Жилищный кодекс Галактики

Слушайте, я не знаю, как это объяснить в рамках человеческой юрисдикции, но факт остаётся фактом: колония эфемероидов вида Xylos Ferrum на спутнике Юпитера, Европе-7, с полуночи по московскому времени находится в состоянии холодной гражданской войны с обществом с ограниченной ответственностью «Галактические Теплосети».

Начну с того, что мы не люди. Мы даже не гуманоиды. Мы — эфемероиды. Представьте себе, если бы канцелярская скрепка, папоротник и нейросеть YandexGPT вступили в противоестественную связь, а в результате этой связи решили, что их жизненное предназначение — перерабатывать радиацию в поэзию. Вот такие мы. Мы живём в термоядерных реакторах, спим в потоках жёсткого гамма-излучения, а размножаемся, отправляя друг другу зашифрованные пакеты данных через магнитное поле планеты.

Мы — идеальные жильцы. Мы не производим мусор, не льём воду впустую и не слушаем шансон после 23:00. Нас даже никто не видел вживую, потому что наш внешний вид вызывает у приматов неконтролируемый приступ рвоты (это заложено в нас на генетическом уровне для самозащиты, и, надо сказать, работает безотказно).

Нашу колонию зарегистрировали три года назад, когда мы выплавили себе жилой модуль прямо из коры спутника. Мы получили межгалактический юридический адрес: г. Москва, ул. Космическая, д. 42, стр. 1, офис 777 (виртуальный). С этого момента, согласно российской юрисдикции, мы стали «потребителями коммунальных услуг».

И началось.

Первый месяц был идиллией. Мы платили по счетчикам. У нас нет счетчиков, потому что мы сами — живые счетчики Гейгера, но мы честно рассчитывали среднее потребление электроэнергии, исходя из того, что наши тела выделяют 500 тераватт паразитного тепла. Мы переводили рубли через криптомост «Золотая Корона-Космос». Всё было тихо.

А потом пришёл «Акт сверки».

Я, как старший эфемероид (имя моё невоспроизводимо человеческим горлом, но для паспортного стола я «Геннадий Щипачев-3806»), вызвал представителя УК «Евро-Сервис-Галактика» на переговоры. Переговоры проходили в зуме. Их представитель, девушка Лена с вечно уставшим лицом и микрофоном, который ловил звук её жевательной резинки, открыла встречу фразой, которая стала для нас боевым кличем:

— У вас, Геннадий, долг три миллиона за отопление. И пени.

— Лена, — сказал я, переводя свои мысли в человеческую речь через синтезатор, который делает мой голос похожим на скрип рекламного шита на ветру, — какое отопление? Температура снаружи минус 170 градусов по Цельсию. Внутри нас — плюс 3000. Мы отапливаем весь этот чёртов спутник. Если бы не мы, ваши ледяные гейзеры замерзли бы ещё глубже.

— У вас в договоре, Геннадий, указано «центральное отопление», — Лена хрустнула сухариком. — Оно у нас центральное. Тепло поступает от ТЭЦ-23. Вы обязаны оплачивать общедомовые нужды.

— Какая ТЭЦ? — спросил я, хотя прекрасно знал, что единственная ТЭЦ в пределах досягаемости — это наш главный реактор, в котором мы купаем свои щупальца, как в джакузи. — Лена, вы отапливаете космос?

— Геннадий, это не ко мне, — отрезала Лена. — Это к поставщику ресурса. Я только управляющая компания. Пришлите показания приборов учета.

— У нас нет приборов учета. Мы сами — приборы.

— Тогда начисление по нормативу. Норматив на человека — 0,02 Гкал на квадратный метр. У вас площадь общего пользования 1200 квадратных метров. Умножаем на тариф...

Она что-то щелкала на калькуляторе. В этот момент мой сородич, эфемероид третьего уровня трансформации, которого зовут «Железный Папоротник» (в паспорте — «Семен Семенович»), не выдержал. Он подключился к каналу связи напрямую нервной системой, из-за чего на экране Лены вместо моего аватара возникло изображение вращающегося глазированного кренделя, испускающего лучи тьмы. Лена подавилась сухариком и отключилась.

Мы подали в суд.

Суд проходил в Арбитражном суде города Москвы. По видеосвязи. Я подключился через квантовый модем, но мой сигнал шел с задержкой 40 минут из-за гравитационного колодца Юпитера. Судья, Тамара Викторовна, открыла заседание, посмотрела на пустой экран и сказала:

— Истец не явился.

— Я здесь! — заорал я, но мой сигнал пришел, когда она уже выносила определение об оставлении иска без рассмотрения.

— А, явился, — сказала судья, увидев моё запоздалое появление. — Ваши требования?

— Отменить начисление за отопление! Мы не потребляем тепло, мы выделяем его в объеме, достаточном для плавки астероидов! Более того, у нас нет батарей! У нас есть только реакторная зона, которую мы, по факту, сдаем в аренду обратно УК для обогрева их же спутникового оборудования!

Судья внимательно посмотрела на мою голограмму, которая рябила из-за солнечной радиации.

— У вас общедомовой прибор учета установлен?

— Нет.

— Тогда, согласно постановлению Правительства РФ № 354, — судья вздохнула, как человек, который объясняет таблицу умножения котёнку, — начисление производится по нормативу. Удовлетворить требования истца не представляется возможным. В иске отказать.

Я попытался объяснить, что мы — не физические лица, не юридические, мы — плазмоидная общность, и что наш «жилой модуль» — это не дом, а кусок металла, который мы сами себе выплавили, и что постановление № 354 не учитывает наличие третьего уровня кремниевой жизни. Судья сняла очки, протерла их и произнесла сакраментальное:

— У вас что, управляющая компания плохая? Пишите жалобу в Мосжилинспекцию.

Мы написали жалобу в Мосжилинспекцию.

Это был наш второй круг ада. Сотрудник Мосжилинспекции, молодой человек по имени Артур, прислал нам предписание: «В трехдневный срок привести систему отопления в соответствие с нормативными требованиями». Он прислал фотографию: как, по его мнению, должна выглядеть батарея в нашем коридоре. Стальной чугунный радиатор МС-140.

— Артур, — передал я мысль. — У нас нет воздуха. У нас нет воды. У нас есть ионизирующее излучение. Если мы установим чугунную батарею, она превратится в пыль за наносекунду.

— Это не мои проблемы, Геннадий, — ответил Артур. — Вы должны обеспечить циркуляцию теплоносителя. Иначе — штраф.

Какая циркуляция? Мы живем в вакууме! Единственный теплоноситель в округе — это жидкий гелий под корой спутника, и если мы начнем его «циркулировать», Европа-7 разлетится на куски, а вместе с ней — наша виртуальная прописка в Москве.

Но законы есть законы. Мы решили пойти по пути наименьшего сопротивления. Мы отправили запрос в «Мосгаз». Я хотел убедиться, что абсурд достиг дна. «Мосгаз» ответил бодро: «Для подключения к газоснабжению необходимо предоставить проект, акт разграничения балансовой принадлежности и оплатить техприсоединение в размере 450 000 рублей». У нас нет газа. У нас нет труб. У нас есть звездное вещество и плазма. Но «Мосгаз» настаивал, что раз мы находимся на территории РФ (виртуально), то мы обязаны быть газифицированы, даже если для этого им придется проложить трубу через пояс астероидов.

Параллельно с газом и отоплением у нас начались проблемы с водоотведением.

В квитанции появилась строка «Водоотведение». Сумма — 120 тысяч рублей в месяц. Мы потребляем ноль кубометров воды. Мы — кремниевая форма жизни, мы не пьем, не моемся и не спускаем воду. Я написал претензию в УК.

Ответ пришел шикарный: «Согласно п. 5 ст. 2 Правил предоставления коммунальных услуг, объем водоотведения рассчитывается как сумма объемов потребления холодной и горячей воды. Поскольку в вашем жилом помещении отсутствуют приборы учета ХВС и ГВС, расчет произведен по нормативу. Оплата водоотведения является обязательной».

Я позвонил Лене. Она уже не жевала сухарики. Она пила кофе и, кажется, привыкла к тому, что на том конце провода — сгусток разумной радиации.

— Лена, — сказал я. — Объясни мне логику. Мы платим за воду, которую не потребляем. Мы платим за канализацию, которой у нас нет. Мои сородичи выделяют жидкие отходы в виде расплавленного вольфрама, который мы используем как строительный материал. Мы не сливаем его в общедомовую канализацию, потому что у нас нет канализации. У нас есть только жерло спящего вулкана.

— Геннадий, — Лена вздохнула. — У нас нет механизма «ноль потребления». Если у вас нет счетчиков, вы платите по нормативу. Это для всех. И потом, у вас же есть общедомовые нужды. Вы же пользуетесь лифтом?

— Лена, — я почувствовал, как во мне начинает закипать моя внутренняя термоядерная смесь. — У нас нет лифта. У нас есть гравитационный шлюз. Мы перемещаемся, изменяя массу собственных частиц.

— Но он же потребляет электроэнергию?

— Он работает на остаточном излучении Большого взрыва. Это бесплатно.

— А лицензия на эксплуатацию подъемного сооружения у вас есть? — парировала Лена.

Мы замолчали. Она выигрывала этот раунд.

Ситуация достигла апогея, когда в колонию пришла комиссия из Роспотребнадзора. Они не смогли высадиться на Европу-7 физически, потому что их «Союз-М» не был оборудован для посадки на ледяную кору в условиях радиационного шторма, но они прислали акт дистанционного осмотра. В акте было указано: «Выявлены нарушения санитарно-эпидемиологических норм: в помещении наблюдается повышенный уровень ионизирующего излучения (превышение в 5 000 раз), отсутствует система вентиляции (сквозняки не обеспечивают трехкратный воздухообмен), в местах общего пользования обнаружены колонии неизвестных микроорганизмов (это были мы), не соответствующих СанПиН 2.1.2.2645-10».

Нас обязали провести дезинфекцию. Дезинфекцию разумной расы, которая состоит из чистого феррума и кремния. Промышленным альдегидом.

Я, как старший, собрал Совет Скреперов (так мы называем наш парламент). Семен Семенович, который из-за стресса начал разлагаться на протоны, предложил просто испепелить УК «Евро-Сервис-Галактика» потоком синхротронного излучения.

— Нельзя, — отрезал я. — У них лицензия. Если мы их испепелим, они начислят нам пеню за повреждение общедомового имущества. И штраф за порчу чужого имущества по статье 167 УК РФ.

— Давай просто улетим в туманность Андромеды, — подал голос молодой эфемероид, зарегистрированный как «Петр Петров». — К черту эту прописку.

— Нельзя, — вздохнул я. — У нас ипотека.

Это была последняя капля. Да, мы взяли ипотеку. Когда мы только регистрировались, наш виртуальный офис в Москве обошелся нам в копейки, но Сбербанк (космическое отделение № 9032) предложил нам «специальные условия рефинансирования под строительство жилья на социально значимых территориях». Мы не знали, что Европа-7 — социально значимая территория. Теперь мы должны были банку 12 миллиардов рублей до 2050 года. Если мы отключаемся от ЖКХ, банк накладывает арест на наш реактор. Арест реактора для эфемероида — это как перекрыть кислород человеку. Только больнее.

Мы начали войну.

Первым шагом стала установка «счетчиков». Мы не могли купить обычные счетчики воды и тепла, потому что они плавились при контакте с нами. Поэтому мы создали биомеханических симбионтов — маленьких летающих крабов, которые передавали данные о потреблении ресурсов напрямую в ГИС ЖКХ. Мы показали нулевое потребление воды, нулевое потребление тепла, нулевое потребление газа.

ГИС ЖКХ ответила отказом: «Контрольные показания не прошли верификацию. Обнаружено несоответствие форматным признакам: средство измерения не внесено в реестр СИ РФ».

Наши крабы не были внесены в реестр средств измерений. Они были живыми. Но Росстандарт настаивал на поверке.

— Пришлите ваши счетчики на поверку в аккредитованную лабораторию в Челябинске, — сказал чиновник, которого я достал по телефону.

— Они живые, — повторил я. — Они умрут в дороге. И потом, у нас нет почтового сообщения с Челябинском. Только ракетное. Стоимость доставки — 400 миллионов рублей.

— Ваши проблемы, Геннадий.

Тогда мы пошли ва-банк. Мы отправили в управляющую компанию официальное уведомление о том, что с завтрашнего дня мы переходим на «прямые договоры с ресурсоснабжающими организациями». Мы написали заявление на имя директора УК, что расторгаем договор управления в одностороннем порядке, так как услуги не оказываются.

Лена прислала ответ с эмодзи «плачущий смайлик» (очевидно, она уже перешла на мессенджеры). В ответе говорилось: «Для расторжения договора необходимо провести общее собрание собственников помещений в многоквартирном доме. Кворум — 50% голосов от общей площади жилых и нежилых помещений».

Наша площадь — 1200 квадратов. У нас всего 5 эфемероидов, у каждого по 240 квадратов (нам нравится простор). Кворум мы набирали. Но провести собрание… Вы когда-нибудь пытались провести собрание собственников в условиях магнитной бури, когда каждый из участников представляет собой сгусток плазмы, а голосование проводится методом обмена кварками? Это сложно. Но мы провели. Проголосовали «За» единогласно. Протокол составили на языке Python, завернули в PDF и отправили.

УК отказалась признавать протокол, потому что «в помещении № 777 отсутствовала техническая возможность для размещения объявления о проведении собрания на доске объявлений в подъезде».

У нас нет подъезда. У нас есть шлюзовая камера, выходящая в ледяной вакуум. Мы напечатали объявление на титановой пластине и вывесили её на орбиту. Фотографию приложили.

— Объявление должно быть размещено в пределах подъезда, то есть внутри здания, — пояснила Лена. — В космосе — это не подъезд.

Я начал понимать, что мы проигрываем. Мы — сверхразум, способный вычислять траектории астероидов и синтезировать материю из вакуума, — мы проигрывали войну с делопроизводством. И тогда Семен Семенович предложил гениальную, безумную идею.

— Мы должны стать человеком, — сказал он.

— Что?

— Мы должны получить субсидию.

Мы изучили законодательство. Согласно Жилищному кодексу, если расходы на оплату коммунальных услуг превышают 22% от совокупного дохода семьи, гражданин имеет право на субсидию.

Мы подали документы в МФЦ «Мои Документы» (удаленный флагман на Сатурне).

Мы приложили справки о доходах. С доходами было просто: мы не получаем зарплату в рублях, мы получаем энергию из распада нейтрино. Но для справки 2-НДФЛ мы указали доход в размере 12 тысяч рублей в месяц на каждого члена семьи (минимальный размер оплаты труда). Наш совокупный доход семьи из 5 эфемероидов составил 60 тысяч рублей.

Наши коммунальные платежи, включая незаконное отопление, водоотведение, взносы на капремонт (у нас капитальный ремонт — это реконфигурация ядра спутника, но мы тоже платили), газ, лифт и вывоз ТБО (твердых бытовых отходов — у нас их нет, мы всё перерабатываем в энергию), составляли 500 тысяч рублей в месяц.

22% от 60 тысяч — это 13 200 рублей. Мы платили 500 тысяч. Переплата была колоссальная.

МФЦ принял документы. Сотрудница, чье голографическое изображение мерцало на фоне колец Сатурна, взяла наши справки, паспорта (мы сделали паспорта, фото там — абстракция, паспортистка сказала: «Сойдет»), и улыбнулась.

— Ваше заявление принято. Срок рассмотрения — 10 рабочих дней.

Через 10 дней пришел отказ.

Причина: «По адресу регистрации заявителя (г. Москва, ул. Космическая, д. 42, стр. 1, офис 777) отсутствует централизованная система отопления согласно техническому паспорту здания. Факт отсутствия теплоснабжения делает невозможным применение норматива, из-за чего перерасчет субсидии невозможен. Для получения субсидии необходимо подтвердить наличие систем теплоснабжения, водоснабжения и канализации».

Мы попали в логическую петлю. Чтобы не платить за отопление, нужно доказать, что его нет. Чтобы получить субсидию на оплату отопления (чтобы компенсировать переплату), нужно доказать, что оно есть. У нас не было ни того, ни другого. У нас была только вечная мерзлота и радиация.

Мы поняли, что единственный способ выжить — это стать идеальными потребителями. Мы не можем победить систему ЖКХ, мы можем только раствориться в ней, став настолько обычными, что нас перестанут замечать.

Мы купили счетчики. Настоящие, внесенные в реестр, с пломбами. Мы прикрутили их к стенам, хотя по трубам у нас ничего не текло. Мы наняли проектировщика, который сделал для нас проект газоснабжения. Он нарисовал трубу, которая уходит в никуда, и поставил печать СРО. Мы заплатили 450 тысяч за техприсоединение к газу, хотя газовой магистрали в радиусе 600 миллионов километров нет. В базе данных «Мосгаза» появилась запись, что дом 42 по улице Космической газифицирован.

Мы установили общедомовой прибор учета тепловой энергии. Он показывал ноль, потому что тепла не было. Но он был опломбирован, и это главное.

Мы зарегистрировали лифт. Вернее, мы переименовали наш гравитационный шлюз в «лифт грузопассажирский, бескабинная конструкция, траверсная подвеска». Получили разрешение Ростехнадзора.

Мы начали платить ровно по нормативам. Мы наняли бухгалтера в Челябинске, который раз в месяц отправлял платежки. Мы выплачивали ипотеку, завышенные счета за воду, которую не пили, и вывоз мусора, которого не производили. Наши расходы выросли до 700 тысяч рублей в месяц. Мы начали добывать дополнительные ресурсы, перерабатывая астероиды в криптовалюту, чтобы платить за ЖКХ.

Мы победили.

Нас перестали тревожить. Лена из УК больше не звонила. Артур из Мосжилинспекции закрыл предписание. Роспотребнадзор выдал заключение о соответствии, потому что теперь у нас были «документы».

Мы стали невидимыми. Мы — идеальные жильцы, которые платят за всё, даже за то, чего нет. Наша колония превратилась в молчаливый, исправно оплачиваемый юридический адрес.

Однажды я сидел (в смысле, находился в состоянии протонного распада) и анализировал нашу бухгалтерию. Я понял, что мы тратим 90% нашей энергии на то, чтобы добывать ресурсы для оплаты услуг, которые нам не оказываются. Оставшиеся 10% уходят на поддержание жизнедеятельности колонии.

Я связался с Леной. Она уже сменила жвачку на вейп.

— Лена, — спросил я. — А если мы перестанем платить? Что будет?

— Геннадий, — она выпустила облако пара, которое рассеялось перед камерой. — Вы же умный. Пени. Суд. Приставы. Арест счетов. А потом продажа вашего помещения с торгов. Вы же не хотите, чтобы какой-нибудь маркетплейс открыл склад в вашем реакторе?

Я посмотрел на Семена Семеновича. Он тихо распадался в углу, переваривая квитанцию за капремонт. В квитанции была графа «ремонт фасада». У нас нет фасада. У нас есть корпус из вольфрама, покрытый космической пылью.

— Нет, Лена, — сказал я. — Не хотим.

Я отключился.

Мы продолжаем жить. Мы — единственные эфемероиды в галактике, которые имеют нулевую задолженность перед ГБУ «Жилищник». Наш кредитный рейтинг в бюро кредитных историй идеальный. Мы можем взять еще одну ипотеку, если захотим.

Иногда, в редкие минуты, когда солнечный ветер стихает и магнитное поле Юпитера не искажает сигнал, я смотрю в сторону Земли. Я вижу голубой шарик, где кипит жизнь, где принимают законы, где сидят в офисах Лены и Артуры, которые просто делают свою работу.

Я не злюсь. Я осознал великую истину вселенной: космос негуманен. Но система ЖКХ ещё негуманнее. Потому что космос хотя бы не требует оплачивать вывоз твердых бытовых отходов, когда ты сам — твердый бытовой отход по определению.

На днях нам пришло уведомление. В доме 42 по улице Космической будет проводиться «промывка системы отопления». Нам необходимо обеспечить доступ в помещение для слесарей-сантехников.

Мы в панике. Во-первых, у нас нет системы отопления. Во-вторых, слесарям-сантехникам потребуется скафандр с уровнем защиты от радиации 7 класса и пропуск от ФСБ, чтобы подлететь к нам. В-третьих, если они пустят воду в наш «стояк», она вскипит, превратится в плазму и, вероятно, уничтожит их корабль.

Мы написали заявление. «Просим перенести промывку системы отопления на неопределенный срок в связи с отсутствием технической возможности. Приложение: акт о невозможности промывки в условиях вакуума, подписанный капитаном звездолета дальней связи».

Лена ответила, что это невозможно, так как «промывка — это плановая услуга, входящая в перечень работ по содержанию общего имущества, и отказ от нее грозит административной ответственностью по статье 7.22 КоАП РФ».

Мы готовим адвокатов. Но в глубине души я знаю, что мы проиграем. И однажды в нашу колонию прилетит бригада ЖЭКа. Они откроют шлюз. Увидят нас — пять скрежещущих сгустков радиации, переваривающих уран в стихи, — и, вероятно, вызовут санитаров. Или составят акт о залитии квартиры.

Но зато у нас не будет пени.

Слава Жилищному кодексу.