Женский приговор

Участковый пришёл неожиданно рано, в десять часов утра, что для этой службы не характерно. Обычный рабочий день участкового уполномоченного начинается с двух часов дня, зато продолжается до десяти вечера. Или до полуночи, если ничего не случится серьёзного, так, чтобы до утра. Услышав звонок от калитки, я выглянул в окно, и заметил милицейскую шинель у ворот. Мы с женой наслаждались утренним кофе, я только что закончил огребаться у ворот. Накануне мёл сильный буран, пришлось поработать.

- Тамара, приберись немного, участковый пришёл, один. Скорее всего, обыска не будет. - Я неторопливо оделся и вышел во двор. Запустил в калитку участкового, выглядевшего спокойным. Провёл офицера в дом, усадил за кухонный стол. Предложил чай, от которого мужчина не отказался. Пока я наливал кружку чая, заваренного на травяном сборе, участковый оглядел неказистое убранство кухоньки. Где главным богатством была электрическая четырёхконфорочная плита и электрический же чайник. Скромные обои дополняли образ простых пенсионеров. Остальное вызывало неприкрытую жалость.

Самодельный кухонный столик на четыре персоны, да три табурета под ним. Всё, больше ничего в маленькой комнатушке не помещалось. Мы были знакомы с участковым, ему уже приходилось бывать у меня, даже проводил обыск прошлым летом. Поэтому внутреннее убранство дома особо его не удивило. Мужчина неторопливо размешал две ложки сахара в кружке, отпил глоток и приступил к разговору. Шинель и шапку он снял в прихожей, так что наслаждался теплом после двадцатиградусного мороза на улице.

- Вы тут живёте постоянно? - Вопрос был с подвохом, намекал на нарушение паспортного режима, уголовно наказуемое в этом тысяча девятьсот семьдесят первом году.

- Нет, конечно, у меня своя квартира в Берёзовке (это микрорайон нашего городка), там и живу. Сюда пришёл утром, помогаю огребать снег моей хорошей знакомой, хозяйке дома. Дрова колю одинокой женщине, печь помогаю топить.

Многие в нашем городе проживали без брака, поэтому слово «знакомая» офицер пропустил мимо ушей. Весь околоток давно знал, что мы с Тамарой живём одной семьёй, но к этому особых претензий не было. Живут два пенсионера вместе, да и чёрт с ними. Детей нет, не пьют, живут на свою пенсию. Правда, почему-то слишком хорошо живут? Видимо с этим и был связан визит участкового.

Кто-то из соседок накропал донос в милицию, мол, не по средствам живёт пенсионер, при своей колхозной пенсии мясо на базаре покупает, сметану. Вещи новые носит, на мопеде ездит, наверняка ворует где-то? Только неизвестно где, оба с сожительницей не работают. Наверняка офицер пришёл по такому доносу, где вполне могла отсутствовать подпись и данные стукача-завистника. Как ни смешно, в советские времена все анонимки подлежали обязательной проверке, хотя мы к ним относились соответственно, без доверия и брезгливо. Как мы радовались, когда в начале девяностых годов отдельным приказом МВД СССР ещё, если не ошибаюсь, разрешили не рассматривать поступившие заявления, где не указаны данные автора и нет подписи.

- Тут написано, что вы с сожительницей живёте не по средствам, нигде не работаете, но покупаете дорогие вещи, и продукты на базаре берёте, не в магазине. - Офицер вытащил из своего планшета тетрадный листок, с которого дословно прочитал эту фразу. Значит, я оказался прав насчёт доноса.

- Всё правильно, мы живём не по средствам, как можно прожить на колхозную пенсию в восемь рублей? У хозяйки этого дома именно такая пенсия. Вы же знаете, сколько стоит машина дров, и сколько берут пильщики за распиловку брёвен? Хорошо, что я бесплатно помогаю Тамаре Викторовне дрова колоть. Так бы она давно по миру пошла или замёрзла зимой. - Я указал на догоравшие угли в печи.

- А новые вещи как объясните? Тут пишут, сильно дорогие и не ношеные. - Прошёлся по тексту анонимки мужчина. Видимо, решил сначала всё выспросить, чтобы записать моё объяснение быстро, без исправлений.

- Новые вещи шьёт сама Тамара, мы только ткань недорогую в магазине покупаем. Всех расходов копейки. Сейчас принесу, покажу. - Я сходил в единственную комнату домика, где Тамара делала вид, что читает книжку. Успокоил жену взглядом и взял свою сберкнижку с полки стеллажа. В платяном шкафу прихватил свой лесной костюм из серой дешёвой ткани. Совершенно не модной в это время натуральной ткани, без примеси синтетики. Нынче всё больше синтетика в ходу, всякий кримплен, и тому подобные ткани, почти не мнущиеся, и выкрашенные ярко. Отнёс всё на кухню, положил сберкнижку перед участковым.

- Каждый месяц я снимаю с книжки по сто рублей, иногда меньше, если хватает, на эти деньги и живу. Пенсия на книжку приходит сразу через банк, вот отметки поступлений и выдачи. - Старший лейтенант внимательно посмотрел на записи сберкнижки, потом заметил дату заведения сберкнижки. Где стояла первоначальная сумма в пять тысяч рублей, которую я положил на книжку в шестьдесят восьмом году. Тогда я только легализовался в этом времени, получил паспорт, оформил колхозную пенсию.

- Откуда такие деньги у простого пенсионера? Или на Севере работали? - Для шестидесятых годов это огромная сумма.

- Я после войны офицером служил до хрущёвского сокращения. Жил на всём готовом, семью не завёл, вот и накопились деньги на книжке. А пенсию не успел выслужить, так и уехал в деревню. Чтобы пять лет отработать для получения гражданской пенсии. Хоть и маленькая, колхозная, но могут и повысить, кто знает? В деревне и познакомился с Тамарой Викторовной, расписываться не стали, в нашем возрасте смешно. Вместе в город перебрались, так и живём. Я ей дрова колю, снег огребаю, она мне одежду шьёт, супы варит. Вот, это тот самый новый костюм, ткань стоила два рубля тридцать копеек. Сшила костюм Тамара бесплатно, у неё такой же. Ещё есть костюмы тоже из такой ткани, другого цвета. Принести? - Я вёл себя спокойно и равнодушно. Собственно, участковый тоже чувствовал во мне офицера, потому и не переспрашивал.

- Нет не надо, я в тканях не разбираюсь. - Мужчина формально покрутил костюм в руках и вернул мне. Я отнёс костюм и принёс чек из магазина тканей, показал его и объяснил, что сумма указана за ткань на два костюма с небольшим запасом, на заплатки. Всё-таки в лесу часто одежда рвётся. Офицера сумма на чеке удивила, меньше десяти рублей. Даже в эти времена за десятку двое брюк не купишь, не только два костюма.

- Надо же, получается выгодно самим одежду шить? - удивился незваный гость, явно покупавший одежду в магазине, швейные машины сейчас редкость. Да и большую часть времени участковый ходил в форме, которую старшина выдаёт. Максимум, что делали с выданной формой молодые офицеры, подгоняли по комплекции. Как правило, приходилось ушивать брюки и бриджи - милицейские галифе, надеваемые под сапоги. Худощавый народ жил в это время, толстых практически нет, разве начальник какой или пожилая женщина. Тем более, милиционеров нынешних, как волков, ноги кормят. Транспорта у них тоже нет, а сельским участковым до сих пор выдают казённую лошадь в качестве служебного транспорта.

- Выгодно, если шить умеешь. Хозяйка моя шить умеет, вот и носим свою одежду, ничего не покупали последнее время. Только резиновые сапоги, без них у нас жить сложно.

Участковый согласно кивнул. Потом прочитал последнюю строчку доноса: «Покупают мясо и сметану на базаре, ездят на дорогом мотоцикле». Я демонстративно улыбнулся и развёл руками.

- Отвык я за годы службы стоять в очереди, грешен. Так, кроме мяса, сметаны и яиц ничего на базаре не беру. А питаемся мы почти исключительно лесными дарами, грибами и ягодами. Пойдём, покажу. - Я вывел участкового в сени, показал чулан, с полками забитыми до потолка банками с грибами и вареньем.

- Мы же не работаем, торговать на базаре стыдно, вот всё лето и осень проводим в лесу. Грибы собираем, ягоды, травы. На них и живём. А мясо так, как лакомство, пельмени зимой стряпаем, летом котлеты едим. В столовые не ходим, питаемся дома, считай, бесплатно. Посмотри на стол. - Я показал рукой на небольшой столик и продолжил:

- Заварка чайная из леса - бесплатно, варенье из леса - бесплатно, солёные грибы из леса - бесплатно. Копчёная рыба из речки - бесплатно. Только сахар за деньги куплен в магазине, так нам двоим много не надо. Я всё без сахара пью. Порой нам и восьмидесяти рублей в месяц лишка бывает. По сберкнижке видно, не каждый месяц снимаю деньги.

- А мотоцикл? - не забыл уточнить старший лейтенант.

- Пойдём, покажу.

Я проводил мужчину в сарай, где показал два наших мопеда. Они стояли в пустом сарае возле поленницы дров, да пары свёртков сетки-рабицы, оставшейся после бетонирования моего секретного лаза из дома. Участковый насторожился при виде сетки и задал вопрос, не обращая внимания на мопеды:

- А это что?

Понятно, что официально сетка-рабица в магазинах пока не продавались. Так в Советском Союзе многое не продавалось в магазинах, те же сорокалитровые алюминиевые фляги, например. Не продавались, но у многих частников были, как другие инструменты и вещи.

- Сетка-рабица, купил по случаю, теперь не знаю, куда применить. Может, кур заведу, вольер для них сделаю? Опять, морока с ними, хлопоты.

- У кого купил? - Взыграл профессионализм старшего лейтенанта, он внимательно осмотрел оба свёртка, выискивая надписи или метки на упаковке. Естественно, никаких меток не было, как и надписей. Откуда они на голых кусках проволоки возьмутся?

- Не знаю, мужик на машине мимо проезжал весной, я у ворот стоял, так и купил рабицу эту. Машина по виду не наша, какой-то Зилок. Украли где сетку эту? - Всё-таки, играть роль недалёкого пенсионера смысла не было, если я рассказал о своём офицерском прошлом.

- В городе не было таких краж, разве в колхозах? Так не помню в этом году.

Я улыбнулся и напомнил, как приезжают торговать на автолавках из чужих регионов. Почти каждый выходной приходят автолавки из Пермской области, Татарии, даже из Башкирии бывают. Продают товары своего производства, порой прямо с заводов, видимо, когда наличных денег на зарплату не хватает.

- Ладно, - махнул рукой старший лейтенант, - пойдём, напишу объяснение. Всё понятно с этой анонимкой.

Мы вернулись на кухню, где участковый привычно написал два объяснения по всем вопросам, поднятым в анонимке, не отклоняясь в сторону. Дал подписать один листок мне, другой - Тамаре, и попрощался. Проводив офицера, я вернулся на кухоньку и поставил чайник для кофе. Потому посмотрел на взволнованную жену, настороженно сидевшую напротив меня.

- Как думаешь, кто анонимку написал? Анонимщики никогда не успокаиваются, будут писать ещё лет двадцать, на каждый наш чих. По десять раз в году. Надо найти анонимщика, поговорю с Ельцовым. А ты разведай у соседок, все видели участкового, будут спрашивать. Так и расскажи про анонимку, наверняка, она не первая в нашем околотке.

Была у меня на примете пара старух из домов напротив, которые уже вызывали милицию при драках на улице. Скорее всего, кто-то из них. Надо толком разобраться, почерк анонимщика я запомнил. Остаётся образцы почерка этих соседок получить. Но это не страшно, только отвлекать будет. Впрочем, сейчас не тридцать седьмой год, по анонимке уголовное дело не возбудят.

- Ладно, давай обедать, да прогуляемся обратно в квартиру. Горячая вода сегодня с утра была, можно ванну принять. Пропотел я, пока снег огребал, не зря говорят, февраль заметёт все дорожки.

Мы сели за обеденный стол, но неожиданная проверка анонимки всё не выходила у меня из головы. Наверняка это не первая и не вторая анонимка на меня и Тамару, но участковый пришёл впервые. Что изменилось?

Только вечером, когда мы укладывались спать в нашей однокомнатной квартире, пришло понимание визита милиционера. Я почти полгода не был у своего знакомого майора милиции Токарева Дмитрия Владимировича, старшего оперуполномоченного ОБХСС. Раньше, видимо, он все анонимки у себя копил, поскольку с моей помощью реализовал несколько дел, даже кражу с убийством раскрыл. Хотя это не его подследственность. Но и в деле выявления расхитителей социалистической собственности я немало помог Токареву, тогда ещё капитану.

Хитрец, таким ненавязчивым способом пытается напомнить мне о необходимости информации. Придётся завтра сходить к нему, отнесу немного сушёной рыбы, она здорово уходит с пивом. Жаль, что я его не люблю, так пью, для конспирации или по случаю. Так и сделаю, пойду на урок немецкого языка к Софье Петровне, как раз третья школа рядом с милицией. Там и загляну к майору. Что рассказать, подумаю по дороге. Информации у меня хватало, было больше чем достаточно. Всегда так бывает, пока работаешь в милиции, всё узнаёшь в последнюю очередь, предварительно побегав по городу. Но стоит лишь уволиться, как все знакомые норовят рассказать об очередном преступлении, да с подробной раскладкой, кто, где и сколько украл.

Так и у меня получается, живу в городе под личиной обычного пенсионера, нигде не работаю. Но за три года, после нескольких моих разборок с цыганами и уголовниками, меня посчитали непонятно кем. Доходили слухи, что уголовники и торговцы на базаре не сомневаются в моей принадлежности к службе СМЕРШ. Этим объясняют мои странные отношения с милицией, которая проводила прошлым летом у меня обыск. В то же время, офицеры со мной разговаривают почтительно, никакого давления не оказывают.

Потому торговцы, рабочие и грузчики на базаре приняли меня за своего, битого жизнью человека. Который не сдаст никого, да и сам не подставится под милиционеров. Так и пошло, что торговки не сдерживают язык, когда меня встречают, рассказывают все новости и сплетни. Мне, как бывшем оперативнику, не составляло большого труда всё выслушивать, да помогать немного в трудных случаях. Иногда угощал той же сушёной рыбой. Да и покупатели мы с женой постоянные, в придачу - не жадные, что в среде продавцов быстро замечают и ценят.

А после того, как у меня в гостях дважды побывал настоящий удмуртский колдун Петыр, сын репрессированного шамана, и пошёл слух, что я этому колдуну здорово помог, отношение жителей околотка несколько изменилось. Явно, что простым пенсионером меня никто не считал. Уверен, что об отношениях с колдуном знают уголовники и базарные торговки. Я и сам стал замечать некоторую опаску, проскальзывающую в общении со мной у малознакомых людей. Может, этим и объясняется такой засекреченный вызов к Токареву? Однако ничего из рассказов моих знакомых уголовников и торговцев я ему не скажу. Городок маленький, все будут знать, что Александр Иванович (по документам меня так зовут в этом времени) стучит.

У меня достаточно информации, полученной лично, десятилетний опыт работы оперативником никуда не делся. Так что найдётся у меня информация для БХСС, которая понравится Токареву, вне всякого сомнения. Как минимум, в литерное дело по городскому торгу, он не одну справку после общения со мной сможет подшить. И у меня появится возможность уточнить у майора имя анонимщика. За два года нашего знакомства Токарев точно вычислил анонимщика, не удивлюсь, если и познакомиться успел. Но перед посещением БХСС, мне предстоял часовой урок разговорного немецкого языка, доставлявший мне подлинное удовольствие. Да и моя репетиторша Софья Петровна радовалась нашему общению. Где в нашем полузакрытом провинциальном городке она сможет поговорить вдоволь на родном языке?

Час нашего общения пролетел незаметно, педагог начала ставить мне швабский акцент, старательно его имитируя. Обращала моё внимание на характерные фразы и «проглоченные» части слов. Мы обсудили, как обычно, городские новости, погоду, цены на базаре, и я проговорился о своей возможной поездке в Литву. В закрытую Калининградскую область простого пенсионера никто не пустит. Но часть Куршской косы формально литовская территория. В ту сторону я планировал официально направиться. По секрету «проговорился» своей учительнице немецкого языка, что хочу привезти в подарок жене кусочек янтаря.

Я действительно собирался привезти янтарь, только купленный в магазине, с деньгами проблем не было. И отлично знал, что кустарная добыча янтаря на побережье Балтики уголовно наказуема. Однако Софья Петровна приняла мои слова близко к сердцу. Не только открыла мне глаза на запрет добычи затвердевшей смолы частными лицами, но и пообещала дать мне координаты своей подружки. Тоже немки, преподающей немецкий язык в одном из институтов Вильнюса. Та была замужем за литовцем, почему и осталась в Прибалтике. Но два года назад овдовела, сейчас живёт одна в небольшом старом домике на окраине города.

- Я немедленно ей напишу, думаю, Ирма согласится Вас приютить на неделю. Если получу её согласие, сразу Вам сообщу. И от меня посылочку передам. Когда Вы собираетесь ехать? - Истинная немка, Софья, поразила меня деловым подходом к моему случайному разговору.

- Да я по времени не ограничен, я же не работаю. - Я улыбнулся и попрощался со своей репетиторшей. Пришло время навестить моего приятеля из БХСС. Он был на месте, как всегда в конце дня. В это время майор готовился к вечерней планёрке, оформлял бумаги по добытым за день сведениям. Потому я и старался прийти именно к вечеру, сам работал оперативником, не забыл распорядок дня.

За два года нашего общения мы несколько сблизились, учитывая мою коммуникабельность и заинтересованность Дмитрия в таком информаторе. Поэтому он легко принимал от меня гостинцы в виде сушёной и вяленой рыбы. И сам иногда помогал мне, используя служебное положение. Но мы оба не переходили определённую грань, без панибратства в отношениях. В это визит, я сразу выложил на стол газетный свёрток с сушёной рыбой, Токарев включил электрочайник. Мы не спешили, я рассказал свои наблюдения за парой продавцов магазина «Культтовары» и главным инженером кондитерской фабрики.

Майор сразу всё подробно записал, видно, что информация оказалась в тему. Скорее всего, займутся «Культтоварами», этот магазин не входил в систему городского торга. Заступиться за его руководство в городе некому. Пусть рискнут, если не прилетит по шапке из Ижевска, могут хорошую реализацию провести. Но меня интересовал мой вопрос, который я и задал после очередного глотка крепчайшего чёрного чая.

- Кто на меня анонимки пишет? Не сомневаюсь, что ты знаешь. - С Токаревым мы почти сразу перешли на ты, я всё-таки старше его почти вдвое.

- Если не натворишь глупостей, скажу. - Не стал прикидываться дураком офицер. Так я и рассчитывал.

- Из возраста глупостей давно вышел. Постараюсь реже ей на глаза попадаться, этого достаточно. - Пристально посмотрел я на майора, стараясь не пропустить возможную ложь.

- Ты прав, это женщина, твоя соседка напротив, Нинка. Она у зама по оперативной работе на связи, два года ему строчит на тебя доносы. Я сколько мог, прикрывал, а тут в командировке был, анонимку и зарегистрировали. - Пожал плечами Токарев, которому было неприятно говорить на эту тему.