Жил да был Рагнар Рыжий

Жил да был Рагнар Рыжий,

Героем он слыл.

Как-то раз он в Вайтран

Ненадолго прибыл…

Ненавижу эту песню. Ненавижу курицу, которая её вопит — у парня, который как раз в Вайтран недавно перебрался, хотя бы голос был неплохой, а эта… На лютне-то она бренчала вполне пристойно, вот если б ещё молчала при этом — цены бы девочке не было. Но она, увы, не молчала, и мне очень хотелось запустить в неё кружкой. Вина в кружке, правда, я ещё и половину не выпил, так что кидаться посудой не стал. Сидел себе, тихо и скромно, цедил вино по глоточку и пытался не слушать вопли бардессы:

Он куражился, пыжился,

Бряцал мечом,

Похваляясь, что враг

Ему всяк нипочём…

Не слушать получалось неважно. Даже проповеди Марамала, жреца Мары, полагающего, что если пьяницы не идут в храм, то хороший проповедник должен сам идти к ним в кабак, раздражали меньше, честное слово. И в каморку к себе уходить рискованно, потому что вечер в разгаре, народу в кабаке полно, и кому-нибудь вполне могут понадобиться мои услуги. А Кираву бесполезно просить посылать нанимателей наверх: у неё и без моих просьб работы хватает, только успевай поворачивайся, да ещё следи, чтоб никто не удрал не расплатившись.

Но вдруг Рагнар Рыжий,

Как лютик, поник.

Он услышал Матильды

Насмешливый крик:

«Что блажишь ты, что врёшь,

Что ты мёд здесь наш пьёшь?!

С нас довольно, готовься -

Сейчас ты умрёшь!»

Я прикрыл глаза и стал беззвучно повторять про себя, как мантру: «Ненавижу „Рагнара Рыжего“, ненавижу безголосых бардов и Рифтен тоже ненавижу». К моему величайшему сожалению, уехать из Рифтена я пока не мог: Бернадетт в последнем письме, явно ломая себя через колено, сообщила, что наше дитятко, которое действительно обещает стать сильным магом, нечаянно (ну, это оно так клянётся) разнесло молнией соседский сарай, в котором как назло уже было поставлено бродить винное сусло в нескольких здоровых бочках. За ущерб пришлось заплатить, так что моя гордая и независимая Бернадетт оказалась в несколько стеснённых обстоятельствах и в кои-то веки не милостиво приняла содержание на нашу дочь, а заикнулась о том, что если средства мне позволяют… Средства не очень позволяли, но я выскреб из карманов всё, что смог, и отправил деньги в Скинград с надёжной (очень хочется в это верить) оказией. Теперь вот торчу в Рифтене, трясусь над каждым медяком и молюсь запрещённому Талосу и разрешённым Восьми, чтобы меня наняли хотя бы охранять хаджитский караван, а то хозяйка «Пчелы и Жала» не признаёт никаких кредитов. Если деньги кончатся раньше, чем найдётся наниматель, впору будет переселяться в Крысиную Нору. То-то Бриньолф повеселится, ублюдок. Он вокруг меня тёрся одно время, хотя я так и не понял, на кой-ворам боевой маг? Мы вообще-то ребята шумные.

Лязг стали о сталь беспрестанно звенел.

И Матильды воинственный дух пламенел.

И унял с тех пор Рагнар хвастливую речь…

Как слетела башка его рыжая с плеч!

Ну, неужели?! Хвала Магнусу и Девяти, она закончила. Эй, народ, поднесите кто-нибудь девушке выпить, чтобы заткнулась хоть ненадолго!

— Привет, солнце.

Я открыл глаза. Вернее, озадаченно вытаращился на здоровенного рыжего норда, плюхнувшегося напротив и шмякнувшего на стол тарелку с жареной курицей, две бутылки местного мёда и кружку — как только тащил всё это от стойки через полный кабак?

— Не понял, — чистосердечно признался я. — Солнце тут кто?

— Ты, конечно, — с блядской улыбочкой объявил мой незваный сосед, пялясь на меня так, словно на моём месте сидела та самая бардесса: про голос её я уже говорил, но всё остальное у девицы было вполне ничего себе. — Местное магическое светило. Я так и спросил: есть тут у вас приличный боевик? Мне на тебя и показали.

— Кто-то из стражи? — мрачно поинтересовался я. Нет, у стражи ко мне официально никаких претензий нет, но не любят норды магов, особенно с такими имперскими мордами, и мне уже намекали, что в городе я… подзадержался. Как будто я сам этого хочу. Моя бы воля — давно бы убрался отсюда. В тот же Вайтран или вообще в Солитьюд. Впрочем, нет, в столице жизнь слишком дорогая, а вот Вайтран — город неплохой: довольно большой, как и Рифтен, но через него проходит гораздо больше всякого народу, так что вайтранцы поневоле привыкли ко всяким личностям, почуднее выпускников винтерхолдской Коллегии магов. У Балгруфа, сколько я знаю, управляющий — имперец, Ктототам Авеничи, и придворный маг имеется, как у всех приличных ярлов, а вот хускарлом у него неприличная данмерша: широких взяглядов человек — ярл Вайтрана. Но Вайтран далеко, только место в повозке стоит двадцать монет, а в дороге ещё и пить-есть надо, и спать на постоялых дворах, да и так, по мелочи… стоп, что-то я отвлёкся. Меня вообще-то нанять хотят. Правда, выглядит это так, словно не нанять, а склеить. — Ладно, кого надо убить?

— Да убивать не обязательно, — возразил он, разламывая курицу, обжигаясь, шипя и слизывая с волосатых пальцев горячий жир. Мой бедный желудок придушенно взвыл, но я гордо хлебнул вина, не показывая виду, что под это вино у меня только и была слегка подгорелая и потому проданная со скидкой лепёшка, которая закончилась полкружки тому назад. Рыжий меж тем, не спрашивая моего мнения на этот счёт, кинул в мою тарелку обе куриные ножки. Нет, не как псине кинул, а просто горячо было держать их в руках, даже таких мозолистых и обветренных — курицу ему, похоже, прямо с вертела сняли. — Мне надо прогуляться в Крысиную Нору, а там темно и сыро, так что хочется взять с собой кого-то с огоньком.

Я фыркнул: с огоньком! Остряк, дери его Малакат.

— Хочешь вступить в Гильдию воров?

— Щасс! — он покривился. — Подкатывал тут ко мне один придурок, деньги мои считать пытался. Деньги — это его дело, — передразнил он, и по тону я узнал Бриньолфа. — Я ему предлагал по-хорошему сотню золотых за сведения об одном типе, а он упёрся рогами. Ну, если человек не хочет по-хорошему, что я могу поделать? Придётся по-плохому. Я так понимаю, если я его убью, мне здешняя стража выпивку поставит вместо того, чтобы оштрафовать, но я человек, в общем, мирный. Морду набью слегка, авось дойдёт.

Я невольно посмотрел на его лапы — он, похоже, тоже снял комнату здесь, потому что на нём была только толстая суконная рубашка, какие частенько надевают под доспехи. Рукава он засучил по локоть, но прохладнее ему стало вряд ли, потому что руки у него заросли рыжей шерстью, такой же курчавой, как на голове и в бороде — короткой, но густой и обширной, вроде шкиперской. Я сам не любитель скоблить лицо дочиста, особенно во время походов или раскопок в руинах, но я предпочитаю бородку поаккуратнее… Впрочем, дело вкуса, конечно. Да и от ледяного ветра эта сапожная щётка на лице защищать должна не хуже башлыка.

— Сколько? — спросил я, готовясь сражаться насмерть за хотя бы полсотни.

— Сотню в любом случае, — тут же сказал он. — И ещё столько же, если найдём старика и на обратном пути возникнут проблемы.

— Проблемы возникнут обязательно, — заверил я. — Как же без них?

Он поморщился.

— Не каркай, ладно? — попросил он, впрочем, вполне мирно. — У нас могут быть… конкуренты.

— Тёмное Братство? — разом подобрался я. Нет, я уверен, что с парочкой ассасинов как-нибудь справлюсь, если что, но как-то… не хотелось бы.

— Хуже, — чуть помедлив, возразил норд. Впрочем, норд ли? Судя по чертам лица (сколько там можно разглядеть под бородой), у него в роду кто-то из нашего брата-имперца хорошенько потоптался. — Талмор, — после заметного колебания всё-таки сказал он. — Так что ты, если не хочешь неприятностей с остроухими, лучше сразу отказывайся.

Я задумался. Неприятностей с Талмором, конечно, не хотелось, но две сотни золотых…, а что их будет две, я не сомневался: если юстициарам действительно нужен тот же старик, что и моему рыжему нанимателю, они за ним не то что в Крысиную Нору полезут, а со дна озера достанут — чтобы убедиться, что данный труп именно тем самым стариком и является.

— Ладно, — сказал я. — Талмор так Талмор. Или мы их перебьём, и свидетелей не останется, или они нас грохнут, и тогда нам просто не о чем будет беспокоиться. Но сотню вперёд. Или можешь половину сразу отправить в Скинград моей дочери.

— Ты оттуда, что ли?

— Нет, — я невольно покривился: Скинград был не лучшим моим воспоминанием. — Я родился в Данстаре, учился в Винтерхолде, а в Скинград ездил… квалификацию повысить. Может быть, ты слышал, что тамошнее отделение гильдии магов уже очень давно специализируется именно на Разрушении?

— Слышал, — кивнул он. — Приятель у меня был как раз по этой части. Только он больше морозные заклинания любил… Ты чего не ешь-то? Остывает же. И сок свой допивай, я вон мёд взял, черновересковый.

Я плюнул на своё ущемлённое достоинство и взял куриную ногу. Жрать, честно говоря, хотелось нестерпимо.

— Ты, кстати, так и не представился, — заметил я. — Или мне лучше не знать, чтоб на дыбе лишнего не сболтнуть?

— Да тьфу на тебя, — беззлобно огрызнулся он. — Дыба ему… Рагнар меня зовут.

Я хмыкнул и посмотрел на его рыжие лохмы.

— Вроде голова на месте, — заметил я. Наверняка его сотню раз доставали по этому поводу, и мне было любопытно, сильно ли его это злит.

А он заржал и оттянул ворот рубахи, демонтрируя уродливый багровый рубец.

— Пришили обратно, — лыбясь от уха до уха, сообщил он. — Некромант у меня есть знакомый, вот по дружбе и…

— Болтлив ты чересчур для зомби.

— А я, может, драугр? — продолжал веселиться он. — Правда, — тут же признал он, — для драугра мне надо фунтов двадцать весу сбросить, самое малое.

Я опять хмыкнул. Да уж, с таким не соскучишься.

— Ладно, — сказал я, допивая давно остывшее вино и придвигая кружку, чтобы рыжий налил мне мёду. — Как меня зовут, ты, я думаю, знаешь?

— Конечно, знаю, солнце, — он опять одарил меня такой улыбочкой, словно в самом деле не нанять, а снять хотел. — Я всегда сначала соберу все сведения, а потом уже лезу саблезубу в пасть… Марк.

— Маркурио, — поправил я. Ну вот привык я ещё с Коллегии к прозвищу, с которым фамилия вроде как и не нужна.

— Как скажешь, солнце, — легко согласился он. — Как скажешь.