Жилой комплекс Н. в городе М.

Наверное, у всех в жизни бывают моменты, когда хочется куда-то уехать, спрятаться, оборвать все связи. Хорошо, когда это не является, как у меня, крайней необходимостью. Конечно же, фраза «меня подставили», вызовет у вас недоверие, но я не могу никак иначе описать произошедшую со мной ситуацию. Мой партнёр по бизнесу попросту «кинул» непростых людей на большую сумму и исчез, в результате чего отдуваться перед ними пришлось мне. Несмотря на продажу квартиры и машины, полностью рассчитаться с вымогателями не удалось, и я вынужденно подался «в бега».

Думая, что затеряться проще в большом городе, я решил уехать в соседний миллионник. Оставалось только найти жильё и работу, чтобы как-то пережить эти непростые времена. Сидя у обледенелого окна электрички, я листал пахнущую типографской краской газету объявлений. Всё моё имущество умещалось теперь в одной спортивной сумке, а денег оставалось ровно на пару обедов в недорогом кафе. Меня интересовала работа с предоставлением жилья и моментальным трудоустройством. Обязательным было отсутствие проверки службой безопасности — ведь если безопасники раскопают мою историю, они не только, скорее всего, откажут, но и могут связаться с кем не следует, выдав моё местоположение. По этой причине сразу отпали многочисленные склады и распределительные центры известных торговых и логистических компаний. Наконец, одно объявление показалось мне достаточно перспективным: охранника в жилой комплекс зазывали наличием возможности жить по месту работы и организованным двухразовым питанием. Зарплата к этому прилагалась крошечная, однако туманно намекали на «наличие возможности необременительных подработок».

В город я приезжал раньше в автомобиле и редко ездил в метро. За пределы кольцевой линии мне не приходилось выбираться практически никогда, поэтому станции ветки, по которой мне предстояло прокатиться, были совершенно незнакомы. Сидя в летящем по тёмным тоннелям вагоне, я с любопытством изучал карту метро, а в период редких остановок — убранство новых станций.

Где-то перед той самой станцией, на которой мне предстояло выйти, поезд вдруг резко остановился. Свет замигал, погас, потом включился снова. Народ вокруг занимался своими делами, не удивлялся и не беспокоился — видимо, для завсегдатаев этих мест такие остановки были привычными.

Из динамика раздался хриплый голос машиниста: «Граждане, не беспокоимся, пропускаем тоннельного червя». Я оглянулся в недоумении. Люди продолжали сидеть, не обращая внимания на странное объявление. Решив, что мне послышалось, я снова уткнулся в телефон. Поезд, мелко дёрнувшись пару раз, снова двинулся вперёд. До конечной доехали без происшествий. Немного полюбовавшись убранством станции, стены которой были выложены мозаикой, сплетающейся в символы, что-то мне смутно напоминающие, я поднялся по новенькому, довольно сильно скрипящему эскалатору. С досадой подумав про несостоявшееся импортозамещение, вышел на поверхность.

Накрапывал дождь, небо было серым. Картина вокруг показалась мне довольно безрадостной. Несмотря на дневное время выходного дня, прохожих было мало, вокруг возвышались высотные дома, закрывающие бо́льшую часть неба над головой и образовывающие настоящие «каменные джунгли». Впечатление дополняло множество железных заборов и калиток, перекрывающих проходы между домами.

Обрадовав звонком по телефону кадровичку из ЖЭУ своим желанием поработать охранником в жилищном комплексе Н., я получил предложение срочно приехать для трудоустройства в офис. Не скрывая своей тревоги по поводу возможности упустить кандидата, женщина при встрече сразу поведала мне, что зарплата, к сожалению, небольшая. И график, вообще-то, сменный, но сменщика найти не могут, поэтому работа в допсмены не только не возбраняется, но и приветствуется. Заглядывая мне в глаза, сотрудница перечисляла имеющиеся незначительные плюсы работы: стабильные своевременные полностью официальные выплаты, проживание по желанию в будке охраны, выдачу спецодежды, возможность подкалымить у жильцов за их вознаграждение. К примеру, жители могли приплачивать за помощь грузчикам, хранение и передачу по надобности каких-либо вещей или документов, присмотр за работами в квартирах.

Женщина уверяла меня, что, понимая непривлекательность размера заработной платы, они сквозь пальцы смотрят на подобные непродолжительные отлучки с рабочего места. При желании проживать по месту работы, она обещала организовать стирку в прачечной не только спецодежды, но и личных вещей, а душ и так имелся в подсобном помещении подвала, где должны были набирать воду уборщицы. Горячее двухразовое питание при ближайшем рассмотрении оказалось талонами, выдаваемыми на месяц, с небольшой суммой на каждом. Талоны следовало предъявить в ближайшем магазине «Любойвкус», обменяв их на любые продукты или готовую еду. Эти же магазины были известны наличием столиков и микроволновки, так что в целом питание действительно могло стать горячим.

Правда, мне показалось — иногда кадровичка как-то недоверчиво на меня поглядывает, поэтому пришлось пояснить, впрочем, не особо приврав, что я решил пожить в этом городе, присмотреться, для дальнейшего возможного переезда. А поскольку сделать это нужно без особых трат, пришлось выбирать работу сменную и с проживанием, для чего и было выбрано их ЖЭУ. Мои пояснения её вполне устроили, хотя она и выразила сожаление, что снова устраивается человек временный. Я заверил — если мне понравится, то могу переехать и остаться здесь надолго, но это заставило её лишь недоверчиво хмыкнуть.

Наконец, заполнив множество документов, сопровождающих приём на работу, я поинтересовался судьбой работавших на этом месте до меня. Сотрудница отдела кадров как раз укладывала в сейф папку с моим свеженапечатанным личным делом. Она картинно махнула мне на сто́ящий в глубинах сейфа деревянный ящик с надписью: «Уволенные», в котором виднелось штук пятьдесят трудовых книжек.

— Видишь, вот сколько ушли и трудовые не забрали? Просто не появились на работе и пропали. А сколько перед этим бухать начало, а то и наркоманить. Ненадёжный народ! Не держатся люди за работу нынче! Ну зарплата небольшая, но так ведь и работа не бей лежачего — следи в камеры, открывай ворота, вызывай, если что полицию или иные какие службы. — ответила она и раздражённо захлопнула сейф.

— Я вас точно предупрежу, если что! Пропадать не собираюсь! — горячо заверил я её.

После этого она дала мне несколько потрёпанных листов с инструкциями охранника жилого комплекса на все случаи жизни, и телефонами, куда следовало звонить при различных ситуациях. Выдала 300 рублей, назвав их «компенсацией мобильной связи», так как в разные службы звонить полагалось со своего телефона и ключи от будки охраны с прицепленными брелками от шлагбаума и калиток.

Выдвинувшись на новое место работы, я изрядно поплутал между жилыми комплексами в поисках нужного, то и дело упираясь в закрытые двери и ворота. Наконец, я увидел издали табличку с нужным адресом. На распахнутых воротах меня встретило объявление: «Внимание! В связи с отсутствием охраны (зарплата низкая, риски высокие), днём вход свободный. Ночью все входы и выходы блокируются, открывайте их личными брелками, встречайте своих гостей сами! Администрация ТСЖ».

Открыв будку охраны, я поразился не только царившему там почти домашнему уюту, но и тому, что все части стен были, как обоями, обклеены изображениями святых и иконами. На прибитой к стене полочке теснилась религиозная литература на разных языках.

К сожалению, больше никаких посланий предыдущий обитатель после себя не оставил. Так, я приступил к своей службе.

Сменщика у меня, как я уже говорил, не было, но работа оказалась не слишком обременительной. У большинства жильцов имелись брелоки от шлагбаума, камеры вели запись, так что можно было не смотреть в них постоянно. Да и в общем ТСЖ так радовалось моему присутствию на объекте, что на все недочёты предпочитали закрывать глаза. Впрочем, и жильцы старались относиться ко мне вполне по-человечески, видимо, памятуя о времени, когда на посту не было абсолютно никого и каждый визит ночных гостей или каких-либо доставщиков, нёс определённые трудности.

В моём убежище оказался уютный раскладной диван, даже не слишком пожилой. Как я узнал, жильцы, избавляясь от старой мебели или других вещей, не гнушались предложить их охраннику. А поскольку люди в ЖК жили не бедные, то вещи были вполне пристойного качества и состояния.

Обследовав вверенные мне «средства контроля и слежения за порядком», я понял, что видеозаписи хранились всего месяц, а журнала записи происшествий пока не существовало. Моя начальница из ТСЖ равнодушно сказала, что каждый раз журнал исчезал вместе с тем, кто его вёл, и поэтому новый сотрудник охраны, то есть я, должен также завести свой.

За две недели заведённый мной журнал украсили только надписи об аварии на водопроводе в подвале, хулиганстве каких-то детей в лифте, где они разрисовали зеркало непонятными знаками, и номерами посторонних машин, желавших попасть на территорию ЖК по разным причинам.

Вскоре поступил вызов на первую «халтуру»: милый женский голос неразборчиво вызвал меня по телефону «помочь с перестановкой мебели», посулив пятьсот рублей.

В подъезд мы зашли вместе: мамаша с ребёнком и я. Мать — располневшая женщина лет сорока, одетая в яркие, обтягивающие каждую складку тела, вещи, с давно немытыми волосами и облезлым маникюром на длиннющих ногтях, несла пакет из магазина, в котором что-то шевелилось и позвякивало. На другой руке у неё висел толстощёкий мальчуган, вызывающий в памяти образ мальчиша-буржуина из известного произведения.

Как бы в подтверждение ассоциации, ребёнок держал в руках липкое нечто на палочке, которое он с удовольствием обслюнявливал, громко чавкая. При этом дитя ещё принималось время от времени что-то рассказывать матери, отчего по сторонам летели брызги из его рта. Я посторонился, чтобы пропустить парочку в лифт, который только что приехал и зашёл за ними, стараясь держаться подальше от фонтана слюней ребёнка и его липких ручонок. Уточнив, кнопку какого этажа для них нажать, и нажав обе: нужного этажа себе и затем им, за что удостоился, одобрительного взгляда мамаши, я услышал продолжение рассказа ребёнка о конкурсе загадок, проходившем у них в садике. Толстячок хвастался, что занял в нём первое место со своей загадкой:

— Мама, знаешь, что я загадал? Зимой и летом — одним цветом!

Я улыбнулся, вспомнив себя в садичном возрасте и простой ответ на эту милую загадку, знакомую всем детям. Между тем, ребёнок продолжил:

— Знаешь ответ? Кровь! Да, мам? Правда, замечательная загадка? Меня воспитательница Тасия Древна очень хвалила!

Мать мельком посмотрела на меня и, видимо, увидев искреннее недоумение на моём лице, желая сгладить ситуацию, быстро сказала:

— Да, да, конечно, ты у меня большой молодец!

К счастью, в этот момент лифт остановился и ребёнок вышел, подталкиваемый в спину мамашей. Вздохнув и решив, что дети есть дети и вполне могут выдавать иногда необыкновенные словесные перлы, я доехал до нужного этажа и вышел из лифта.

На площадке имелось четыре квартиры. Дверь в нужную мне квартиру располагалась слева. Но моё внимание привлекла дверь справа, представлявшая собой настоящую сейфовую броню. Она выступала из стены сантиметра на два, имела зацементированные футляры петель, три замка разных видов, с усиленными железом скважинами, глазком, похожим на обзорную видеокамеру, и к тому же, похоже, была звуконепроницаемой. Самым странным в двери была не её монументальность, а вертикальные, вмятые в железо царапины, которыми она была покрыта сверху донизу. Причём внизу царапин было больше, и неподатливый материал был ими покрыт так густо, как будто вход пыталась процарапать какая-то сумасшедшая кошка.

Я нажал несколько раз на кнопку звонка квартиры, в которую пришёл. За дверью было тихо, однако создавалось впечатление, что там кто-то есть. Возможно, на эту мысль меня навело какое-то мелькание в дверном глазке.

Не успел я позвонить или постучать ещё раз, как дверь лифта открылась и из неё вышел немолодой бородатый мужчина, восточной внешности — явный выходец одной из бывших советских республик, скорее всего, Таджикистана.

В ответ на моё: «Здравствуйте!», он стал молча медленно проходить мимо меня, держа руку в кармане. Я отступил на шаг, дав возможность пройти. Всё так же не говоря ни слова, не поворачиваясь ко мне задом и не вынимая руку из кармана, он прижался спиной к исцарапанной двери и поскрёб по железу пальцами. По-видимому, это заменяло звонок или подавало условный сигнал, так как в ту же минуту защёлкали замки и засовы, дверь приоткрылась сантиметров на десять, и человек плавно исчез в этой щели. Мне показалось, чёрные глаза, которыми он смотрел на меня всё это время, полны ненавистью и страхом.

Пока я крутил головой из стороны в сторону, переминаясь на площадке с ноги на ногу, дверь в квартиру передо мной начала медленно открываться. Послышался шум воды, и из-за двери наполовину высунулась красивая девушка в прозрачной мокрой рубашке, полностью облепляющей и больше открывающей, чем скрывающей, её тело. Негромким ласковым голосом она заговорила со мной:

— Молодой человек, это я вам звонила. Ванну мне передвинуть поможете?

Не в силах оторвать глаз от её груди с торчащими сосками и виднеющимися под полупрозрачной тканью ореолами, совершенно заворожённый её прекрасным грудным голосом, убаюканный непрерывным плеском воды, раздающимся из-за её двери, я сделал к ней шаг.

В этот момент дверь за моей спиной открылась, и кто-то сильными цепкими руками схватил меня за ворот куртки и потащил внутрь. Дверь с лязгом захлопнулась перед моим носом, защёлкали замки и засовы. Внутри пришлось повернуться к человеку, бесцеремонно меня похитившему.

Когда глаза привыкли к полумраку прихожей, я увидел, что передо мной стоит темноволосый мужчина с бородой. Тот самый, вошедший сюда ранее. Где-то в глубине квартиры плакал ребёнок, раздавались шорохи и женский шёпот.

— Ты не пугайся, я не сделаю тебе плохо. Проходи сюда. — он указал мне на помещение слева, являющееся кухней.

Озадаченный и растерянный, я проследовал за пригласившим. На кухне с зашторенными окнами был такой же полумрак, как и в коридоре. Складывалось впечатление, что хозяева квартиры стараются всеми силами придавать жилищу вид нежилого, не желая привлекать чьё-либо внимание. Хозяин усадил меня за стол, достал из шкафчика расписные яркие пиалы и налил чай из нарядного чайника.

— Садись, брат, у нас будет долгий разговор! Эта ещё минут тридцать караулить будет, учуяла добычу, быстро не успокоится.

Круговерть вопросов в моей голове не давала сосредоточиться, к тому же я не мог решить — стоит ли опасаться хозяина квартиры. Я предполагал, что он мог оказаться подосланным недругами, и задержал меня, чтобы дождаться их появления. С другой стороны, вряд ли их возможности были такими, чтобы настолько быстро «вычислить» моё местонахождение.

— А что случилось? — осторожно спросил я. — Девушка какая-то странная. Просила меня помочь, звонила…

— Таких помощников потом всем миром ищут, — усмехнулся в усы хозяин. — И тебя не факт, что нашли бы. А может, и всплыл бы потом, как те двое! Хочешь верь мне, хочешь — нет, а только видел я, как эта джаляб их, как тебя, в свою хату заманивала. И всё. Потом по новостям передавали — одного из реки выловили зимой, другой дома в ванне захлебнулся. А ведь никто из них из той квартиры так и не вышел — я сам камеру смотрю. — он показал на небольшой экранчик монитора, висевшего на стене, где была видна панорама площадки. Дверь напротив колыхалась, приоткрывая абсолютную темноту за ней, из-под порога периодически выплёскивалась вода, красавицы видно не было.

— Туда нельзя входить. Понимаешь? Нельзя! По документам там никто не живёт, коммуникации отключены. Никакой воды там нет. Я тоже чуть не попал туда, услышав зов, спасибо жене — вытащила! Она у меня ревнивая, моя Марьям. — внезапно он сменил тему:

— Как тебя зовут, гость? Я видел тебя в будке у шлагбаума.

— Меня Владислав зовут. Будем знакомы! — я всё ещё не решил, как воспринимать произошедшее, и попытался потянуть время, прихлёбывая чай и наблюдая за человеком напротив.

— Меня Сухроб зовут. Ты обычный человек, спасибо Аллаху! Неужели ты ещё не понял, что здесь находиться опасно?

Вздохнув, я ответил, что не понимаю, о чём собственно речь. Рассказал, как вынужденно устроился охранником, в связи с бедственным положением, умолчав, откуда оно взялось, и ничего странного пока на работе не замечал. Кроме сегодняшнего происшествия.

Немного помолчав, Сухроб начал свой рассказ, как они искали жильё в этом городе, денег не хватало, и вот их риелтор предложил им вариант — окраина, но перспективный развивающийся район, да и квартира с отличным ремонтом продавалась с большой скидкой. Нет, хозяин на сделке не присутствовал и вообще его никто не видел — сделка совершалась им с помощью электронной подписи, деньги перечислялись на счёт в банке, часть шла на погашение ипотеки. Немного насторожило новых владельцев то, что ключи были оставлены в почтовом ящике, а в квартире были сумки с вещами, за которыми никто так и не пришёл. Попытки риелтора связаться с бывшим собственником квартиры ни к чему не привели — телефон оказался отключённым. «Поэтому, — сказал мужчина, отводя глаза, — их пришлось выкинуть». Мне сразу стало понятно, что вещи он оставил себе.

— Я своим трудом на квартиру заработал, много лет копил, а тут такое всякое происходит. Странное. — он посмотрел на свои узловатые пальцы, с грубой, сбитой в нескольких местах кожей, коротко остриженными ногтями и невымываемой чернотой под ними — по всей видимости, их хозяин работал на тяжёлой и грязной работе, и помолчав, продолжил. — Я бы отсюда сбежал, если б мог. Но у нас тоже ипотека — снимать не вариант. Перепродавать по низкой цене тоже не могу, куда я с семьёй с этими грошами? А перепродажа в течение короткого срока всегда вызывает вопросы, немногие готовы купить по средней. Буду ждать, пока жена третьего родит, чтобы получить материнский капитал, и на Аллаха надеяться, который нас защитит от шайтанов, а они здесь повсюду.

— А можно все-таки о шайтанах поподробнее? — вкрадчиво спросил я, думая, что восточный человек, видимо, не в себе.

Сухроб принялся рассказывать. В силу своей занятости и плохого знания русского языка он долгое время ничего не замечал, однако чем дольше он здесь жил, тем больше встречались им странные персонажи. Мелких происшествий тоже хватало с лихвой. Сухроб с семьёй приспособились, и им удавалось жить здесь, оставаясь всегда начеку, более или менее нормально. Главное — подчёркивал жилец, стараться не обращать внимания на странности, делать вид, что ничего не происходит, и научиться отличать обычных людей.

— Я понял, что ты обычный, когда ты на голос этой девка к ней ломанулся. Другие которые — они на неё просто не реагируют. В общем, просто уходи сейчас, увольняйся и лучше тебе забыть про это. А то и сам пропадёшь.

Сухроб видел по моему лицу, что я не поверил ни единому его слову.

— А можно последний вопрос, Сухроб? Что у тебя за царапины такие на двери? Это что за тварь могла оставить такие? — спросил я, допивая чай и аккуратно ставя пиалу на стол.

— Это кошечка соседки снизу, — нехорошо дёрнув щекой, сказал мужчина. — Кошечка, прикинь? Кошечка… — у него задёргался и заморгал глаз.

Я растерялся, увидев его реакцию. До этого мужчина говорил спокойно и уверенно, ничего не выдавало в нём того ужаса, который он, по всей видимости, испытывал от всего происходящего.

— Нормально всё. Просто иногда на меня находит. Если не сбежишь — поймёшь вскоре каково здесь каждый день жить и не знать — дойдёшь ли до дома, проснёшься ли утром. А у меня жена, двое детей, пока малыши, а потом как? Так вот, кошечка. Пожилая ханум из квартиры снизу ходила и всех спрашивала, не видели ли её кошечку. Мол, она забыла закрыть балкон, и киса ушла. Я ещё про себя подумал, куда она с высоты шестнадцатого этажа могла уйти с балкона? Там даже до соседних окон или балконов метра два — не перелезть, не перепрыгнуть. А она всё ходила и звала её: «Кис-кис» да «кис-кис». Обычная русская старуха, в платочке и зимнем пальто, и кошка у неё по описаниям обычная какая-то Мурка. И вот поздно вечером сидим мы с женой, кушаем плов, и я слышу на площадке мяуканье. Ну, думаю, нашлась кошка, сейчас бабушку обрадую, щёлкнул замком, но не тут-то было.

Выглянул по привычке в глазок, а эта тварь на дверь стоит на задних лапах, принюхивается и смотрит горящими красным огнём зенками. Услышала, что я там зашевелился за дверью и как кинется. Клянусь, я отлетел на метр от двери, было впечатление, что в неё долбанул железный лом. Благо, я успел открыть только один замок, а не всё! Дверь выдержала, а чёртово отродье начало скрестись. Скрежет стоял такой, как будто дверь пилят бензопилой. Результаты работы коготочков ты видел. Жена молится, дети проснулись, плачут, я сижу с табуреткой в руке возле двери и думаю — что делать? Звонить в полицию типа на нас напала соседская кошка? На звуки в подъезде никто здесь не реагирует уже давно.

Потом догадался в окно высунулся и шваброй к бабке в окно стал стучать. Старая ведьма выглянула, чего, мол, стучишь? Я говорю: «Кошечка ваша мяукает на площадке, заберите скотину, дети спят». Она кивнула и слышу через минуту, на площадке шлёпает. Смотрю в глазок — тварь старуху увидала, побежала к ней на и вскарабкалась на неё. Замурчала и стала тереться о её руки, смирная такая. Смотреть со стороны — обычная киса с обычной старухой. Можно думать всё почудилось, показалось, а царапины? — Сухроб тяжело вздохнул и сказал мне, увидев моё скептическое выражение лица, поднимаясь: — Уходи. Поговорили.

Я поднялся, прошёл в прихожую, надел обувь и, пожав на прощание хозяину руку, вышел из квартиры. Дверь за моей спиной сразу захлопнулась, закрываясь на замки и засовы. На площадке было тихо и пусто. Та самая дверь напротив теперь была закрыта, только мокрые следы и подтёки воды возле неё напоминали о происшедшем. Вызвав лифт, я нажал на кнопку первого этажа.

Через пару этажей лифт остановился, в него вошли двое людей. Они были похожи между собой как близнецы, одинакового роста и телосложения, одинаково невзрачные черты лица. Даже одеты одинаково старомодно и странно: шляпы с полями, длинные «шпионские» плащи и чёрные солнцезащитные очки. Приказав себе не пялиться на них, стараясь следовать совету Сухроба не обращать внимания на необычное и странное, я повернулся к ним спиной и снова нажал на кнопку «вниз». Один из вошедших, скользнув сбоку от меня рукой, нажал кнопку лифта, обозначающую спуск в паркинг. Я прислушался. Сзади двое вели тихий диалог:

— А сиськи-то у неё были так себе, — хихикая делился один.

— Да и ляжки знаешь, тоже стрёмные. — прошипел другой и добавил: — Невкусные какие-то…

Я похолодел. Капли пота побежали у меня по спине. Мне уже представлялось, как эти двое наносят мне удар по голове сзади или душат меня поясами от своих плащей, как свидетеля. Однако лифт остановился, двери открылись, и я целым и невредимым выбежал из подъезда, радуясь, что за мной никто не вышел.

Совершенно сбитый с толку произошедшим, я вернулся к себе в будку. С одной стороны, мне невероятно хотелось последовать совету нового знакомого, убраться отсюда как можно дальше и забыть всё это как страшный сон, убедив себя — мне почудилось. С другой стороны, распирало любопытство и азарт понять происходящее. Да и разбрасываться неплохой в целом работой в моём положении не стоило. Убедив себя, что восточный человек, возможно, не понял происходящее или не так мне объяснил, а незнакомая девушка, вызвавшая меня на помощь, была, вероятнее всего, шутницей или наркоманкой, я пообещал себе быть впредь настороже.

Моя служба успешно продолжалась, дни шли за днями. Странных посетителей в ЖК хватало, но поездив на метро и побродив по центру большого города, я понял, что такие персонажи здесь не вызывают удивления — стремление к самовыражению особенно свойственно местной молодёжи, но и пожилые люди, возможно в силу возрастных особенностей, не отстают.

Необыкновенным за это время я мог назвать только одно происшествие. Мониторя как-то поздно вечером обстановку территории ЖК по камерам, я увидел парня, который медленно направлялся к въездным воротам от подъезда одного из домов. Его качало из стороны в сторону, можно даже сказать, кидало. Даже на видеозаписи его лицо отливало какой-то нечеловеческой восковой бледностью. «Кажется, жилец дома 2. Вроде бы видел его мельком как-то. А может, ему плохо». — подумал я и решил пойти посмотреть на него. Выходить из тёплого, светлого помещения не хотелось, уже минуло одиннадцать вечера и я, заперев ворота, готовился ко сну. Однако чувства долга и сострадания пересилили, и, накинув тёплую куртку, пришлось выйти в зябкую осеннюю темноту. Парень почти дошёл до моей будки. Видно, ему было совсем плохо, потому что он сошёл с дорожки и стоял, припав к дереву.

— Э-э, пацан, ты как? — обратился к нему я, не решаясь подойти ближе. Парень обнял дерево и захрипел.

— Посмотри на меня! Тебе скорую вызвать? — спросил я растерянно, нашаривая в кармане телефон.

Он повернул в мою сторону лицо, ставшее из бледного нежно-салатовым, открыл рот и изверг из себя фонтан рвоты. Я отскочил назад, запнувшись и чуть не упав, и машинально посмотрел на асфальт перед собой. Тусклый свет придорожного фонаря освещал пешеходную дорожку, и на этой дорожке, в той массе, которую только что выплюнул этот человек, копошились опарыши. Размером с фалангу пальца, они шевелились, белея толстенькими боками.

Мысли проносились в моей голове одна за другой, уверен, их скорости позавидовал бы луч света: «Может ли живого человека тошнить опарышами? Теоретически, возможно, если он их съел недавно. Но что это за существо такое их ест? Что там говорил мне Сухроб? Всегда делать вид, что не видишь ничего странного! В конце концов — питается человек черти — чем, ну тошнит его — мне какое дело? Спросил, нужна ли помощь и дальше пошёл!»

Медленно пятясь в сторону своей будки и стараясь не поворачиваться к парню спиной, я громко спросил ещё раз — не нужна ли помощь. В ответ раздалось похожее бульканье, и шевелящейся массы на дорожке стало ещё больше. При этом человек помотал головой, очевидно, выражая отрицание.

В кино обычно показывают, в подобных ситуациях, главного героя тоже начинает тошнить, но я более всего в этот момент опасался за чистоту своих штанов.

— Ты это, стучись! Подожду тебя в будке! Если там скорую вызвать или ещё что! — и я аккуратно боком поспешил достигнуть своего убежища и замереть там. Сон прошёл, требовалось закурить, однако покидать для этого будку, имея шанс снова увидеть парня, казалось совершенно невозможным. Я решил посмотреть камеры в том месте, где предположительно должен был находиться странный человек, однако место под деревом опустело, а на дорожке поблёскивала тёмной водой обычная лужа.

Хотелось сейчас же отмотать запись назад, чтобы понять, не померещилось ли мне. Но, подумав, что просмотр видео в любом случае вряд ли меня успокоит, решил — утро вечера мудренее, и завалился на диван. Уснуть мне удалось только проворочавшись пару часов и выпив полбутылки застоявшегося пива. Как вы, наверное, догадываетесь, на видеозаписи утром ничего необычного разглядеть не удалось. Парень как парень, видно, что не совсем здоров, но никаких шевелений на асфальте. Страннее всего на видео было моё собственное поведение: к сожалению, я не походил на киногероев, бросающихся в самую гущу событий, а нелепое передвижение боком напоминало повадки напуганного краба.

Решив для себя, что думай — не думай, правды уже не узнаешь, я поклялся себе в следующий раз попробовать как-то зафиксировать происходящее в моменте. Будущее покажет, что клятву я не сдержал.

Тот день не задался с самого начала. Утром заело ворота въезда во двор, наверное, что-то произошло с автоматикой. Поэтому пришлось бегать открывать и закрывать их вручную под проливным дождём. Выпустив основной поток спешащих на работу, я встретил мастера и сочувственно наблюдал из окна будки, как он под потоками непрерывно льющейся сверху воды, пытается понять в чём дело. Потом кто-то наляпал на стены листовки с предложением сдавать натуральные зубы, одновременно обещая недорого прирастить аналогичные вместо отсутствующих. Затейник представлялся самозанятым лекарем. Поскольку он нагло игнорировал платную доску объявлений, пришлось их сорвать и уничтожить. Рекламного бреда я навидался немало и удивления уже не испытывал.

А после обеда симпатичная девушка на Матизе въехала в стену паркинга. После длительного разбирательства, устроенного девушкой и её кавалером в стиле «а почему в этом месте вообще оказалась стена паркинга», я, наконец, смог поужинать и ушёл на пятиминутную оперативку в офис ТСЖ, располагавшийся в двух домах от нашего ЖК. А когда вернулся, увидел по камерам, что на минус второй этаж подземного паркинга заехала тонированная «по кругу» машина неопознаваемой марки, с заляпанными грязью номерами. Через какое-то время из неё вышел человек в чёрном, и, как будто увидев меня сквозь камеру, что, конечно же, было совершенно невозможным, принялся сбивать её со стены палкой. Изображение пропало.

— Да вы с ума, что ли, сошли! — выругался я и направился в паркинг.

Уже спускаясь вниз, я обнаружил, что забыл на столе в будке телефон. Хотя вряд ли он мне чем-нибудь помог бы. Впрочем, до полуночи ещё оставалось три часа, и народ ходил по территории жилых комплексов, ездил туда-сюда в паркингах, поэтому мне не приходило в голову чего-то бояться.

Я спустился на лифте вниз в паркинг. Там я сразу увидел незнакомую машину, а на бетоне пола — сбитую раскуроченную видеокамеру.

— Парни! Что вы делаете? Зачем? — начал я издалека, приближаясь к машине. Только сейчас я обнаружил, что пространство вокруг для этого времени является необычно, пугающе пустым.

Дверцы машины захлопали и из неё выгрузились три здоровых мужчины, как говорят в милицейских сводках, кавказской внешности. Физиономии их, без усов, но густо заросшие бородами, выглядели мрачно. Приблизившись ко мне, они стали меня демонстративно разглядывать с ног до головы, качая головами и гортанно переговариваясь.

— Владислав? — спросил меня здоровенный мужик, стоя́щий напротив.

— Это я! — честно сказал я, начиная подозревать, что за этим последует.

— Слушай, ты одним людям денег должен. Но нашли тебя мы, поэтому ты теперь деньги должен нам, и будешь платить. А чтобы ты понял, что перед тобой люди серьёзные, сейчас тебе всё конкретно объясним. — сказал он и кивнул своему соседу.

Тот взял меня за шиворот и дал затрещину, после чего двое схватили меня сзади за руки и, вывернув, стали держать.

Сопротивляться здоровым бугаям я не мог. Вставший напротив кавказец ударил меня под дых. От резкой боли перехватило дыхание. Я согнулся почти пополам.

— Ребята, людям задолжал мой партнёр по бизнесу, пришлось за него бо́льшую часть долга отдать. — прохрипел я.

— Нас не волнует, что он пропал. Потому что мы нашли тебя и нам эти деньги заплатишь ты. — говорил один, а двое одобрительно кивали.

— Ну ребята! У меня таких денег нет и никогда не было! Я уже и квартиру продал, и машину… — я был совершенно обескуражен появлением вымогателей.

— Нас это не должно беспокоить! — снова сказал кавказец и опять ударил меня в живот.

В это время ещё один заехал кулаком мне в нос. Из носа обильно потекла кровь. Начав прощаться если не с жизнью, то со здоровьем, краем глаза я увидел, какого-то здорового, похожего на кабана мужика, приближающегося к нам.

Кто он такой и откуда взялся, я не понял. Он налетел на троих бандитов как таран. В этот момент я увидел, что нападающий не похож на кабана, а он сам и есть. Вместо человеческой головы из ворота одежды торчит голова, покрытая щетиной, с маленькими налитыми кровью глазками и огромными торчащими клыками. Этими клыками он вспарывал руки пытающимся защищаться кавказцам, а копытами, торчащими из рукавов, наносил им мощные точные удары. Я давно отполз сторону и спрятался за колонной, осторожно выглядывая оттуда, злорадно наблюдая за поражением наглой троицы.

Огромный вес и толстая шкура, по всей видимости, позволяла существу совершенно не ощущать их ударов. Ножи, которыми бандиты попытались его достать, были просто разломаны.

Через несколько минут всё было кончено. Нападавшие раскиданы по углам, и очевидно, находились без сознания, стекла у их машины разбиты, колёса проколоты, а мой спаситель направился ко мне. Внутри у меня всё похолодело, а у кого бы ни вызвала страх картина огромного передвигающегося на двух ногах кабана?

Приблизившись ко мне, чудовище какое-то время разглядывало меня своими крошечными, всё ещё налитыми яростью глазками. Помедлив минуту, оно прохрипело:

— Ладно, живи уж! — и повернувшись, пошёл прочь.

Я видел только его удаляющую спину, при этом с удивлением отметив, что над воротом рубашки торчит обычный человеческий затылок с коротко подстриженными белёсыми волосами.

Немного передохнув, я потащился к себе в будку и стал вызывать полицию и скорую. Было очевидно, что после такого побоища без всего этого пострадавшим обойтись. Думая про необходимость передать полиции записи с камер, я решил их сначала посмотреть сам. Поскольку ближайшая камера была раскурочена самими нападавшими, я стал смотреть другие. К счастью, на них можно было разглядеть только силуэты. При этом в силуэте моего спасителя не оказалось ничего необычного, и всё же он казался мне смутно знакомым. Впоследствии на допросе в полиции, я почти честно сказал, что не знаю ни нападавших, ни того, кто их покалечил. О причинах всей этой заварухи пришлось умолчать. Тем более пострадавшие, те из них, кто мог говорить, несли такую чушь, что все следственные действия были отложены на неопределённый срок.

Первым моим побуждением после происшествия, было желание собрать вещи и снова пуститься в бега, но немного подумав, я решил не принимать скоропалительных решений. «Если хорошо подумать, — размышлял я, — то, кажется, здесь даже безопаснее, чем где-либо. Судя по тому, как быстро меня вычислили, куда я ни кинусь, там будет то же самое. Не факт, что кто-то сюда сунется ещё. Такое впечатление, что кавказцы узнали о моей ситуации случайно и решили нагреть руки. К тому же, как оказалось, у меня есть защитники. Нет, всю жизнь бегать тоже не вариант. Останусь — и будь что будет!»