Женька из Физтеха

Давно это было, еще метро в Физтех не провели.

Студенты от Новодачной пешком ходили, кто в Москве жил.

А мы с Женькой в общаге жили при институте, в Долгопе, значит. Он тоже приезжий был, как и я.

Общага наша ФОПФовская еще тот притон греха – тараканы бегают по стенам, бутылки под ногами на лестнице катаются, бычки в консервных баночках на черный день копятся, к перилам прикрученные.

Перед степухой карманы пусты, в животе сосет под ложечкой, а куревом можно отвлечь организм.

Но от аудиторий тут близко, можно спать до упора. А потом утром в тапках сонный добежал, плюхнулся на парту и досыпаешь после вчерашней пьянки на заднем ряду.

Главное присутствовать в аудитории, чтобы староста отметил и списки подал.

Замдекана бдит – какой бы ты гений не был, ходить на пары обязательно. Свободное посещение не всем дают.

А то степендии лишат, а это чревато. Родители не всем помогают, а шпалы ворочать в метро по ночам не всем по силам.

А мозг, собака, требует калорий – одной булкой и чаем сыт не будешь!

Женька, будуший наш гений, с нами в общаге жил, в 205 комнате на втором этаже.

Очкарик такой смешной, все с Ландафшицем ходил под мышкой, даже в туалет.

А в туалете у нас на факе всякое случалось.

Один раз второкурсник перезанимался и пошел в сортир с топором головы рубить недругам. Ну сбрендил парень, шизуху поймал.

Это у нас на Физтехе бывает. У нас и профилакторий есть свой под это дело заточенный. Там подкормят загруженного физикой парня… отоспиться бедолага и опять готов грызть физику-шмизику.

Но вроде не зарубил шизик топором жертву до конца тогда, оклемался студентик, спасли его врачи. А шизика отчислили, конечно – и в больничку определили.

С тех пор и пошла поговорка: ФОПФов боятся – срать не ходить.

Но Женьке было не до шизиков – он свою мечту претворял в жизнь.

Кучу бумаг извел, рисовал схемы, считал что-то, а потом машинное время на кафедре выбил и все время с колодами перфокарт бегал.

Одну, значит, сдавал на счет, а вторую сидел, проверял, бритвой "Нева" окошки вырезал непробитые… перфоратор у нас был для студентов дохлый, отечественный.

Но Женька потом на кафедру лаборантом устроился и получит допуск к хорошей гдровской пробивалке.

В общем, что-то он изобретал этакое, странное. И никому не говорил – боялся, что высмеют.

Я с ним на почве конспектов сошелся. Почерк у него был классный, разборчивый.

Я у него брал лекции переписывать. Учебу я еле тянул, на тройках катался. Но не выгоняли меня, держали - из Средней Азии мало было студентов.

А я в замен ему еду носил из гастронома долгоповского и готовил.

Переехали мы в свободную комнату - я по религии не пью, и ему это было удобно. Молился я тихо.

Не мешал я ему учиться и избретения изобретать.

Ему все недосуг было – вот он себе желудок и посадил.

Некогда ему было готовить, все торопился, жрал всухомятку.

Потом зальет себе альмагель в рот и дальше за учебу и расчеты.

А к третьему курсу он забросил учебу, конспекты перестал писать.

Говорил – я и так все знаю, что там скажут старики-преподы.

Я новую физику изобретаю, чтобы людям польза была.

Отец у него на костылях всю жизнь проходил, электричкой его в детстве перерезало – вот он и хотел ему помочь.

Но не успел - когда он свое первое изобретение сделал, отец уже умер.

***

Раз он меня позвал на кухню и говорит:

- Помоги мне испытать прибор мой. Ночью безопасно, никто не готовит. Если рванет – кроме нас никто не пострадает.

Тяжеленный ящик он в общагу притащил с трудом и уже в розетку подключил.

- Ты если чего со мной не так, вилку выдерни и руку мою из дыры вытащи!

- Вдруг я отключюсь… Я пока только на крысах долгоповских тестировал аппарат, а на человеке сегодня первый раз буду. На себе.

- А че за ящик это?

- Ускоритель времени изобрел. Только не говори никому!

Тут он как бритвой опасной руку резанул на запястье - кровянка пошла сразу.

А он конечность в прибор запихал и на кнопку жмет.

Прибор зажужжал, засвистел, стал нагреваться… и тут Женька вырубился.

Я тут стал его руку вытягивать, а она застряла. Тогда я вилку вытащил из розетки, и рука тогда освободилась из захватов.

На Женьку я две кружки холодной воды из-под крана вылил.

Он очухался и говорит:

- Смотри, порез исчез!

Я смотрю - и вправду исчез!

Значит, эта штука его работает в реальности! Не врал он.

Хороший ускоритель времени у Женьки вышел - раны теперь заживают не за месяц, а за 15 минут… и следов никаких, гладкая кожа образуется.

Минобороны тутже купила у него патент и забрала к себе на стажировку в почтовый ящик, НИИ ихний.

Так и появилась та штуковина, которая в каждой поликлинике теперь стоит.

УЗРП-023У, Ускоритель заживления ран портативный, модель 23 усовершенствованная, вариант для населения.

А для в армии там изделия помощнее и посолиднее, я проспекты УЗР в экспортном варианте видел, оценил.

Женька после этого из общаги съехал, дали ему квартиру служебную в Москве.

Не до меня ему стало. Физтех он бросил. Как он говорил - я и так все знаю!

***

Я его встретил случайно в проходной на работе.

Я после Физтеха в оборонке работал, в этом здании-стене на Соколе.

А он по делу заезжал к нам.

Женька уже погрузнел, солидный стал, в пиджачке с галстуком.

Говорил - скучает по общаге, друзьям, вольной жизни.

Пообещал позвонить - я ему свой телефон дал. Но он так и не позвонил.

Потом он машинку, которая руки и ноги отращивала, изобрел.

Сунул инвалид здоровую руку в отверстие прибора, машинка генокод определила и размер руки посчитала.

Потом култю засунул солдат – и эта штуковина целую руку ему нарастила за полчаса.

Дали за это Женьке Госпремию, я случайно в газете прочитал.

Тогда еще его не засекретили, по телеку можно было увидеть.

Сразу НИИ военный ему дали под командование.

Мундир ему шел, три звезды на погонах блестели.

Но в его глазах… все тот же Женькин взьерошенный взгляд виделся сквозь круглые очки.

***

Иду я, значит, летом по Кутузовскому - и тут визг тормозов.

Выскакивает из лимузина какой-то кент в шляпе и мне на шею бросается.

Смотрю и не узнаю поначалу. А это же Женька из общаги, товарищ мой давний по Физтеху.

Ну нашли мы лавочку, сели, говорить стали, прошлое вспоминать.

Хорошее было время – молодость бесшабашная, учеба на износ, надежды на будущие свершения в науке.

Но не все сбылось и не у всех однокашников. Времена другие настали, не до науки теперь.

А эти из второй машины вылезли и стоят вокруг, типа охраняют. Руки в карманах, из ушей провода витые тянутся.

- Евгений Францевич, опаздываем, – почтительно подошел к Женьке помошник с дипломатом, прикованным цепочкой к руке.

Женька поморщился и сказал:

- Ты извини, старик, на Техкомиссию надо, новое мое изобретение обсуждаем.

Если дадут финансирование, то мы тогда круче всех станем. Никакой заморский рептилоид нам не страшен будет.

Ведь органы можно не только отращивать, но и растворять удаленно.

Навел антенну, включил изделие – и запустил себе аутолиз клеток врага на расстоянии.

Экологично, удобно и гуманно. Не то что в прошлые века.

- Только ты не говори никому, тема закрытая.

Хотя ты тоже с допуском… но такой как у меня, мало у кого есть.

- Видишь, сзади еще машина сопровождения? Так и хожу под опекой весь день, даже перед домашним сортиром сидит человек и бдит.

Так что в общаге было самое опасное время для нас… помнишь как с топором тот индюк бегал и орал?

А я ведь в соседней кабинке сидел, Ландафшица второй том читал…

Судьба топор отвела от меня.

И я смог изобрести кучу полезных вещей для людей.

- Ну пока, до встречи!

Я смотрел, как Женька садился в свой черный лимузин и вспоминал, как мы жарили останкинские пельмени на чугунной сковородке без масла и ели их руками, запивая спитым чаем.

И была тогда уверенность, что мы все сможем и все свершения у нас впереди.

Да, хорошее было время!