Женщины Беневенто

Ведьма смотрела на дверь, не скрывая ярости. Она недавно проводила влюбленную пару, которая случайно забрела в ее салон по пути с центральной площади небольшого городка Италии.

Зеленая искра сверкнула в ее глазах:

— Фуоко, Ферра, уберите от нее демоническое отродье.

Запах раскалённого железа дал ей понять, что фамильяры приняли задание. Два огненных всполоха последовали за девушкой, которая не подозревала, насколько опасно её положение.

Тонкие пальцы постукивали по столу для гаданий. Она увидела билеты в руках демона-гастролера, который, словно пиявка, сидел на спине мужчины и явно нервничал, находясь рядом с ней. Но успокоился, когда она не подала виду о том, что догадалась о его присутствии. Мелкая сошка.

Мысли крутились в голове.

Уличный театр. Снова слетелись вороны поживиться, не дает им покоя окончание кровавой бойни. Пир во время войны не утолил их безумный голод.

Нужно предупредить остальных, — рука потянулась к телефону, но замерла на полпути. Внезапно напротив ее лица появились две чёрные пустые глазницы.

— Не стоит, дорогуша, — медленно нараспев произнес гость. — Не тревожь свою главу по пустякам.

Взмах черно-красного рукава перед глазами стер все воспоминания в голове недавно обращенной ведьмы.

— Тебе повезло, если бы не ваша связь, отправилась бы вместе со мной в ад. Но мне не нужно излишнее внимание. Мы просто хотим пообедать.

***

На улицах Венеции царила жизнь. После окончания Второй мировой войны и падения режима «Дуче» измученные военными испытаниями горожане постепенно возвращались к мирному существованию. Один из состоятельных жителей города, проживавший неподалёку от дома, где жила и принимала посетителей ведьма, решил устроить маскарад в преддверии «Жирного вторника». Наступал Великий пост, и люди радовались возможности повеселиться перед скорыми ограничениями.

Звуки музыки и смех доносились в небольшой квартире на первом этаже. Женщина открыла верандные окна, желая впустить веселье и аромат весенних цветов. Сегодня полнолуние, и она не смогла совладать с искушением почувствовать общую энергетику, что потоком лилась по ночным улицам.

Она быстро сбросила одежду и, обнаженная, начала танцевать. Перед её глазами один за другим возникали видения: полная луна, россыпь звёзд на небе и огненный хоровод вокруг ствола ореха.

Вздох сожаления сорвался с ее губ. Как же она скучала по тем временам! Она кружилась по комнате, зовя своих сестёр присоединиться к ней в ритуальном танце. Свечи загорались одна за другой, и это было знаком того, что выжившие дочери Лилит также вступают в круг.

Треск пламени вскоре сменился шёпотом, а следом превратился в заклинание, которое женщины произносили, призывая силу. Каждая слышала и ощущала присутствие остальных. Сила единения наполняла их вены тёплым огнём, голоса успокаивали сердца, а разум впитывал знания друг друга.

Войдя в транс, ведьма готовилась завершить ритуал. Но в тот момент, когда они должны были услышать шелест орехового дерева, дарующего силы, раздался треск и полный боли женский крик, который мгновенно оборвал ментальную связь. В комнате запахло серой, и наступила темнота.

Женщина открыла глаза и осмотрела обстановку. В квартире отключилось электричество. Судя по топоту и голосам соседей, не только у нее. Свечи, расставленные по кругу, были срезаны тонким лезвием. Медленно она обходила гостинную, ища признаки того, кто нарушил ритуал.

Шум наверху смолк. В полнейшей тишине раздался треск.

— Иродиас, — послышался еле слышный шелест листвы, в котором она различила голос взволнованной матери. — Спаси.

Не мешкая, она бросилась во внутренний двор, где выращивала лекарственные травы. Там она заметила, что на кованом столике, рядом с брошенной сумкой с садовым инвентарём, едва теплится чёрная свеча. Не теряя времени, она вошла в транс и оказалась на поляне у огромного орехового дерева, к которому тянулись нити света. Каждая из них принадлежала женщинам Беневента. Но вместо мирного ночного пейзажа она увидела черный ураган, надвигающийся к священному месту.

Секундная вспышка, и охранные чары осветили рыжие волосы девушки, превращая их в жидкий огонь. Гул пламени нарастал, конечности Иродиас вытягивались, а гибкое тело свернулось в кольцо. Двуглавая змея окружила древо, охраняя от наступающей опасности. Вертикальные зрачки воззрились на вихрь, ища врага, кто осмелился бросить вызов. Только сильнейший демон мог пройти ее лабиринт, оставшись невредимым.

Змея неотрывно смотрела, как воздушный поток угасает, приближаясь к ней. В его глубине тускло мерцал огонек. По мере того как порывы ветра становились слабее, Иродиас яснее видела, как дрожит и трепещет свет внутри него.

Ураган не угрожал. Он старался спасти свою ношу. Оказавшись у двухголовой змеи, он пригнулся к земле, словно умоляя уберечь самое ценное, что есть.

— Ты хочешь, чтобы я посмотрела, — шипение раздалось на поляне у священного древа. — Ты принес это, рискуя своим существованием. Кто твой хозяин? Кто даровал силу прорваться сюда?

Черный дым рассеялся, не дав ответа, а его ноша извивалась в агонии на земле. Вернув истиный облик, Иродиас наклонилась и коснулась сгустка голубого света.

Раздался предсмертный стон, тонкие пальцы женщины моментально обратились в острые когти, Иродиас быстро связывала нить, накладывая ведьмины узелки. Она не могла поверить в то, что в ее руках оказалась жизнь необращенной, что ранее не была присоединена к древу.

Шум за спиной заставил ее на секунду обернуться, орешник тянулся ветвями к Иродиас, а остальные нити вибрировали, словно узнав давно забытого родственника. В последние столетия редко когда приходили в движение связи дочерей Лилит. Каждая из них крайне тщательно охранялась потомком первой ведьмы ковена. Появление новых было практически невозможным. Мало кто из ныне живущих хотел отдавать свою жизнь за рождение ребенка.

Иродиас поднесла нить ко лбу. Переживая воспоминание за воспоминанием, она шла по роду женщины, пока наконец не нашла ее прародительницу. Иродиас резко выдохнула и нервно рассмеялась. Ноче! Она не канула в кострах инквизиции и успела передать потомству свою силу. Но радость тут же угасла. Нить в ее руке стремительно ветшала, ее вибрации необращенной постанывали от страха. Кто-то явно хотел ее смерти.

Но, как не старалась хранительница увидеть ту, которой принадлежала эта сила, она не могла ясно считать ее образ. Мутная дымка, призрак, никакой отличительной черты, даже запаха, присущего всем созданиям, Иродиас не смогла почувствовать.

«Как странно. Всё это очень странно», — размышляла Иродиас, поднимаясь с земли. Она привязала к орешнику новую нить и нежно провела рукой по шершавой коре дерева.

— Вам не грозит опасность, мама. В отличие от потомка Ноче. Ты можешь помочь? Тот, кто привел ее сюда, обладает крайне сильной энергетикой.

Ветви нежно обняли Иродиас:

— У нее практически не осталось времени, — тихо ответила первая ведьма Беневента. — Найди и спаси. А мы пока будем поддерживать жизнь в необращенной. Однако тебе следует действовать быстро. Тот, кто начал на нее охоту, очень близко к ней. Смерть на пороге.

***

Яркое солнце ослепило молодую женщину. Сонно ворча, она отвернулась от окна и провела рукой по месту рядом с ней. Пусто. Она открыла глаза и привстала, оглядывая небольшую комнату в поисках мужа.

Каждое утро, если она не просыпалась вместе с ним, ее охватывали страх и чувство беспомощности. В ванной послышался плеск и тихое пение. Она откинулась на подушку и выдохнула. Он здесь. Он не ушел.

Как хорошо, что его командировали в Италию. Солнце и яркие краски вновь вернули радость к жизни после серой и дождливой Англии. Конец этой безумной войны дал ей шанс снова дышать полной грудью. Оставить позади всю боль и ярость, что она переживала во время военных действий, разрывающие мир на окровавленные куски.

— Коралина, ты проснулась? — муж вошел в комнату, вытирая спортивное тело полотенцем, прервав мрачные мысли.

— Да, — она смотрела как завороженная на мужа, который избавил ее от ночных кошмаров и защитил от ужасов прошлого.

— Мне нужно в посольство, не скучай без меня. — он присел на край кровати и чмокнул курносый нос. — Солнце делает тебя ярче, прошептал он, зарываясь в огненные локоны и целуя веснушчатую шею.

За окном послышался автомобильный гудок, и Каин со стоном оторвался от супруги.

— Пора. — он быстро надел форму и, еще раз поцеловав жену, вышел из квартиры.

Коралина откинулась на подушки и взглянула в окно, из которого лился яркий солнечный свет и доносился оживленный гул улицы, несмотря на ранний час.

Стоило им ступить на землю Италии, дурные предчувствия и беспокойство отпустили ее. Ей показалось, что она вернулась домой. Будто она вдохнула воздух родного края, в котором не была тысячу лет. Вещие сны прекратились. Демоны больше не тревожили во сне, но страх быть растерзанной ими не покидал её. С появлением Каина многое изменилось к лучшему, но иногда Коралину по-прежнему мучили кошмары. Она видела горящее дерево, слышала крики и адский смех на фоне скрипящей мелодии старой карусели. Вдали виднелись два силуэта, от которых веяло безумием и смертью.

Мурашки пошли по коже от одного лишь воспоминания.

— Сеньорита, кофе, свежий кофе и ароматные булочки, — донесся голос владельца пекарни снизу, а следом терпкий запах достиг ее носа. Она вернулась в реальность.

Поднявшись с постели, Коралина направилась в ванную комнату, где ещё витал аромат парфюма Каина. С грустью она подумала, как быстро он ушёл, и поспешила принять едва тёплый душ. Ей не терпелось позавтракать.

Выйдя из дома, Коралина почувствовала на своём теле горячий воздух. В нос ударили ароматы весенних цветов и свежей выпечки, который сразу же вытеснил все дурные мысли из её головы.

— Синьора, доброго утра, ваш столик свободен, — Хозяин пекарни с широкой улыбкой провел ее к отдаленному месту, скрытому в тени нескольких пальм.

— Доброе утро, Пьетро, кофе и…

— Булочка, — продолжил за нее мужчина. — Синьор Каин к вам сегодня не присоединится?

— Нет, у него дела, — Коралина не удивилась вопросу, они с мужем здесь уже стали постоянными клиентами.

— Работа, понимаю, но, синьора Коралина, тогда, чтобы вам не скучать, могу предложить пройтись к главной площади, там разбил свои шатры бродячий театр.

Сын пекаря принес чашку кофе, горячую выпечку и поспешил вернуться к матери, раскатывающей тесто.

— Вы когда-нибудь видели представление уличной труппы? Думаю, у вас в Англии такого нет. — Пьетро подмигнул. — Сходите!

Послышался звук разбитого стекла. Мужчина обернулся и на непередаваемым итальянском начал ругаться на сына, который нечаянно уронил стакан. Тут же в защиту ребёнка встала мать, Коралина усмехнулась, шумная и страстная пара, как и большинство местных жителей.

Уличный театр… Коралина сделала глоток кофе, звучит интересно.

***

Видение закрыто. Иродиас в отчаянии бросила карты на стол. Ни Таро, ни Руны, ни Оракул не могли дать ей ответа. Она не видела ничего, тот, кто скрыл от нее потомка Ноче, хорошо выполнил свою работу. Ведьма нахмурилась, помимо явной защиты, что была установлена на женщину, к ней прилип запах трупной падали. Дурное предзнаменование. Очень плохое.

Сжав виски тонкими пальцами, она думала.

Хрипловатый звук дверного звонка вернул её к реальности. Разочарованная неудачей, она резко встала и направилась к выходу из дома, намереваясь избавиться от непрошеного гостя.

— Я не работаю сегодня! — зло бросила она, распахивая дверь.

— Ну не так я себе представляла нашу встречу, Иродиас. Как минимум я рассчитывала на чашку кофе и итальянскую пиццу, пока мчалась к тебе.

— Дифенсаресса.

— Просто Дафна! Я же говорила, что сейчас мое имя звучит немодно. — Девушка по-хозяйски просочилась мимо Иродиас в коридор и поставила метлу около вешалки.

— Не говори, что ты летела на ней… — Иродиас рассматривала свою подругу, что проживала в Англии до недавнего времени.

— Ну а на чем еще, господи, ты что, с луны свалилась? Как бы я успела, если бы пользовалась человеческим транспортом? Не переживай, я перемещалась в ночи. Кстати, по пути захватила гостинцы. Проводишь в комнату или распечатаем здесь?

Из-за спины Дафны показалось две бутылки старинного французского вина.

— Я подумала, нам это понадобится, ситуация с тем, что случилось во время ритуала, выглядит серьезной.

— Но я же дала вам наказ не высовываться, пока не станет ясно, что происходит, — Иродиас указала на вход в гостиную, — Но когда это тебя останавливало.

Дафна прошла в комнату и с любопытством уставилась на срезанные свечи. Иродиас не убрала их, пытаясь по ним вычислить того, кто помешал ей и, возможно, мог вывести на необращенную ведьму.

— Интересно, — пробормотала она.

Пройдя к цветастому дивану, она села и продолжила изучать обстановку.

— Судя по твоему настроению, ты не далеко ушла в поисках. Может расскажешь, что произошло?

Иродиас вздохнула и, достав два бокала из резного серванта, села рядом с подругой. Дифенсаресса — единственная, кому она безоговорочно доверяла. В тот момент, когда силы тьмы и света ополчились против дочерей Лилит, она встала на защиту древа вместе с ней.

Она придумала план, как сбить с толку преследователей, что уничтожили многих ведьм Ковена.

Иродиас не любила вспоминать ту часть своей жизни. Именно то, что Ковен не принял ни одну из вечно противоборствующих сторон, привело к гибели ее сестер. Сожженные на кострах, нагие с выколотыми глазами и вырезанными языками, они стали постоянным напоминанием о том, что ни Бог, ни Сатана не одобрили выбор позиции Лилит. Свободные в своем решении ведьмы не нужны были ни одному, ни второму.

Лилит дала ее матери дар, лично наградив рыжеволосую женщину, что жила по ее заветам. А когда та передала дар Иродиас, то Лилит превратила мать в ореховое дерево, источник энергии для каждой, кто становился обращенной. Ниточки тянулись к ветвям, получая силы и знания. Обрыв нити не по причине смерти означал потерю дара, и чаще всего носительницы впадали в безумие и заканчивали свое существование.

Преследование ведьм и изгнание их из Беневенто началось именно с того, что, приписав служение Сатане, церковь устроила гонения. Орешник срубили, ритуальное место сожгли и построили там храм, те, кто не успел скрыться, умерщвлены под тяжкими пытками. И кем? Служителями церкви!

Лилит была неглупой женщиной, истинное древо она укрыла между мирами, позволив только главе Ковена путешествовать к нему. Но пока жива Иродиас, ни Свет, ни Тьма не успокоились бы, всегда был риск, что сила Ковена уйдет к врагу.

Дафна и она несколько недель медитировали под ореховым древом меж пространствами, пока одна из их сестер, чье тело они смогли украсть из церковного могильника, не обрело очертания и энергетику Иродиас. Сама Лилит руководила процессом — золотая змея направляла магию в заклинания женщин. Это позволило обмануть всех. В доме Иродиас нашли разрубленное тело. И посланники обеих сторон подтвердили, что это была сама ведьма.

Иродиас спрятала и закрыла от ока света и тьмы оставшихся сестер. Дабы не привлекать внимания, ритуал проводили редко и посредством ментальной связи. Так продолжалось сотни лет, до тех пор, пока он не был нарушен.

— Иродиас, — напомнила о себе Дафна, — так что же произошло?

Рубиновый напиток заполнил бокалы, и глава Ковена начала свой рассказ.

***

Сумерки окутали Венецию, когда Каин вышел из посольства. Он спешил домой, чтобы встретиться с женой, но аромат города и шум захватили его. Каин решил прогуляться пешком, отпустив служебную машину.

— Но, сэр, на улицах все равно много опасностей, тем более для иностранца, — начал было шофер, Каин остановил его жестом. — Не беспокойся.

Тот озадаченно посмотрел на мужчину, пожал плечами и зашел обратно в здание.

«Знал бы он», — легкая улыбка проскользнула на лице Каина.

Заходящее солнце с нежностью прощалось с миром, даря свои последние лучи. Жара спала, и люди начали выходить на улицу. Отовсюду доносились призывы посетить кафе, а цветочницы с радостью предлагали оставшиеся букеты.

Как же всё отличалось от серой и мрачной Англии, где он проходил службу. Война с нацистами уже в прошлом, но воспоминания о событиях в туманном Альбионе до сих пор возвращались кошмаром. Его работа заключалась в том, чтобы помогать людям, оказавшимся под завалами в результате бомбардировок. Он спасал женщин, стариков и детей, вытаскивая их из огненного ада, и провожал в последний путь.

Он тряхнул головой. Нужно думать о хорошем. Именно благодаря этому он встретил Коралину.

В тот день на Лондон обрушилась самая сильная авиационная атака со стороны нацистов. Лондон оказался в руинах. Каин и его товарищи трудились не покладая рук. Отовсюду доносились стоны боли и крики о помощи.

Каин практически терял разум, вытаскивая очередное мертвое тело. В этом доме нет выживших.

— Микаэль, — позвал он друга, — отнеси его к остальным.

Тьма сгущалась, надо действовать быстро, иначе все их старания пойдут насмарку. И никто уже им не поможет. Послышался вой. Каин вздрогнул.

— Поторапливайся, — коротко бросил он подоспевшему товарищу, тот со слезами на глазах взял тело новорожденного ребенка на руки.

— Это несправедливо.

— Не время предаваться сожалениям, иначе мы не сможем помочь другим. — Каина самого резанула сухость в его голосе.

— Мы трудимся, пока сильнейшие мира сего выясняют, кто из них самый могущественный. И что самое удивительное, каждый из них остаётся в выигрыше. — Каин снова взглянул на безжизненное тело младенца.

— Смотри, чтобы тебя не услышали…

— Иди! — Каин гаркнул на товарища. — В этом доме, похоже, больше никого не осталось.

Он сам собирался уже идти к повозке, на которой лежали мертвые тела, но чуткий слух уловил чей-то всхлип, заставивший его резко остановился.

Стон стал чуть громче, но был тут же перекрыт очередным воем сирены.

«Не может быть», — пронеслось в голове, он посмотрел на остов дома, языки пламени и груды развалин. — «Тут никто не мог выжить».

— Помогите! — женский голос был едва слышен. — Помогите!

— Каин, — Микаэль окликнул его, — Нам пора уходить.

— Иди, я скоро вернусь, — я проверю кое-что.

— Но, — Микаэль было направился к нему.

— Пошевеливайся! Нельзя их оставлять на улице, вези в церковь! Я вас догоню.

Каин проводил взглядом тележку с трупами, что обреченно вез Микаэль к церкви святого Николая.

Стоило им скрыться за поворотом, Каин начал обходить руины.

— Подай голос, если жива! — крикнул он.

Он осматривал каждую груду камней, прислушиваясь и стараясь уловить шум жизни.

— Я здесь, — прошелестело рядом с ним. — Помогите, мне страшно и нечем дышать. — Ее тихие всхлипы заставляли вздрагивать сердце.

С нечеловеческой силой Каин разгребал завал, сам не веря тому, что кто-то смог выжить в этом чудовищном месте. Пальцы вонзались в груды камней, расталкивая валуны и расчищая путь. С каждой секундой он все лучше слышал ее голос. Она плакала.

И вот, когда последняя балка была отодвинута, он заглянул внутрь. Посреди импровизированного убежища в позе эмбриона лежала женщина.

Каин не поверил своим глазам, она цела и невредима, две крепкие деревянные доски сложились в виде креста и тем самым уберегли девушку.

Хрупкие женские пальцы цепко схватили его руку.

— Спаси! — произнеся это, она потеряла сознание.

Именно так Каин обрел самую главную драгоценность в своей жизни. Любовь. Ту, что помогла ему справится с последствиями кровавой бойни, устроенной сильными мира сего.

— Синьор, купите цветы! — звонкий голос вернул его в реальность, он машинально улыбнулся и кивнул.

— Спасибо, синьор, — продавщица была рада, когда красивый иностранец выкупил все оставшиеся букеты. — Вашей девушке повезло, а если у вас ее нет, то я... — лукаво произнесла она, но ее взгляд наткнулся на золотое кольцо на безымянном пальце, и она осеклась.

Поблагодарив цветочницу, Каин поспешил по уже темным улицам домой. Однако квартира встретила его звенящей тишиной и запахом серы.

Цветы лаванды рассыпались по полу, а в панорамное окно вылетел разгневанный ангел.

***

Маленькие фонарики загорались один за одним, освещая площадь, на которой разбил шатер уличный театр. Люди потихоньку стекались к месту представления, они рассматривали потертые изображения со сценами дель-арте, некоторые были весьма фривольны, чем вызывали смех у публики. Вход был пока закрыт, но из шатра доносился «Сивильский цирюльник». Коралина с удовольствием слушала новую для нее музыку.

Она хотела дождаться Каина, но сидеть в пустой квартире было тоскливо. Кроме того, в помещении стоял невыносимый запах. Пахло чем-то тухлым, словно все съестное содержимое округи разом испортилось.

Следом за ее мыслями появилась хозяйка и принесла извинения, протягивая билет, на котором были изображены Пьеро, Арлекин и силуэт девушки. Она рассматривала слегка помятый кусок бумажки, думая о том, почему ее образ выполнен смутно, в отличие от героев мужского пола.

— Иди, дорогая, — голос старушки был не такой как обычно. Казалось, он доносился из глухой трубы. Женщина невольно вздрогнула.

— Иди, иди, сама видишь, сломался холодильник, всё испортилось, к вашему приходу я всё уберу и проветрю.

— Но Каин, — начала было девушка.

— Присоединится к тебе, как только вернется домой. — Коралине на секунду послышалась злость в голосе, но ощущение быстро прошло.

— А я как раз приведу всё в порядок.

Подталкиваемая хозяйкой, Коралина успела схватить сумочку и выскочить на улицу, где столкнулась с семьей из пекарни.

— Синьора, как я вижу, вы решили последовать моему совету и пойти на спектакль. Это хорошо! Вам понравится!

Они шли к площади, и мужчина весело рассказывал что-то. Возле театра они расстались: семья увидела своих родственников и, попрощавшись с Коралиной, направилась к ним.

К семи часам вечера двери театра распахнулись, музыка стихла, и зрители поспешили занять свои места. Коралина расплатилась за бокал вина, достала билет и поспешила к манящей полутьме, скрытой за бело-красными портьерами.

Народу было очень много. Коралина хотела пройти на свое место, но свет в шатре погас, и она опустилась на ближайшую свободную скамью у входа. К тому же так она скорее увидит Каина, когда тот появится.

Несколько минут царила полная тишина. Единственными звуками, нарушавшими её, были шепот людей и шум улицы за шатром.

— Дамы и господа! — вспышка огня озарила круглую сцену посередине. — Представляем Вашему вниманию театр дель-арте! Уличные гастролеры, носители древнего искусства собрались ради того, чтобы почтить вас своей игрой!

Голос раздавался по всему шатру. Коралина, как ни старалась, не могла разглядеть говорившего, хотя он без видимых усилий был слышен повсюду. Пламя в центре выписывало круги, вилось лентой, освещая зрителей, но не сцену.

— Сегодня мы расскажем вам трагическую историю любви. О том, как самый глупый из умных отдал смерти свою возлюбленную.

На последних словах огонь взорвался тысячами искр, и из ниоткуда показались артисты. Одетые в костюмы, расшитые яркими цветными ромбами, они заиграли на инструментах, и представление началось.

Завороженные зрители наблюдали за спектаклем, повествующем о похождении Арлекина, Пьеро и Коломбины, смех разливался волнами по залу, подбадривая актеров, но ровно до тех пор, пока не наступила та часть, где разум Арлекина захватывает безумие.

Сердце Коралины упало, когда она увидела, как в порыве напускной ярости шут перерезает горло Коломбине.

То, что утром рассказывал пекарь, никак не вязалось с представлением. Он говорил о фривольных сценах, рогатых мужьях и драках между артистами. Но сейчас не было и намека на первый акт спектакля.

Коралина перевела взгляд на актрису, играющую Коломбину, она лежала в неестественной позе, кровь из горла заливала белый верх платья. Женщину замутило, нет, такого быть не может. Она осмотрела рядом сидящих людей, никто не обращал внимание на истекающую кровью актрису. Казалось, только Коралина явно слышит предсмертные хрипы. Зрители смеялись над сценкой, где над телом Пьеро и Арлекин дрались, желая узнать, кому все же достанется девушка.

В памяти всплыли кошмарные видения, которые преследовали её в Англии. Они были настолько реальными, что её тело оцепенело от страха. Чем больше она смотрела на артистов на сцене, тем сильнее видела, что это не обыкновенные люди. Удлиненные конечности, оскалы, что не скрывали маски бауты. Острые зубы, длинные когти.

Тошнота подступила к горлу. Они похожи на тех, кто разрывал тела погибших жителей во время бомбардировок, в жажде утолить голод и забрать души. Демоны.

Она попыталась встать, но не смогла. Тело не слушалось.

Музыка становилась всё тревожней, музыканты уже не старались хорошо играть на инструментах, зачарованные люди не обращали внимание на сбившийся ритм. Коралина с ужасом видела пустые глаза окружающих.

«Надо спасаться», — отчаянная мысль пульсировала в голове, — «Надо бежать».

Свет померк.

— Дамы и господа, да начнется пир! — один из актеров припал к телу женщины. А остальные артисты ринулись с диким ревом и хохотом в зал.

Крик Коралины застыл на губах, стоило ей увидеть две пустые черные глазницы напротив своего лица.

— О, Данте, вот уж кого я не ожидал здесь встретить! Похожая игрушка на ту, что ищет наш хозяин. Само провидение привело сюда сию красотку к нам.

Пустые глазницы осматривали девушку, демон довольно разговаривал сам с собой.

— Господин возвысит Данте.

Коралина с ужасом смотрела на существо, которое было перед ней. Звуки кровавого пира разрывали её слух, а запах железа плотным сгустком проникал в ноздри.

— Спи. — взмах черно-красного рукава лишил Коралину чувств.

***

— То есть ты хочешь сказать, что в опасности необращенный потомок Ноче? — Дафна встала с дивана и подошла к окну. Она задумалась, может ли это быть связано с происшествиями в Англии, в частности, из-за которых она прибыла к главе.

— Да, кто-то обошел барьер и принес ее нить к ореховому дереву.

— Темный?

Иродиас кивнула.

— Знаешь, я прилетела не только из-за ритуала. — Дафна повернулась и пристально посмотрела в глаза Иродиас. — Возможно, Ноче давала мне знак.

— Что ты имеешь в виду?

— Начало войны в Лондоне неожиданностью не стало. Что светлые, что темные наращивают мощь уже какое тысячелетие. Имена, культы изменились, но суть все та же, страдают смертные. Но с их появлением в Лондоне я уловила еще кое-что. Кто-то постоянно им мешал. Много душ ходили неприкаянными. Ритуалы мне, как и тебе сейчас, ничего не подсказали. Я ломала голову над тем, что это за явление. До того дня, пока не наступил день большой жатвы у воюющих сторон.

Дафна отвела взгляд и замолчала.

— Ты не можешь этому противостоять. И если бы ты могла защитить всех, то сделала бы это. Но ты же знаешь, что само наше существование претит им. — Иродиас подошла к подруге и приобняла ее. — Наш род важен, и мы не можем рисковать, Дифенсаресса, ты не могла иначе.

— Да, но…

— Никаких «но», люди смертны и рождены из силы света и тьмы. Они их источник энергии. Не наш.

Дафна уткнулась в плечо Иродиас и всхлипнула. Следом слезы потекли по бледным щекам. — Ты не видела, сколько их там было. Не видела.

Иродиас, стараясь успокоить, нежно гладила её по коротко стриженным рыжим волосам.

— Но в день жатвы я услышала возле себя вой. Это был магический зверь, — продолжила она, шмыгнув носом и достав платок из кармана. — Я почувствовала его ведьмовскую энергетику, хотя на моей территории сестер нет. Это сбило меня с толку, и я поспешила вслед за ним. Вскоре я оказалась у руин домов, которые находились рядом с церковью Николая. Там меня ждала чёрная волчица.

— Волчица? — в вопросе Иродиас проскользнуло сомнение. — Ты уверена?

Дафна кивнула.

— Да, это был фамильяр Ноче. Она дождалась моего появления и, взглянув в глаза, вновь издала протяжный вой и скрылась. Я хотела пойти по ее следу, в конце концов, мы так и не нашли нашу сестру, но меня отвлек ангел у руин дома. Он почти насильно выпроводил второго с телами и, уверовавшись, что тот ушел, не скрывая сил, стал разбирать завал.

— Что произошло дальше? — Иродиас в нетерпении начала ходить по комнате, призвав чемодан, она собирала необходимое для поездки. Она не сомневалась, они направятся в Лондон.

— Он достал рыжеволосую девушку. Я глазам не поверила, это была необращенная, и она оказалась в руках ангела.

Иродиас резко остановилась, из ладони выскользнул флакон и разбился.

— Мы не сможем ее вызволить. Если ее доставили к светлым… Все пропало.

Ноги перестали держать, и глава Ковена опустилась на пол. Все они находятся в опасности, а не только потомок Ноче.

— Почему ты мне ничего не сказала? — хриплый вопрос заставил Дафну вздрогнуть. — Почему ты поставила наш род под угрозу?

— Я не могла. Ангел заметил меня, подумал, что я смертная, и стер память.

— Тебе?

— Да. Его энергия смешалась с необращенной и пробила мою защиту. Я вспомнила все только после ритуала, словно кто-то вскрыл печать. А то, что произошло несколько дней назад, подсказало, что нужно лететь сюда.

Иродиас резко встала и, не церемонясь, призвала магией оставшиеся вещи, они влетали в чемодан и хаотично складывались.

— Мы отправляемся в Лондон.

Дафна не поверила глазам, она думала, что глава тут же закроет портал в измерение орехового дерева.

— Если ее нить у нас, значит ей грозит опасность, я не чувствовала и не видела присутствия светлых. Только смерть. Я думаю, у нас есть шанс ее…

Последние слова были приглушены звоном разбитого стекла. Быстро сотворив заклятье защиты, ведьмы уставились на ангела, что прорвался в квартиру через панорамное окно.

Его крылья нервно подрагивали, а золотые глаза оценивающе смотрели на женщин. Грудь тяжело вздымалась, а в руках сверкал пастуший хлыст, объятый огнём. Он наблюдал за теми, кого оба мира считали угрозой, и за теми, кто мог бы ему помочь.

— Это, — заикаясь, прошептала Дафна. — Это он был в Лондоне.

— Что ты здесь делаешь, крылатый? — голос Иродиас постепенно становился угрожающим, переходя в шипение, а стройное тело покрыла золотая чешуя. Она готова убить этого светлого, чтобы защитить своих сестёр и мать от опасности.

— Помогите! — с болью прозвучала просьба ангела.

На секунду уже ставшие змеиными зрачки превратились обратно. Но Иродиас тут же взяла себя в руки.

— Ты же знаешь, кто мы, не так ли? — шипение стало тихим. Тело ведьмы напряглось, она была готова броситься на врага, яд уже заполнил клыки.

— Да, поэтому я пришел к вам. Моя жена… — Каин запнулся.

— Та девушка — твоя жена? — Дафна ахнула.

— Где она? — Иродиас осекла Дафну и уставилась на ангела немигающим змеиным взглядом, ожидая его ответа.

— У Данте.

***

Хриплый треск патефона доносился издалека. Одурманенный демоном мозг неспешно приходил в сознание. С большим трудом Коралина открыла глаза. Несколько минут спустя, когда её взгляд наконец прояснился, она смогла разглядеть, где оказалась. Это была задняя часть шатра, предназначенная для декораций.

Сама же она находилась в огромной птичьей клетке. Расстояние между прутьями было обманчивым, стоило Коралине предпринять попытку просочиться сквозь них, как те ощетинились острыми лезвиями.

Рука девушки покрылась глубокими порезами, а сверху зазвенел колокольчик.

— Не стоит. — два пустых черных глаза вновь уставились на нее.

Коралине не удалось сдержать крик.

— Ну же, душенька, тебя все равно никто не услышит. — бесцветное и без того ужасающее лицо демона расплылось в оскале. Острые зубы были в крови.

Долговязый, тощий, он был похож на паука, что плетет паутину круг за кругом, заманивая жертв. Он обходил клетку, рассматривая и оценивая ее, что-то бормоча про то, как его вознаградит хозяин. Черно-красные ромбы на костюме гипнотизировали, а там, где должны быть белые части, алела кровь.

Коралина не могла пошевелиться. Она помнила, как демоны набросились на не сопротивляющихся зрителей. Судорога свела горло. Она видела подобное. Чудовища, раздирающие трупы и высасывающие не только плоть. Основным деликатесом была энергия, что люди называют душой.

Первая же бомбардировка и жертвы привели этих монстров на улицы Лондона. Но там они проходили мимо, смотря сквозь нее своими пустыми глазницами.

В отличие от представления, они не дарили иллюзии, а забирали жизни и души у страдающих людей. С новой вражеской атакой их становилось всё больше. И эти крики боли и ужаса, усиливающиеся с каждым днём, сводили женщину с ума.

Однажды, измученная Коралина шла мимо пострадавшего дома, стараясь не смотреть на тела, укрытые холстинами. Это была ещё одна семья, ставшая жертвой войны.

Раздался плач, девушка остановилась. Перед ней лежал мёртвый ребёнок, его душа всё ещё находилась в этом мире. С ужасом Коралина заметила, как к телу приближается демон, раскрывая голодную пасть.

Её яростный крик заставил того замереть. С явным недоумением он уставился на живую, которая посмела остановить его. Паукообразное тело приготовилось к прыжку: редко можно встретить кого-то, кто способен видеть их. Длинный чёрный язык прошелся по острым зубам, и через секунду монстр ринулся к ней.

Коралина в ужасе закрыла лицо руками, но клыки не впились в нее. Открыв глаза, она увидела черную волчицу, в пасти которой болталась голова мертвого демона. Смрад, источаемый им, был настолько едок, что девушка потеряла сознание.

С тех пор её спутница всегда находилась рядом, пока Каин не нашёл её. После этого она её больше не видела.

Каин.

Слёзы потекли по щекам. Она больше не увидит мужа. Не увидит, как трогательно он прячет от нее свои крылья, как золотым светом лучатся его глаза в минуты близости.

— Плакать не стоит, хозяин не любит сломанные игрушки. Он не поблагодарит Данте, если узнает, что тот достал ее из-под светлого. Тебе же лучше не распространяться, что принимала свет. Хотя интересная штука жизнь, не находишь? Прямиком из-под ангела под главного безумца ада.

Он встал напротив девушки и молча разглядывал ее. На миг черные глаза полыхнули адским пламенем.

— Но тебе, конечно, нужно приготовиться, хозяин жесток с теми, кто так напоминает его потерянную партнершу. Коломбина была прекрасна и нежна, чем привлекла господина. Как ты! Такая же рыжеволосая и с бледной кожей. Голубка.

Внезапно рука стремительно метнулась вперёд и, схватив пленницу за горло, с силой оторвала её от земли.

— Ненавижу эту суку, из-за нее самый могущественный стал прислужником у темного. Умнейший превратился в безумца!

Пальцы сжимались сильнее. Воздух перестал поступать в легкие, и сознание начало покидать Коралину.

— А знаешь что, ты мне до омерзения напоминаешь ту тварь, что послужила причиной нашего падения. Мерзкая женщина, отвергнувшая его, сбежавшая со светлым, после того как приворожила и сделалась для него центром мира. Гадина, укравшая величие господина. Пожалуй, обойдусь без нового круга в своем аду и лично обеспечу твой проход в тот, что есть. Твоя душа будет вечно подвергаться всевозможным пыткам.

Коралина не заметила, как демон проник в клетку и вонзил острые клыки в её горло. Она ощущала запах железа вокруг и тёплые струйки крови, стекающие по её телу. Её глаза заволокло туманом, и она слышала лишь полные боли крики. Души в аду.

Коралина не осознавала, как раздался оглушительный свист и огненный хлыст разрезал шатёр. Она не слышала, как кричал разъярённый демон.

Только боль, охватившая её тело, и дыра в груди заставили её открыть глаза и выдохнуть. Перед ней, с гневной усмешкой, стоял Данте, держа в когтях бьющееся сердце.

***

Дифенсаресса заканчивала ритуал в лондонской квартире. Теперь, когда она глава Ковена, защита сестер стала ее обязанностью. Слова прощания проносились в ее голове вместе с затухающими одна за одной черными свечами.

Она давала благословение каждой, шепча наставления, переданные ей Иродиас, воссоединившейся с матерью после смерти.

Последняя свеча затухла. Дафна накинула халат на обнаженное тело и собрала рыжие волосы в пучок. Захватив бутылку вина, она прошла на небольшую кухню и подошла к окну. В лунном свете она видела возрождающийся город. Слеза стекла по щеке. Слышать подругу она могла раз в несколько лун. Вино обожгло горло.

Пять лет минуло с тех пор, как светлый ворвался с просьбой о помощи. Ангел, что полюбил необращенную и предал своих, не рассказав о ней. В тот момент они и подумать не могли о подобном.

Горькая усмешка тронула губы ведьмы. Каин. В человеческой религии он был первым отступником после Адама и Евы… Так и пять лет назад он пошел на сделку с женщинами Беневенто, предав своего правителя. Его любовь оказалась сильнее долга. Эгоистичная, но искренняя.

Он поведал, о том, что кем является Коралина, он знал с первых секунд, как ее увидел. Но чувство, зародившееся в сердце, толкнули его на измену. Ангел захотел счастья. Уставший от постоянной жатвы, он ощутил спокойствие, взяв на руки спасенную ведьму. Он оградил ее барьерами и запечатал дар. Охранял и прятал. От светлых, темных и от женщин Беневенто.

Однако демоны, решившие напоследок устроить кровавый пир, смогли украсть его сокровище. Начав с нескольких людей, они пробирались и распространяли билеты на свое представление. Их хозяйка также пала жертвой дьявольского гастролера. Ни один из жильцов не вернулся со спектакля, каждый получил билет от монстра, прикинувшегося владелицей дома.

Дафна стиснула зубы. Бокал хрустнул в руке, струйки крови потекли по пальцам.

Иродиас наложила на Каина чары, которые скрыли ангела от взоров противоборствующих сторон. Однако поиск адского театра занял у них немало времени. Его хозяином оказался не простой демон, а Данте — прислужник безумца.

Каин нашел ее слишком поздно, на его глазах Данте вырвал сердце у Коралины. Но сразу после сам пал от священного хлыста разгневанного мужчины.

Обезумевшего с мертвой девушкой на руках Иродиас перенесла пару к Ореховому дереву, где они ожидали их возвращения.

Дафна вспомнила, какой стон скорби издало древо, когда нить Коралины распалась в прах. Иродиас, не медля ни секунды, обратилась в воплощение Лилит. Она увидела произошедшее, и ее ярость была сильна, разгневанная Иродиас сожгла весь театр, забыв о безопасности.

Ангел и ведьма в обличии двуглавой золотой змеи оплакивали девушку. Они не сразу заметили рыжеволосую женщину, что плавно приблизилась к ним.

Когда появилась Лилит, Древо окружило Дафну невидимым барьером. Содержание их разговора осталось для Дафны тайной.

Но после этого, стоило орешнику разомкнуть ветви, Иродиас подошла к ней.

— Отныне твой долг защищать сестер и древо. Также ты будешь присматривать за потомками Ноче.

Иродиас обняла ее и вернулась обратно к Каину и телу Коралины.

Словно в тумане Дафна смотрела, как Каин вырывает сердце Иродиас и вкладывает в зияющую дыру в груди Коралины.

Таково было ее решение. И Дафна не могла его оспорить. Стоило телу первой главы коснуться земли и рассыпаться золотыми искрами, Дафна обратилась в двуглавую змею.

Каин с волнением наблюдал, как к Коралине возвращается жизнь. Однако, стоило первому вздоху сорваться с ее губ, он стремительно исчез. Теперь ангел не мог находиться рядом с любимой.

— Ты глава Ковена Дифенсаресса. — голос подруги потусторонним шелестом промелькнул в ее голове. — Помоги ей. И не жалей о моем выборе. Такова воля Лилит.

***

В небольшой квартире Коралина укладывала дочь. Она и не подозревала, что за ней наблюдают две фигуры, скрывающиеся за окном на первом этаже: женщина Беневенто, проживающая напротив, и ангел, который взирает с крыши собора.

Коралина забыла о событиях в Венеции. Память ее была стерта, но в полнолуние сердце отзывалось томлением и тоской. Она погружалась в состояние оцепенения и ловила себя на том, что видит образ погибшего на войне мужа в облике ангела.

К полуночи, когда все в доме уже спали, за дверью детской послышалась тихая мелодия музыкальной шкатулки в виде карусели.

Силуэт в длинной белой сорочке рассматривал рыжеволосую малышку с нескрываемым злорадством.

Он и представить себе не мог, что смерть старушки на первом этаже откроет ему путь в тайну, которая тяготила его несколько лет. Повелевающий смертью лично прибыл в Венецию устранять последствия беспредела, устроенного прислужником шута и ангелом. Он явно почуял энергию Лилит на пепелище демонического театра.

— Великолепно, — рот растянулся в улыбке, обнажая острые клыки. — Так вот кого хотела спасти отступница, когда пришла ко мне с просьбой.

Он не смог отказать Лилит, той, кто уберегла его от участи быть демоном-прислужником и быть обманутым, как его друг. Но и в тайну она его посвящать не стала, попросила лишь вернуть одну нить к ее древу.

— Поздравляю, ты вытянула счастливый билет. Я лично буду приглядывать за тобой и твоей дочерью. И помогу тем двоим уберечь от внимания остальных. — длинные белые пальцы потянулись к лицу ребенка.

Хриплый звук карусели резко оборвался, заставив повелителя смерти отдернуть руку. Его тело начало исчезать в темноте комнаты.

— Надеюсь, тот феерический спектакль, что устроит твоя дочь, до смерти порадует темных и светлых. А я буду наблюдать за этим из партера.