти подпрыгнула, но вовремя сдержалась и зажала себе рот руками.

Ребенок?! Они же сейчас говорят о том, что скоро у меня будет братик или сестричка?!

Случайно подслушанная новость привела меня в такой восторг, что я с трудом сдерживалась, чтобы не издавать никаких звуков. Больше всего мне хотелось побежать вниз и завопить: «Йен, ты представляешь, а у нас скоро будет!...»

Но я проявила поистине героические усилия, чтобы не выдать себя.

Мама лишь посмеялась над словами отца, а потом бросила взгляд на его записи. С ее лица сошла веселость.

- Эйб... – произнесла она и, помолчав, закончила: - Все так серьезно?

Отец проследил за ее взглядом, и его улыбка тоже погасла. Он тяжело вздохнул:

- Похоже, что да. Совет Гильдии все больше склоняется к решению запечатать силы Торнов. Кто-то ведет тайную работу с членами Совета. Еще вчера всего трое были за, а сейчас уже пятеро. Шантаж, угрозы или уговоры – не могу сказать, чем их убеждают, но кто-то, видимо, использует любые методы, потому что в своем стремлении он достигает успеха.

- Но почему, Эйб?! – возмущенно воскликнула мама. – Разве не мы всегда служили на страже Границы, посвящая себя всецело защите человечества?! Почему Совет идет против нас?!

Отец нашел руку матери, и мягко сжав пальцы, поцеловал ладонь – как будто хотел успокоить.

- Они говорят, что множатся подозрения в преданности Торнов.

- Почему?

- Прорывы случаются все чаще, Эбигейл. А за ними следуют нападения низших демонов на людей. Наблюдатели утверждают, что фиксировали целые течения демонических сил сквозь расколы в ткани Границы. Нас уже прямо обвиняют в том, что Торны, как хранители, умышленно создают расколы, чтобы подпитывать свое могущество силой демонов. У них нет доказательств, но... подозрения сильны.

- Но ведь мы не делаем ничего такого, Эйб! – негодовала мама. – Никто из нас. Как они смеют обвинять нас? Торны всегда преданно служили королевству и людям!

Эбрахам Торн покивал, задумавшись:

- Так пока что думает большинство членов Совета. Но кто-то поистине виртуозно владеет даром убеждения. И этот человек склонил на свою сторону и настроил против нас уже пятерых, Эбигейл.

- На кого ты думаешь? – с тревогой в голосе спросила мама.

Эбрахам Торн снова вздохнул.

- У меня есть только предположения, милая. К примеру... Одним из тех, кто сильнее прочих хотел бы навсегда запечатать Границу, является молодой лорд Кингсворд.

Я видела, как мама нахмурилась. Лорда Кингсворда я видела лишь однажды. Он приезжал к нам в поместье вместе с еще двумя магами. Здесь периодически бывали маги Гильдии: наблюдатели, охотники, важные люди из Совета – к этому семейство Торнов было привыкшим. Меня, правда, к таким гостям не пускали, но иногда мне удавалось тайком подсмотреть. Вот и за лордом Кингсвордом я немножко подсмотрела.

Он был пугающим. Наверное, по большей части из-за шрама на лице, но не только. Лорд был молод – немногим старше моего брата Йена. Но Йен был веселым, и его лицо даже для меня всегда было открытой книгой. Мысли брата были простыми и понятными: помогать отцу, следить за мной, ценить маленькие радости жизни, вроде того, чтобы сделать приятный подарок папе, подарив ему еще один редкий восьмирогий череп. А лорд Кингсворд...

Его лицо было похоже на маску – по нему совершенно ничего нельзя было прочитать. Даже если он улыбался, это была не открытая жизнерадостная улыбка, как у Йена. Лорд Кингсворд улыбался вовсе не потому, что ему было весело. Его улыбка была обманом. Это пугает, когда ты не можешь разгадать, что у человека на уме. С другой стороны, он показался мне очень таинственным. И я даже немножко была заинтригована.

Тем временем мама спросила у отца:

- Это из-за его семьи? Я помню эту историю. Несколько лет назад свора низших демонов напала на особняк Кингсвордов.

Отец покивал:

- Лорд и леди Кингсворд в ту ночь погибли, а их младший сын после нападения демонов стал калекой, не способным ходить.

- Судьба поступила жестоко с молодым лордом Кингсвордом, - сказала мама. – Мне очень жаль его... Но какое отношение к этой трагедии имеем мы, Эйб?

Отец ответил:

- Райан Кингсворд никогда не скрывал своих целей. Он стремится сделать так, чтобы Граница была закрыта настолько надежно, чтобы ни один демон больше не проник в наш мир. Иногда, когда человек одержим какими-то целями, он не может быть объективным – ему нужен повод, чтобы найти виноватых и наказать. Разломы действительно участились, Эбигейл. – Отец покачал головой. – Я не могу понять причин этого, и мне нужно время, чтобы во всем разобраться, но времени мне не дают. Торнов удобно назначить виноватыми – вот и весь вопрос.

- Ты говорил, у тебя несколько предположений о том, кто плетет интриги против нас в Совете, - напомнила мама. – Кто еще это может быть, кроме лорда Кингсворда?

Отец задумался и не спешил отвечать. Потом наконец произнес:

- У меня есть еще одно предположение. Но если оно верное, то... это очень плохо для нас, милая. Намного хуже, чем одержимый желанием запечатать Границу лорд Кингсворд.

- О ком ты говоришь, Эйб? Скажи мне, - попросила мама.

- Хорошо, я скажу. Но прошу тебя, пока держать мои слова в тайне.

- Ты хорошо знаешь меня, Эйб, - ответила мама, - я никогда не сделаю того, что может навредить тебе или нашей семье. Поэтому сделаю так, как ты просишь. – Она улыбнулась. – Я всегда была послушной женой, верно?

Эбрахам Торн тоже улыбнулся, и снова нашел руку мамы для поцелуя.

- Я не мог бы желать лучшей жены для себя, милая.

Его лицо тотчас посерьезнело.

- Я думаю, что человеком, который настраивает против Торнов Совет Гильдии, может быть...

То ли я не расслышала, что сказал папа дальше, то ли он не договорил, потому что в этот момент раздались громкие шаги на лестнице и в комнату вбежал Йен.

- Отец!

Брат был не на шутку встревожен, его волосы растрепались, как будто он мчал сюда во весь опор.

- Что случилось, Йен? – спросил отец, вставая.

Я видела, как брат посмотрел на мать и поджал губы, как будто не хотел говорить при ней.

- Йен, - строго поторопил его отец.

Брат сильно нахмурился, а потом наконец дрогнувшим голосом сообщил:

- У нас гости, отец. К поместью приближается королевская инквизиция.

Лицо отца исказилось от гнева и досады, он крепко сжал веки и со всей силы ударил кулаком по столу.

- Слишком скоро! Слишком скоро и неожиданно, - произнес он, открывая глаза и запрокидывая голову назад, чтобы сделать глубокий вдох – так он призывал себя к терпению, я знала эту привычку папы.

- Где Роза? – спросил он брата.

Йен покачал головой.

- Я не могу ее найти. Когда я уходил, она была в гостиной, но сейчас ее там нет.

- Поищи ее в доме, Йен, но долго не задерживайся. Вполне возможно, что Роза убежала в Запретный лес.

Йен кивнул.

- Она могла пойти к Лысому холму, отец. Роза нашла там восьмирогий череп, и, зная ее, не удивлюсь, если она все-таки решила вернуться за ним.

Отец кивнул.

- Да, это возможно. Поищи ее в доме, но если не отзовется, отправляйся сразу к Лысому холму, но во что бы то ни стало найди ее. В доме тебе долго оставаться нельзя, Йен. Ты должен уйти от инквизиции. Не попадись им в руки, сын, слышишь?

Йен быстро кивнул, внимая каждому слову отца, и выбежал из библиотеки.

Не знаю, почему я не откликнулась сразу и не дала знать, что нахожусь здесь. Еще не совсем понимая, что происходит, я была напугана. Даже руки от лица не отняла – так и продолжала сидеть, зажимая обеими ладонями рот. Меня как будто обездвижило от страха и волнения. Я только понимала, что происходит что-то очень-очень нехорошее, грозившее разрушить спокойный уклад моей жизни, и внутренний голос нашептывал мне: «Если ты не будешь шевелиться, Роза, все плохое пройдет мимо и не коснется тебя, просто сиди тихо».

Как только за Йеном захлопнулась дверь, Эбрахам Торн задумчиво произнес:

- Как некстати Эбенезер отправился по делам в столицу. Сейчас я мог бы поручить брату заботу о семье... Впрочем, для него так лучше. Хотя бы Эбен будет в безопасности, и есть шанс, что инквизиция не схватит его.

Потом отец стремительно подошел к маме и положил руки ей на плечи:

- Эбигейл, тебе и детям нужно срочно покинуть поместье.

- Эйб! Что ты хочешь?.. – воспротивилась было мама, но отец перебил ее.

- Да, мне придется остаться, милая.

- Э-э-эйб!

Отец твердо покачал головой, настаивая на своем:

- Но вам нельзя. Защити детей, Эбигейл. Это твой долг. А я останусь здесь, чтобы защитить имя Торнов – это мой долг, милая. Как главы семьи. Имя Торнов – это будущее Йена и Розы. А еще... – Он мягко коснулся живота мамы: - Будущее нашего Каллума.

- Или Дэйзи, - произнесла мама, и голос ее сорвался на последнем слоге, губы задрожали, а глаза наполнились слезами.

- Или Дэйзи, милая, - улыбнулся папа. – Ты должна их сохранить, поэтому... Уходи. Уходи сейчас.

Он отстранил свою жену и с решительным кивком велел:

- Уходи.

Мама закрыла глаза, сжав губы, потом с глубоким вдохом потянулась к отцу, и я видела, как они прильнули друг к другу губами. Несколько секунд стояли неподвижно, а потом мама с отчаянной решимостью отстранилась от отца и, больше не оборачиваясь, выбежала из комнаты следом за Йеном.

Какое-то время отец продолжал смотреть на дверь, за которой скрылась мама. А когда ее шаги затихли, повернулся к столу и немного сдвинул его в сторону, после чего подошел к одному из книжных шкафов справа от стола и присел на корточки рядом с ним. Он двигался быстро, но все его движения были четко выверены, как будто он повторял последовательность этих движений далеко не в первый раз.

С интересом я наблюдала, как отец снял с нижней полки книги, сложив их стопкой на полу. Потом схватился за края полки и вытащил ее из шкафа, после чего просунул руки в образовавшуюся нишу. Я не могла видеть, что он там делал, но по его движениям, по металлическому скрипу, по тому, как отец наклонился сильно вниз – догадалась. В этом месте был тайник в полу. И когда папа вытащил на свет небольшую шкатулку с металлическими уголками, стало ясно, что мои предположения оправдались.

Я и не знала, что в библиотеке отца есть такой тайник.

Поднявшись, отец поставил шкатулку на стол, бережно стер пыль с крышки рукавом и, потянувшись к шее, достал из-под одежды цепочку, на которой висел ключ. Сняв цепочку с головы, отец засунул ключ в замочную скважину, дважды провернул и очень осторожно откинул крышку, после чего загнул внутрь и...

- Проклятие!

Отец ударил кулаками по столу с такой силой, что шкатулка подскочила на столешнице.

- Они пропали! Как это возможно?! Кроме меня о тайнике знал только...

В этот момент папа резко обернулся, и одновременно я услышала, как со стороны двери скрипнула половица.

Возможно, отец был слишком увлечен своим занятием, а я слишком внимательно следила за ним, потому что ни один из нас не заметил, как в библиотеке появился Эбенезер Торн – младший брат папы и мой дядя.

Он был одет в высокие сапоги и редингот для верховой езды, это означало, что он только что прибыл в поместье.

- Эбен? – удивился отец. – Я думал ты в столице и вернешься не ранее, чем завтра!

- Планы изменились, Эйб, - произнес дядя Эбен, и я увидела, как его взгляд остановился на шкатулке.

Папа тоже это заметил, и внезапно в его глазах появилась подозрительность.

- В поместье Торнов едет королевская инквизиция, Эбен, ты уже знаешь об этом?

Дядя не ответил, лишь смотрел на моего отца внимательно, не отводя взгляда.

- Эбен... – На лице отца заиграли желваки; он злился, но я пока не понимала причины. – Скажи мне, почему шкатулка пуста?

- Не знаю, Эйб, - ровно и невыразительно ответил дядя Эбен, но почему-то я сразу поняла по интонации – он лгал.

- Только мы с тобой знали об этой шкатулке, Эбен, - продолжал отец, и его голос звучал обвиняющее, он дрожал от непроизнесенного упрека. – Только у нас с тобой были ключи от нее. И если я не доставал содержимое шкатулки, то... это сделал ты, Эбен?

- А ты как думаешь, Эйб?

Дядя говорил так, будто происходящее не имело к нему отношения. Но даже мне было очевидно, что это притворство. Когда к твоему дому едет королевская инквизиция, разве ты будешь спокоен?

Я в своем тайном укрытии окаменела от страха. У папы от волнения тряслись руки. Мама, убегая, плакала – я видела слезы в ее глазах. Йен был встревожен и растерян. И только дядя Эбен был абсолютно спокоен. Но при этом не сводил внимательного взгляда со своего старшего брата, на которого был удивительно похож.

Стремительно бросившись к Эбенезеру Торну, отец схватил его за грудки.

- Ты похитил их! Похитил детей Архарии! Признавайся!

- Да, Эйб, - все с тем же неестественным спокойствием произнес дядя, который словно даже и не замечал злости отца. – Я забрал их.

Я видела, как после этих слов лицо моего отца исказилось так, будто им овладело безмерное отчаяние. Я читала в его глазах потрясение и ужас. Он смотрел на своего младшего брата и как будто не узнавал его, не верил своим глазам и своим ушам. Медленно покачав головой, он снова встряхнул дядю Эбена и спросил почти шепотом:

- Что же ты сделал, Эбен? Что ты натворил?!..