Жернова

«Они здесь… Тихо, сиди тихо»

Рука зажимает рот.

«Пожалуйста, тише, тише, ну тише же»

Если отпустить — расплачется, крик так и подступает к горлу.

Нельзя отпускать.

Его лицо багровеет, глаза закатываются, он пытается высвободиться.

Но нельзя, нельзя отпускать.

Не то убьют их всех.

Он в последний раз дёргается и безвольно обвисает…

Кейн открыл глаза в кромешной темноте. Ещё несколько мгновений навязчивый сон продолжал проигрываться у него в голове, как старый фильм с затёртой видеокассеты. Затем — пустота.

Кейн медленно поднялся, сел. Мерцающие красным цифры будильника показывали 4:44 утра. Как раз есть время немного прийти в себя перед работой.

Пустота дома наполнилась скрежетом жерновов ручной кофемолки.

Кейна занимал этот короткий ритуал. Вся его жизнь была наполнена подобными ритуалами, перетекающими из одного в другой. Перемалывание зёрен дешёвого, зажаренного до черноты кофе — самый первый в ежедневной череде ритуалов.

Пустота в голове — ни мыслей, ничего — постепенно заполнялась этим скрежетом.

Когда-то очень давно он работал мусорщиком.

Его напарник, водитель мусоровоза, пожилой грузный мужчина, в рабочий перерыв любил остановиться где-нибудь у берега. Зажигал туристическую газовую горелку, осторожно водружал на неё древнюю медную джезву, всю чёрную от долгих лет использования. Заливал воду из термоса, всыпал две столовые, с горкой, ложки молотого в мелкую пыль кофе, смешанного с кардамоном. Столько же сахара. Позволял жидкости закипеть и доползти до самой-самой кромки джезвы. Приподнимал над огнём. Когда бурая пена опадала, возвращал джезву назад на огонь, до закипания. Снова приподнимал. И третий раз повторял весь этот цикл. Лишь затем разливал ароматный напиток по маленьким стеклянным стаканчикам, хранившимся в очень старом шерстяном носке. Дырявом, но чисто выстиранном.

Столько лет прошло, не меньше двух десятков, а Кейн до сих пор продолжал заваривать кофе по утрам именно этим способом.

И пил его обжигающе горячим.

В 5:30 нужно было уже выходить из дома, чтобы успеть на подвозку.

Вяло поздоровавшись с водителем, Кейн обмякал на сидении микроавтобуса и всё время пути старательно делал вид, что досыпает.

Ручной сбор урожая — работа сезонная, утомительная. Платят мало. Зато не требуется никакой особой квалификации. Большинство работников были мигрантами, или плохо говорившими на английском, или совсем не владеющими языком. Кейну это нравилось, любое общение сводилось к минимуму.

Кейн и сам был по сути дела мигрантом. Просто его, тогда ещё совсем юного, забрали к себе из другой страны дальние родственники. После инцидента, так резко изменившего, изломавшего, перемоловшего его жизнь.

В 7 утра начинался рабочий день.

Методично срезая тугие кочаны салата, можно было продолжать ни о чём не думать. Многие сборщики, чтобы хоть как-то бороться со скукой, слушали музыку. Кейн не понимал этого, музыка его только раздражала, мешала работать. Он всё равно надевал наушники, но включал их в режиме шумоподавления, без музыки.

Целых пять часов руки были заняты монотонной работой. Целых пять часов белого шума.

«Еда. Еда» — добродушная женщина среднего возраста всегда созывала сборщиков на обеденный перерыв.

Кейн никогда не брал с собой еды. Он питался два раза в день. Утром, до работы, и вечером. Голод не мучил его. Точнее, Кейн не воспринимал голод как мучение.

Добродушная женщина поначалу морщила свои испещрённые морщинками губы и неодобрительно цокала языком. Даже пыталась делиться своими сэндвичами. «Наверняка она считает, что я нищий и у меня нет денег на обед» — думал Кейн, отмахиваясь от навязчивых попыток его накормить. Через несколько дней женщина оставила свои попытки, к огромному облегчению Кейна.

Полчаса перерыва текли очень медленно. Их сложно было чем-то занять. Кейн делал вид, что читает что-то с экрана телефона, но на самом деле просто по кругу открывал одни и те же новостные сайты. Глаза автоматически проглатывали заголовки, смысл статей сливался в единообразную массу война-террор-убийство-политический-скандал-эпидемия-мы-пообедали-в-новом-ресторане-с-тремя-мишленовскими-звёздами-и-вот-что-мы-хотим-сказать-убийство-убийство-скидки-кредиты-война

От мелькания слов на экране глаза слезились, голова гудела… Но вот перерыв, наконец, завершался и можно было возвращаться к работе.

Рука обхватывала рукоять ножа. Уверенное, быстрое движение. Круглая, курчавая голова салата летела в корзину. Кочан за кочаном.

В 5 пополудни рабочий день заканчивался. Уставшие люди занимали места в автобусе. Ещё через полчаса Кейн уже стоял у порога своего дома.

Поднявшись по обветшалой лестнице, отперев дверь, Кейн первым делом снимал с головы наушники и ставил их на подзарядку. Сегодня они ещё пригодятся.

Бросал куртку на диван.

Садился.

Какое-то время Кейн так и сидел, не двигаясь, закрыв глаза, ни о чём не думая. Оглушительная пустота.

Ритуал — отдых.

Затем пересаживался за компьютер. Нужно было переписать файлы с экшн-камеры, склеить их в видеоредакторе, залить на ютуб… На его канал были подписаны пара сотен пользователей, в основном боты.

Лишь один из подписчиков регулярно оставлял комменты под его роликами.

«Прекрасное видео!» — часто писал он.

Ещё через час новый ролик был смонтирован. Кейн не тратил много времени в редакторе, просто склеивал куски видео, вырезая моменты, где была излишняя тряска камеры. Или в кадр случайно попадало что-то нежелательное.

Пока видео закачивалось на ютуб, Кейн открыл один из бесплатных порносайтов и ближайшие полчаса посвятил ещё одному своему ежедневному ритуалу: ритуалу самоудовлетворения.

У него никогда не было девушки.

Как-то раз, лет 20 назад, он, сам не до конца понимая зачем, решил воспользоваться услугами проститутки.

Преодолев робость, договорился через интернет о встрече.

В этот день чувство тревоги окатывало его холодным потом с самого утра, волна за волной.

Девушка приняла его очень приветливо, предложила выпить кофе (он отказался), сходить в душ (он согласился) и, когда он вышел, завёрнутый в полотенце, встретила уже обнажённой. Кейн стеснялся разглядывать её тело и смотреть в лицо, запомнил только руки. Сухие, тонкие запястья. Длинные пальцы. Красивые, покрытые лаком ногти. На каждый из них или нанесён золотистый узор, или вычурно приклеены крошечные стразы.

Девушка проводила окончательно растерявшегося Кейна к кровати и минут двадцать разными способами и частями тела пыталась добиться от него хоть какой-то реакции. Но её усилия были тщетны.

«Ничего страшного, не переживай. Бывает! Много работаешь? Или учишься?»

Удивительным образом эта девушка оказалась самым благожелательным человеком чуть ли не за всю его взрослую жизнь.

«Ну может теперь будешь кофе?» — поинтересовались влажные розовые губы, изогнувшись дугой. Усмешка?

На этот раз он не стал отказываться. Тонкие пальцы передали горячую кружку. Кофе был слабым и горьким.

Сначала она просто рассказывала о своих увлечениях и планах на жизнь. Сама не понимала, зачем. Просто редко удавалось с кем-нибудь поболтать, а он с таким внимательным видом всё выслушивал, не перебивая. Рассказала, что учится на курсах маникюра, а то, чем занимается сейчас… Это так, временно, чтобы денег на курсы хватало.

Они сидели на диване, по телевизору шёл какой-то глупый фильм. Она притянула его поближе, и её голова легла ему на плечо.

«А хорошо с тобой, спокойно так. Как тебя вообще зовут?»

«Кейн»

«Ого, какое имя. Я надеюсь тебя так прозвали не потому, что ты убил своего брата?» — снова изогнувшись дугой спросили розовые губы.

«Они здесь… Тихо, сиди тихо»

Рука зажимает рот.

«Пожалуйста, тише, тише, ну тише же»

«Извини, я не хотела тебя обидеть, честно… Знаешь что? А приходи в следующий раз просто так, бесплатно, ладно? Чисто пообщаться, поболтать…»

Больше он никогда её не видел.

Кейн метнул использованную бумажную салфетку в мусорную корзину. Натянул штаны, взял экшн-камеру, вставил в неё карту памяти, надел на голову наушники. Накинул свою потёртую, серую куртку и вышел из дома.