Жених.Сам себе.

Жених. Сам себе.

— Следующий!
— Я.

Мужчина лет сорока, в идеально сидящем костюме и галстуке, уверенно подошёл к стойке ЗАГСа. Он нёс папку и выглядел как человек, который наконец-то понял смысл мироздания.

— Фамилия? — спросила сотрудница, не отрываясь от экрана.
— Та же, что у невесты.
— То есть?..
— Я женюсь на себе.

Пауза.
Клавиатура замерла. Где-то в углу скрипнула дверь, будто бы сам здравый смысл вышел ненадолго покурить.

— Простите, вы… — начала вторая сотрудница, с глазами как у человека, который только что прочитал "Фауст" задом наперёд.
— Я зрелый, самостоятельный мужчина, способный любить. Я долго искал. Перепробовал. Разочаровался. И понял: я — именно тот, кто мне нужен.

Он положил перед ними два паспорта. Оба — свои. Один старый, второй новый.
— Это мой прошлый я. Это — обновлённый. Символично, не находите?

— А… свидетель?
— Моя левая рука. Акт подписан правой.

— Может вам к доктору?
— Вот! У меня и Медицинская справка есть! Все в полном порядке. Психолог сказал: «Вы странный, но не опасный».

Сотрудницы переглянулись. В уголке стояла ваза с засохшими цветами — и даже она, казалось, начинала оживать от происходящего.

— А медовый месяц? — спросила девушка в очках.
— Пойду в отпуск. Наедине с собой. Будем читать, думать, устраивать споры. Вечером, возможно, даже поссоримся из-за соли — но обязательно помиримся.

— Нам нужно… проконсультироваться.
— Конечно, я подожду. Я умею ждать. Самому с собой, знаете ли, не скучно.

Сотрудница подняла трубку и негромко сказала в неё:
— Валерий Михайлович, подойдите, пожалуйста. Тут… необычный случай.

Через несколько минут к стойке вышел начальник ЗАГСа — Валерий Михайлович.
Мужчина лет пятидесяти с обветренным лицом и честными глазами, в которых читался значительны жизненный опыт. Счастливо разведён, живёт в общежитии. Квартиру, как он однажды сказал в курилке, «оставил жене - ради душевного покоя и чтобы больше не слышать слово “ковролин”».

Он подошёл и внимательно посмотрел на заявителя.

— Проблемы?
— Нет. Любовь.

— Валерий Михайлович, — вмешалась старшая, — объясните гражданину, что брак с самим собой — это не предусмотрено законом.
— Ну… — он почесал затылок. — А если он себя разведёт, квартиру сам с собой делить будет?

— Квартиру ?! — нет, но обещаю устроить себе душевный кризис, депрессию, найти психолога и годами себя лечить. Всё как положено.

— А дети? — с интересом спросила девушка в очках.
— Внутренний ребёнок у меня есть. Очень активный. Любит мультики и есть сладкое. Я его не подавляю.

— Хорошо, — сказала старшая. — Давайте по-честному. Зачем вы это делаете?

Мужчина посмотрел на неё спокойно.

— Чтобы никто больше не говорил мне: «Ты не нашёл себе пару — значит, с тобой что-то не так».
Он выпрямился.
— Я не странный. Я — целый.

Тишина сгустилась, как чай, который забыли процедить.

Валерий Михайлович посмотрел на него и неожиданно тихо сказал:
— Знаешь… ты первый, кто пришёл сюда не поскандалить или расписаться, а просто быть собой.

— Так что? — спросил мужчина.
— Ну… — он посмотрел на старшую. — Пусть распишется. Только пусть потом не жалуется, если сам себе изменит.

И где-то в глубине ЗАГСа щёлкнул штамп и заиграл марш Мендельсона. Всё было торжественно и искренне.

Мужчина стоял у зеркала поправляя галстук.
— Ну что, дружище… — сказал он себе. — Наконец-то.

Он вышел на улицу, остановился. Вдохнул воздух. Посмотрел на небо.

— Я тебя уважаю, — сказал он себе. — Не всегда понимаю, но уважаю.
И пошёл домой. Один.
Но впервые — не одинокий.