Жидкая перезагрузка

Ной был отличным парнем, пока пьяный не упал со стремянки и не ударился головой. С тех пор каждую ночь начали сниться ему диковинные сны. То паровоз приснится, то космический челнок Атлантис, то Макбук Про, то Бугатти Верон. И откуда-то сверху мощный властный голос твердил "Делай!". Ной просыпался каждый раз в холодноим поту, выбегал из хижины и орал в небо:

- Господи, как я тебе паровоз сделаю, как я тебе телевизор на полупроводниках соберу?! Мы только-только перешли с каменных топоров на бронзовые мотыги, где я тебе найду в наше время ЖК матрицу? А оптику для зеркальной фотокамеры? Рожать мне её что ли?
Но голос был неумолим. Жена бросила Ноя, и вместе с детьми уехала жить к тёще в Гоморру, так как шизофрению в то время ещё не диагностировали и галоперидола не изобрели, а душевнобольные были не в её вкусе.

Единственным действенным методом лечения нервных расстройств во времена ветхого завета было забивание камнями до смерти. И соседи уже начали потихоньку собирать булыжники, когда в одну прекрасную ночь Ною приснилось огромное деревянное судно.

Ной, как обычно, выбежал во двор, наступил на козью какашку, но не заметил этого. И уже хотел протянуть к небу руки, как вдруг подумал: "Вообще-то корабль деревянный, а леса у нас завались... в принципе, сделать можно, завтра с утра начну", - и вернулся в кровать. С тех пор сны про волшебные устройства перестали ему сниться. Зато началась реальная жопа.

На следующее утро Ной проснулся от того, что местный козёл схватил его за штанину и тянул к выходу из дома.

«Какого лешего, пять утра только!» - подумал избранный, но, вспомнив про ночную клятву, вскочил с кровати.

И работа закипела. Начертив на пергаменте проектную документацию, Ной взял кредит в сомнительной конторе "Мойша и Лёва" и нанял строителей из Содома для постройки ковчега. Но случилась беда - пидарас прораб сбежал с деньгами и частью материалов. Работники требовали зарплаты, а тут ещё коллекторы начали терроризировать посланца бога: то бычий пузырь ему в окне порежут, то под дверью навалят. Короче, попал чувак по-конски.

Ной продал всю недвижимость, телегу, отару овец. Кое-как раздал долги, но Мойша с Лёвой всё равно поставили его на счётчик: если через месяц не отдаст остаток бабла, разберут его на органы для жертвоприношений языческим богам.

Сроки поджимали, однако Ной был настоящий мужик, хоть и еврей. Сказал сделаю ковчег, значит, сделаю! За месяц! А потом пусть мочат меня в формалине. Начал строить самостоятельно. Из материалов оставались только доски. Всю фурнитуру и метиз растащили соседи по дачам, поэтому Ной прикручивал доски лианами. Можно сказать, на соплях колхозил, работал допоздна, с ног валился. Да ещё козёл этот, сука, постоянно рогами в жопу тыкал, мол, давай быстрее, хозяин. Время на исходе.

И вот, наконец-то приладив последнюю мачту, мастер устало сел на верхней палубе. Жутко хотелось пить и спать. Вдруг он почувствовал, что под задрожал под ним. Ной стёр пот с чумазого лица и прищурился - на горизонте клубился дым. Аккомодировав хрусталик глаза методом надавливания на глазные яблоки пальцами, он сфокусировал зрение и матюкнулся, прости господи. Это были твари!

Твари бежали парами, выбрав целью его свежепостроенный корабль.

"Хорошо, что догадался сделать грузовые ворота", - мелькнуло в голове у плотника-самоучки, когда зверьё плотнячком набивало трюмы и палубы судна. Ковчег трещал по швам, но держал. И вот, когда в шлюз проникла последняя пара бобров, в ясном небе прогремел гром. Мощный циклон обрушился на землю внезапно, как инфаркт миокарда на подростка-флегматика.

Дождь лил днями и ночами, топя землю. Гружёный ковчег кренился на волнах, готовый перевернуться и утопить биомассу в пучине. Но, с божьей помощью, пронесло на этот раз. Через неделю дождь закончился, и судно легло в дрейф, ибо конструктор не предусмотрел ни вёсел, ни парусов. Только зачем-то понатыкал штук тридцать мачт.

Шёл месяц странствий. Ной и звери хотели есть всё сильней, держась исключительно на воде и энтузиазме. Особо проворные и хитрые твари типа лис и хорьков ловили альбатросов. Однажды медведю с саблезубым тигром удалось насадить на клыки проплывавшего мимо жирного дельфина-белобочку. Пировали всем ковчегом. Даже корова, со слезами на глазах, не брезговала белком. Ну и рыбы, в принципе, хватало, чтобы протянуть день за днём. Но был нюанс.

К середине второго месяца вся палуба была густо усеяна какашками различной формы и консистенции, ибо срать в воду догадались лишь самые хитрые типа лис и хорьков. Зато по ночам экскременты, густо сдобренные рыбным фосфором, светились так ярко, что православный ковчег становился похож на богомерзкий Лос-Анджелес. А смрад стоял настолько густой, что слезились глаза и навозные мухи взрывались от перегрузки на подлёте к бортам.

Бобры сошли с ума от зубной боли и стали грызть днище корабля, за что были наказаны побоями и отправлены точить резцы о мачты. В последствии одна из мачт рухнула прямо на прогуливающегося самца шимпанзе и он получил разрыв шаблона, несовместимый с жизнью. На следующее утро труп куда-то исчез, а хищники вместе с коровой стыдливо прятали глаза.

Ной крепился и каждый день выпускал в небо голубя. Многие прилетали ни с чем, некоторые не возвращались вовсе, но голубей было завались. Однажды под вечер Ной увидел возвращающегося гулю. Тот летел по странной ломанной траектории брюхом кверху. Приземлившись на палубу, голубь выронил ветвь и, каркнув, пополз под лавку.

Наконец-то птица нашла землю! Человек ликовал. Но, подбежав ближе, понял, что это совсем не ветвь, а мухомор на тонкой ножке. Кстати, по-иудейски мухомор звучит как арарат. Не олива, но хоть что-то.

Ещё через неделю ковчег наконец-то причалил к огромной ярко-красной горе. Когда твари высыпали на берег, они поняли всё: дождь был не простым, а грибным. На горе до самой вершины колосились густые поля жирных мухоморов. Есть хотелось не выносимо, и стали звери кушать мухоморы. И накрыло сразу всех! Это был самый мощный мусцимоловый приход за всю историю Земли.

Звери, нажравшись яда, устроили вакханалию. У кукушек снесло кукушку, и они принялись метать яйца на бреющем полёте. А Ноя приглючило так, что он увидел красивую лялястую по полной программе молодую красотку со спортивной попой и неспортивно большой грудью.

Несмотря на возраст в штанах у него начался творческий подъём, натянув до предела старое рубище. Как настоящий мужчина того времени, Ной подкатил к даме, представился, а потом взял девушку за волосы, нагнул на ближайший гигантский мухомор и принялся остервенело совокуплять её с такой силой, что грибной соус брызгал во все стороны.

И стали они жить вместе с этой красоткой. Ной особо не задумывался, откуда она тут взялась, ибо этот мусцимоловый приход был не только самым мощным в истории, но и самым продолжительным. Целых шестнадцать лет.

Время шло, вода отступала, открывались новые земли, однако полчища мухоморов стали теснить полчища нормальных грибов типа груздей и боровичков. Ещё ниже по склону территорию захватили подосиновики. И животных начало понемногу отпускать.

В один прекрасный день Ной глянул вокруг и с испугу навалил шлакоблоками небольшую постройку: в грибных чащах копошились ехидны с утконосами, на полянках резвились кенгуру, в тени могучих сыроежек притаились ленивцы. Как позже установили эксперты, под психоактивными веществами все животные перетрахались и полностью поменяли генофонд. Но это было не самое страшное. Из шалаша на Ноя смотрели знакомые до боли карие глаза его жены - самки шимпанзе. Она сидела на пороге и вычёсывала вшей из шерсти младшенького, а вокруг хибары резвились их многочисленные дети-неандертальцы.

И вновь простёр Ной руки к небу и взмолился:

- Господи, что за херня тут творится? Я шестнадцать лет трахал обезьяну! За что мне это? За какие грехи?

И был ему ответ.

Небо ослепительно засияло, и властый голос произнёс:

- Сын мой, ты был избран очистить род людской от греха и возродить его к жизни! А то, что ты спал с обезьяной, тут я не виноват. Бес попутал. Не стыдись этого, ибо не перед кем. Звери никому не скажут, а все другие люди поумирали. Плодитесь и размножайтесь дальше!

Сияние погасло, а Ной всё стоял, смотрел в небо и думал: "В целом-то Ева неплохая жена, хоть и примат. Ласковая, готовит вкусно, да и идти особо некуда. Эх, мухоморчиков бы сейчас…

Так и жили они дальше, плодились и размножались, и возродился людской род. Но, конечно, после того инцидента либидо у избранного заметно притухло.

И вот уже двадцать первый век на дворе. Идёшь по улице, смотришь по сторонам - вроде люди как люди. А начинаешь узнавать их получше - как были обезьянами так и остались: лишь бы всё вокруг изгадить, стащить банан у бижнего и упороться мухоморами.