Жертвоприношения, или Козёл в обмен на внимание

Значит, так, друзья мои.

Собирался я рассуждать о вечном. О высоком. О смысле бытия.

О том, что такое человек в масштабах галактики, зачем мы вообще утром встаём, если вечером всё равно ложимся, и почему в инструкции к микроволновке всегда больше страниц, чем в школьном учебнике по философии.

О свободе воли, о предопределённости, о том, есть ли у души гарантийный срок, и кто именно принимает решение о продлении.

Обо всём этом, в общем.

А сел, подумал — и потянуло меня на историю.

На историю отношений.

Отношений человека с… ну, с тем, что выше.

С руководством, что ли.

С высшей инстанцией.

С кем-то, кто там, наверху.

С тем самым отделом, где принимаются решения без объяснительных записок, где сроки исполнения неизвестны, а обратная связь осуществляется в форме либо молнии, либо полного молчания.

И обнаружил я потрясающую вещь.

Самый древний, самый испытанный механизм этих отношений — он же и есть самый наглядный учебник по психологии подарка.

По маркетингу внимания.

По PR-кампаниям, запущенным ещё тогда, когда слова «пиар» не существовало, а слово «кампания» означало в лучшем случае поход за корнями.

Речь о жертвоприношении.

Сейчас объясню.

Вот представьте.

Древний человек.

Допустим, Уг.

Не потому что все древние были примитивными, а потому что коротко, удобно и сразу ясно, что человек занят выживанием, а не оформлением профиля в соцсетях.

У него проблема.

Дождь не идёт.

Или идёт, но не переставая.

Или мамонт не ловится.

Или жена смотрит как-то укоризненно, мол, опять мамонта нет.

Причём смотрит так, что без слов понятно: если ещё пару недель без мамонта — начнётся сравнение с соседским Угом, у которого «и копьё острее, и характер мягче».

Уг в стрессе.

В настоящем, доисторическом, без психологов и антидепрессантов.

Он понимает: дело не в нём.

Он всё сделал правильно:

копьё заточил,

за мамонтом бегал,

даже пританцовывал для устрашения.

Причём танец был продуманный, с элементами импровизации и угрозы, возможно, даже с акцентом на колени — чтобы мамонт понял серьёзность намерений.

Значит, дело в Нём.

В том, кто дождём и мамонтами заведует.

В начальстве.

В отделе логистики вселенной.

Надо с Ним поговорить.

Но как?

Письмо написать?

Почты нет.

Телеграмму?

Телеграфа нет.

Выйти на балкон и прокричать?

Не услышит, да и балкона нет.

Да и вообще, кричать в небо — занятие сомнительное: либо ответят громом, либо санитаром из соседнего племени.

И тут Угу приходит гениальная мысль.

Надо привлечь внимание.

Внимание — валюта вселенной.

Самая стабильная.

Не обесценивается, не зависит от курса, не требует золотого обеспечения.

Ребёнок, который хочет конфету, кричит.

Мужчина, который хочет внимания женщины, тащит ей убитого мамонта (прототип букета).

Причём, чем больше мамонт, тем серьёзнее намерения.

Иногда, правда, женщина хотела просто поговорить, но мамонт уже был убит, и разговор автоматически переходил в разряд «обязательных».

Уг решает: надо сделать ТАКОЕ, чтобы Тот, Наверху, не смог пройти мимо.

Остановился, посмотрел и спросил:

«Уг, а это что такое?»

И желательно с интересом.

Не с формальной проверкой, а с живым участием.

Но что сделать?

Сплясать диковинный танец?

Так Он, может, танцы не любит.

Мало ли, эстетика не та.

Спеть песню?

Голос у Уга, прямо скажем, на любителя, да и репертуар скудный:

«У-у-у, мамонт жирный,
а-а-а, дождь нужный».

Не впечатлит.

Максимум — отправят в отдел шума и хаоса.

И вот Уг видит козла.

Козёл — существо полезное.

Даёт молоко, шерсть, иногда бодрость духа, если правильно приготовить.

Козёл — это ценность.

Это капитал.

Это почти как сегодня — iPhone последней модели.

Причём не просто iPhone, а ещё не поцарапанный, с коробкой, плёнкой на экране и зарядкой, которая ещё не начала жить своей отдельной жизнью.

И Уг совершает невероятный, с точки зрения хозяйственной логики, поступок.

Он берёт и… ликвидирует актив.

Уничтожает ценность.

Режет этого самого козла.

И не просто режет где-нибудь в загоне, из хозяйственных соображений.

Нет.

Он делает это торжественно.

На специальном камне.

С важным видом.

Возможно, даже надевает на себя шкуру почище.

Причём не ту, в которой вчера бегал за мамонтом, а праздничную — для особых случаев и вмешательства в мировое устройство.

Он совершает акт абсолютно бессмысленный, с точки зрения выгоды.

Он теряет козла.

Навсегда.

Без возможности возврата.

Без гарантийного талона.

Без рассрочки.

И вот в этот момент, Уг, я уверен, мысленно обращается к Тому, наверху:

«Смотри!

Смотри, что я делаю!

Я уничтожаю нечто ценное!

Не по нужде, а специально!

Только для того, чтобы ТЫ это увидел!

Вся эта драма — козёл, нож, моя сосредоточенная физиономия — всё это Я делаю для ТЕБЯ!

Мое внимание к Тебе настолько велико, что я готов принести в жертву самое дорогое!

(Ну, кроме жены и детей, но их трогать не будем, они и так вечно ноют)».

Гениально?

Гениально.

Потому что это работает.

Не в смысле дождя — дождь-то мог и не пойти.

Работает принцип.

Принцип демонстративного, расточительного внимания.

Я трачу на тебя не просто ресурс.

Я трачу его ЗРЯ.

Я его сжигаю на твоих глазах.

Это уже не транзакция «я тебе — ты мне».

Это жест.

Жест, который кричит:

«Я думаю о тебе!

Настолько сильно, что моя логика пасует!».

Теперь перенесёмся в наше время.

Мы, конечно, продвинулись.

У нас появились Wi-Fi, ипотека, доставка еды за девяносто рублей и тревожность без видимых причин.

Мы научились лечить зубы так, что потом нужно лечить психику.

Мы освоили космос, но не освоили соседей.

Мы даже придумали слово «осознанность», чтобы объяснять, почему всё равно поступаем как Уг, только в костюме и с презентацией PowerPoint.

Но козлов мы больше не режем.

Мы их… дарим в метафорическом смысле.

Но механизм-то тот же.

Тот же камень.

Тот же нож.

Та же надежда, что кто-то сверху, сбоку или хотя бы напротив наконец заметит.

Вот, допустим, мужчина ухаживает.

Он дарит женщине огромный букет.

101 розу.

Иногда 201 — чтобы перебить предыдущего.

Иногда 301 — если совсем всё плохо с диалогом.

С точки зрения биологии — идиотизм.

С точки зрения логистики — кошмар.

С точки зрения здравого смысла — административное правонарушение.

Цветы завянут через три дня.

Деньги потрачены.

Польза — нулевая.

Съесть нельзя.

В домике не поживёшь.

На работу не устроишь.

Но внимание — запредельное!

Он как бы говорит:

«Дорогая, я готов выбросить эти деньги на ветер, лишь бы ты увидела, как ты для меня важна!»

Причём, чем нелепее сумма, тем убедительнее месседж.

Пять роз — симпатия.

Пятнадцать — серьёзные намерения.

Сто одна — либо любовь, либо серьёзное нарушение обмена веществ в мозге.

Это жертвоприношение розой.

Безответная, с хозяйственной точки зрения, трата.

Во имя внимания.

Или возьмём помпезные похороны.

Гроб из карельской берёзы.

Катафалк с лебедями.

Оркестр.

Траурные ленты, длиннее человеческой жизни.

Умершему-то всё равно.

Он не оценит.

У него теперь вообще другие приоритеты.

Но это жертвоприношение вниманием живых в адрес…

ну, в адрес самой идеи, что жизнь была не зря.

Мы сжигаем ресурсы, чтобы показать:

«Мы помним!

Мы скорбим!

Смотри, мир, как мы скорбим!»

Чем дороже скорбь — тем убедительнее память.

Козёл, только в виде бюджета похоронного бюро.

А корпоративы?

Это же чистой воды жертвоприношение в честь духа корпорации.

Тратится уйма денег на банкет, артистов, конкурсы.

Экономического смысла — ноль.

Если бухгалтер узнает реальную смету, у него происходит личное мини-жертвоприношение нервных клеток.

Но смысл ритуальный — есть.

«Мы, офисные угли, приносим в жертву время, трезвость и достоинство, чтобы дух прибыли был к нам благосклонен!»

Танцы у шефа с погремушкой на голове — это танец Уга вокруг костра, только костюм дороже.

И погремушка брендированная.

И фотограф потом всё выкладывает в корпоративный чат, чтобы бог-акционер точно увидел.

Самый тонкий момент:

а «богу» — нужен ли был тот козёл?

Вряд ли.

Если он бог, то зачем ему мёртвая коза?

У него, я думаю, своих козлов полно.

Если что — на складе.

Но!

Представьте его положение.

Сидит он там, в своих небесных чертогах, смотрит вниз.

Скука.

Одни и те же молитвы:

«Дай дождя».

«Дай мамонта».

«Сделай так, чтоб сосед Уг упал в яму».

Скучный контент.

Одинаковые просьбы.

Как спам.

И вдруг — раз!

Яркое пятно.

Драма.

Кровь.

Пафос.

Уг с таким серьёзным лицом, будто участвует в космическом процессе.

Будто он не козла режет, а запускает новую эру человечества.

И бог, я уверен, проникается.

Не козлом.

А вот этим самым вниманием.

Этой готовностью Уга оторвать от себя ценное и выложить это на алтарь просто так.

Без договора.

Без гарантии результата.

Без подписки на «дождь плюс».

Это лестно.

Это приятно.

Это как если бы ваш сосед, с которым вы лишь киваетесь в лифте, вдруг взял и перекопал вам весь огород.

Бесплатно.

Молча.

С утра до вечера.

Вы же не спросите:

«А зачем? Мне огород не нужен».

Вы почувствуете:

«Ого. Я что-то значу».

Вот и вся философия.

Жертвоприношение — это не торговля.

«Я тебе козла — ты мне дождь».

Это — флешмоб внимания.

Самый затратный.

Самый кричащий из возможных.

Он говорит не:

«Я хочу у тебя что-то получить».

Он говорит:

«Я вижу тебя.

И я показываю тебе, как сильно я тебя вижу, тем, что готов на безумство».

Мы все — потомки Уга.

Генетические.

Идейные.

Психологические.

Мы не носим козлов на камень.

Мы носим в офис торт в честь дня рождения начальника, который на диете.

Причём именно в тот день, когда у него разгрузочный.

Мы покупаем детям восемнадцатую интерактивную игрушку, которая надоест через час, но будет ярко мигать, громко орать и требовать батарейки, которых никогда нет.

Мы дарим коллегам кружки с надписью «Лучший бухгалтер года», хотя бухгалтер ненавидит свою работу и пьёт из одноразовых стаканчиков принципиально, как форму внутреннего протеста.

Мы ставим лайки под фото малознакомых людей.

Под свадебными фотосессиями троюродных племянников знакомых.

Под котами.

Под тарелками с завтраком.

Под ногами на фоне моря.

Мы совершаем микро-жертвоприношения каждый день.

В лайках.

В сообщениях.

В подарках.

В комментариях: «Как же выросли!» — когда никто не вырос.

«Береги себя!» — когда всем всё равно.

«Ты лучший!» — когда мы не уверены даже, что человек нормальный.

Мы жертвуем своим временем, деньгами, вниманием, остатками критического мышления и здравого смысла.

Всё ради того, чтобы крикнуть в немую пустоту вселенной или в скрипучий лифт человеческих отношений:

«Эй! Я тут!»

«Я существую!»

«Я думаю о тебе!»

«Настолько, что готов на глупость!»

И знаете, в этом есть что-то трогательное.

И безнадёжно человеческое.

Мы — существа расчётливые.

Эгоистичные.

Практичные.

Мы умеем сравнивать тарифы.

Читать отзывы.

Ждать скидку.

Но вдруг — эта вспышка иррациональной щедрости.

Этот козёл, которого никто не съел.

Этот букет, который завянет.

Этот торт, который никто не ест.

Этот корпоратив, который никто не вспомнит.

Этот комментарий, который никто не перечитает.

Это наш способ сказать:

«Мир.

Боже.

Начальник.

Любимая.

Тёща.

Алгоритм.

Вы для меня не просто функциональные единицы.

Вы — зрители моего маленького, бессмысленного и прекрасного спектакля».

Спектакля под названием:

«Посмотри, как я тебе внимателен».

Так что в следующий раз, когда будете покупать ненужный, но красивый подарок…

Когда будете тратить два часа на выбор открытки, которую прочтут три секунды…

Когда будете нести бутылку вина человеку, который не пьёт…

Когда будете дарить книгу человеку, который ненавидит читать…

Когда будете покупать тёще конфеты без сахара, которые она всё равно спрячет в шкаф и забудет…

Помните:

Вы не тратитесь зря.

Вы участвуете в древнем, сакральном ритуале.

Вы — Уг с ножом.

Только вместо козла у вас — коробка конфет.

Вместо камня — офисный стол.

Вместо костра — корпоративный чат.

А вместо громового бога — тёща.

Но суть та же.

Главное — внимание.

Всё остальное — декорации.

Козёл.

Розы.

Торт.

Подарочный пакет.

Лента.

Открытка.

Смайлик.

Голосовое сообщение.

И пусть тёща скажет, что шоколад ей вреден.

Пусть начальник скажет, что «не стоило».

Пусть любимая скажет: «Зачем ты потратился?»

Пусть бог промолчит.

Глубоко внутри — каждый из них почувствует то же самое, что чувствовал, вероятно, древний бог, глядя на Уга с ножом и козлом:

«Меня заметили».

Потому что мёртвый козёл внимания — он и в Африке мёртвый козёл.

А внимание…

Даже в такой странной форме…

Всегда приятно.

Даже если ты — бог.

Или начальник.

Или тёща.