Жил такой парень

В комнатушке царила тишина. Даже ходики не тикали, тем более что не висели на стене, а валялись на полу, вместе с остальным хламом. На телевизоре, который тоже стоял на полу, лежала тарелка, над которой кружили мухи. Телевизор сей был приволокён сюда с соседней мусорки и ничего не показывал.

Под койкой валялись пустые бутылки. На самой койке лежал мужик, лежал на боку и смотрел на пол, на свои тапки. В ногах свалявшееся одеяло, в складках одеяла клопы. Мужик был небрит, волосы облезли на макушке, слиплись, в них тоже что-то ползало. Толстые, похожие на бурые ракушки, грязные ногти на руках и ногах.

Один тапок валялся возле койки. Другой, пыхтя и ругаясь, толкали мыши. Три мыша. Напоминало сценку с морскими пехотинцами из кино, когда те, находясь под обстрелом, пытаются вытолкнуть лодку на воду и уплыть в море.

Мужик понаблюдал за ними, а потом, приподняв голову, крикнул:

– Э!

С этими словами он подобрал остатний тапок и, сделав замах, швырнул в сторону мышей. Те упали на все четыре лапки и разбежались, кто куда. И только один мышь, самый смелый, остался на задних лапках. Он пригрозил мужику кулачком и пропищал сурово:

– Ну ты еще допрыгаешься у меня!

Потом упал на все четыре лапки и тоже убежал.

Мужик перевалился на спину и теперь смотрел в потолок, почесывая грудь через дыру в свитере. Одинокая лампочка на кривом проводе, обвалившаяся штукатурка в углу, возле окна; разводы от дождя (мужик жил под крышей, на втором этаже барака). Мужик улыбнулся и сказал:

– Значит, будем жить!