Жители Карусели

Я задумчиво разглядывал свой впечатляющий профиль на фоне предгрозового неба. Колоритная фотография, ничего не скажешь. Не то, чтобы я имел серьезные возражения против ее размещения на полудюжине новостных сайтов, особенно в контексте заголовков.
«Двое подростков спасены!»
«Полиция наконец-то привлекла толкового консультанта»
«След преступления не успел остыть»
«Маньяк пойман с поличным»

Да вообще отлично, как ни поверни.
Я побарабанил когтями по столу. Вздохнул. Закрыл новости и перечел последнее письмо из почты. Клиент, который еще вчера прислал мне срочный вызов и билет на самолет, расторгал договор и выплачивал неустойку. И извинялся. Его можно понять — человек нуждался в тихом расследовании деликатных семейных обстоятельств, и совершенно не нуждался в том. чтобы по его поместью шнырял знаменитый охотник на маньяков, да еще с такой запоминающейся рожей, как у меня.
Работать с полицией полезно для душевного спокойствия и репутации, но их расценки на выезд консультанта окупают разве что дорогу и порванные в кустах брюки, а жить-то тоже на что-то надо.

В конце концов я решил не расстраиваться, а заняться архивом — когда-то же надо наконец это сделать, но только -только мне удалось себя убедить, что еще ни один вервольф не погиб от запаха пыли на официальных распечатках, как позвонили — опять — из полиции. Правда, уже не из розыскного отдела, как три дня назад. Голос был знакомый и не особо взволнованный.
— Привет, Арсен, — ответил я, — поздравить меня хочешь?
— Поздравляю от всего сердца, — быстро сказал он, — видел подробности. Но звоню не за этим.

Я заинтересованно хмыкнул.

— Такое дело, — натянуто сказал Арсен, — есть очень оплачиваемый, но невероятно говённый заказ на нас двоих… Что? Я предупреждал, что разговор будет неформальный! Я специально вышел, если вы не хотели бы слышать мои выражения, можно было… Да! Дайте мне договорить или связывайтесь сами, я дам номер!

Я отодвинул телефон подальше от уха. Арсен продолжал орать куда-то не совсем в трубку ещё с полминуты, потом резко сменил тон.

— На космическом круизере кто-то обнес каюту. Капитан заблокировал все выходы, пострадавший оплачивает нам с тобой выезд и внушительный гонорар за выяснить, кто входил в помещение. Срока сутки, дальше эта байда улетает в сторону Марса.

— Ты-то там зачем?

— Ключевая проблема. Пострадавший — протодиакон Кафедраля Крылий Ангельских, это наследники ку-клукс-клана, позор рода человеческого. Как я понимаю, они хотят представить дело так, что к ним приехал кинолог с полицейской собакой, а не вервольф-консультант с пристяжным инспектором.

Я издал блюющий звук.

— Отказываем? — быстро спросил Арсен.

— Сколько твоя доля? — в ответ спросил я.

Он помедлил и назвал сумму, которая, как я точно знал, превышала его годовой доход.

— Благое дело законно облегчить эту публику на деньги? — мягко сказал я.

Арсен хрюкнул.

— Но ты понимаешь, как это будет унизительно?

— Я отдам половину своей доли на приют русалочьих головастиков и буду наслаждаться этим фактом всю жизнь.

— Ха, — задумчиво сказал Арсен.

— И не думай, — быстро уточнил я, — ты бюджетник, сам ходячий объект социальной защиты.

— Умеешь ты подбодрить, Штене, — проворчал Арсен.

В общем, через полчаса мы уже ехали в порт, а через полтора часа стремительно поднимались в частном челноке. Уши закладывало, и дышать было тяжеловато даже в спецкресле, машина шла вверх с приличным ускорением. Арсен, отдуваясь и говоря гораздо медленнее, чем обычно, вводил меня в курс дела.

В принципе, побывать на космической карусели было даже интересно. Их было три, одинаковых циклопических колеса, двигавшихся вокруг Солнца чуть выше земной орбиты в обратном направлении и закладывавших большие петли при каждой встрече с Землёй или Марсом. В результате каждая Карусель достигала земной орбиты раз в восемь-девять месяцев, вращательное тяготение на пассажирских уровнях было комфортным, на грузовых — тяжелым, но терпимым, а в вип-зонах размещались гериатрические санатории, где ну очень богатые люди могли жить гораздо дольше, чем им позволила бы земная гравитация, и по-прежнему считаться гражданами Земли.

Протодиакон хранил в освящённой комнате какую-то чёртову прорву очень ценных предметов, из которых часть были довольно мелкими, какие-то перстни, нагрудные кресты и прочая священная ерундистика, и умный вор с большой вероятностью уже рассовал их под обшивкой там и сям. Даже удивительно, что ничего подобного не произошло давным-давно, в вип-зонах Карусели было строго запрещено видеонаблюдение и даже видеосвязь везде, кроме специальных переговорных залов. Воруй не хочу.

— Жалобу подали капитану вчера, капитан перекрыл все движение между Каруселью и Землёй на трое суток и подал заявку на одороконсультанта. Ну вот, ступенька за ступенькой оно дошло до меня, как человека с одной стороны, подчинённого, с другой стороны, уже работавшего с тобой. Не знаю, почему не позвали тех ребят, которые с тобой бегали за маньяком.

— Я знаю, — проворчал я, — ты всё-таки сотрудник центральной, а там провинция, на три этажа дальше договариваться. Да и они ещё не скоро вылезут с участка, там еще за домом выгребать…

Меня передёрнуло.

Там, на месте, я я понимал, что обоняю нечто ужасающее и что со временем это знание долго будет мешать мне спать и есть. Тогда я проследил, как вынесли спеленутым того человека, вывели спотыкающегося рыдающего парнишку и вынесли на носилках второго. После чего я подёргал за рукав инспектора и мотнул головой в сторону сада. Он несколько раз моргнул и скривился — понял.

Я шел по саду и молча тыкал рукой. Под раскидистый куст. Под бетонную дорожку. Под пышную клумбу. Под высокий забор, по которому вился виноград. Инспектор шел за мной и втыкал жёлтые флажки. Ему их не хватило.

— Брр, — искренне сказал Арсен.

С полчаса мы молчали. Потом я спросил Арсена о его семейных делах и мы на некоторое время оставили работу в стороне. Потом уши заложило ещё раз, Арсен несколько раз сглотнул, морщась — нас, судя по всему, куда-то причалило. Ускорение опять усилилось, нашу каюту открыли снаружи, двое лощеных джентльменов представились службой безопасности Карусели, продемонстрировали бляхи и документы, обращаясь при этом исключительно к Арсену, и предложили ему перебраться в более комфортное помещение.

— Нам следует оставаться вместе, — кисло ответил Арсен.

Они кивнули со страшно серьезными лицами и я едва не засмеялся вслух, сообразив, что для них это прозвучало примерно как *я не должен оставлять вервольфа одного*

— Мы должны предупредить вас, инспектор, — сказал один из лощеных, — что нам с вами от зоны стыковки придется пройти около полукилометра по производственной зоне с повышенной вращательной гравитацией.

— Почему это проблема? — Удивился Арсен.

— Некомфортно.

— Ничего страшного.

Один из лощеных уселся рядом со мной, обдав меня волной запаха. Я не удержался и поморщился.
— Я вынужден предупредить, — немедленно отреагировал второй, строго глядя на меня, — что на космическом круизере «Карусель» правилами этикета строжайше запрещены проявления расовой нетерпимости.

Я с недоумением посмотрел на Арсена, Арсен на меня.
— Что вы имеете в виду? — спросил он лощеного.
— Ваш подчиненный знает, что я имею в виду, — прокурорским тоном заявил лощеный.
Я задумался. Нуууу…
— Инспектор, — сказал я Арсену таким же протокольным голосом, — могу ли я разъяснить офицеру его ошибку?
— Дозволяю и предписываю, — отозвался Арсен. Надо сказать, у него вышло лучше, то есть противнее, чем и у меня и лощеного вместе взятых. Родословную не пропьешь, хотя нельзя сказать, чтоб Арсен не пытался.
— Видите ли, офицер, метаболиты кокаина ясно сохраняются в одорокомпозиции человеческой кожи до семидесяти часов после употребления. Кроме того, что эти метаболиты весьма далеки от гармонических, ольфакторные ассоциации на их след у того, кто регулярно работает с полицией, складываются крайне отрицательные, — разъяснил я.
Лощеные дружно захлопали глазами.
— Позвольте пояснить, — вмешался Арсен, — офицер, представьте себе, что от меня разило бы перегаром? Тут вопрос не столько самого запаха, сколько социальных ожиданий. Впрочем, я не знаю, каковы на Карусели правила по употреблению традиционных наркотиков вне рабочего времени, и более чем далек от предъявления любых обвинений.
Я покосился на своего соседа. Он отодвинулся от меня в своем кресле, насколько мог, и старательно держал лицо.

До стыковки мы летели молча. Мой сосед продолжал источать запахи, повествующие о его интересных привычках, под следами кокаина я с интересом обнаружил слабый хвост ауаяски и экстази — нет, я все понимаю, но одновременно?
Есть пришлось вчетвером, лощеные косо поглядывали на то, как я выковыриваю кусочки курицы из салата и счищаю сухари с шницеля, но не морщились.

Арсен попытался вытрясти из офицеров какую-нибудь информацию, но после целого ряда отказов преуспел только в описании маршрута. Нас причалит к грузовому кессону, но, поскольку капитанским указом все порты заблокированы, нас с лощеными джентльменами выгрузят в спасательной капсуле в вакуумный порт, а стыковаться по воздуху наш катер с Каруселью не будет.
— А как вы выехали? — вдруг поинтересовался я.
Офицеры проигнорировали вопрос.
Арсен повторил его.

— В момент карантина мы были на Земле, сопровождали груз, — неохотно сказал тот, который втирал мне про расовые вопросы.
Арсен кивнул и знаком предложил продолжать.

В общем, нас высадят в клетке, клетку задвинут автоматикой, там нас распакуют и офицеры проведут нас по техэтажам до нужного лифта, который уже довезет непосредственно до покоев Протодиакона. Мы зайдем, я обнюхаю алтарную комнату, обнюхаю ряд подозреваемых, после чего капитан арестует виновника, снимет карантин и немедленно отправит нас назад. потому что если промедлить, Карусель выйдет из петли и начнет удаляться от Земли с серьезной скоростью. А оплачивать нам восемь с чем-то месяцев житья на Карусели, пока она снова не встретит Землю — никто не собирается. Так что, чем резвее мы провернем оплаченные действия, тем лучше.

Еще час было скучно. Потом комната начала дрожать, почти нечувствительно менять форму и подергиваться. Ну, то есть что верх и низ в ней менялись местами несколько раз, это я как бы подразумеваю, кресла аккуратно съезжали то на ту, то на другую сторону по рельсам, но это было какое-то другое.

Дверь открылась. С тем в комнату вошел комплекс запахов, половина из которых мне была абсолютно незнакома, а вторая половина — в странных сочетаниях. Лощеные офицеры бодро встали, помогли подняться несколько раскисшему от качки Арсену и обернулись, ожидая, пока я расстегну многочисленные фиксаторы кресла. Я намеренно не спешил, делая вид, что путаюсь.
Не то, чтобы космические обиталища были так уж внове для меня — я однажды два месяца бегал по Антимарсу — но Карусель уж очень большая вещь. Интересно.


И вот мы с Арсеном трусили почти что бегом вслед за офицером по удивительно тесному непрямому коридорчику, который вилял между каких-то циклопических сооружений, которые можно было различить, когда потолок не подходил прямо к макушкам, а такое случалось часто. Я чувствовал себя муравьем в коробке кубиков и деталей детских конструкторов. По правую и левую стороны от нас шли почти впритык друг к другу какие-то двери, дверцы, окошечки, выдвижные панели, снова двери и дверцы. Трусить было тяжело, и хотя содержание кислорода и углекислого газа в воздухе не отличалось от земной нормы, а температура была даже скорее прохладной, я обливался потом.

Но охотничий интерес перебивал неудобства. На этом этаже обитало великое множество гоминин, не относящихся к роду хомо. Каких-то небольших, не слишком опрятных и более карниворных, чем хомо, альвусы или флориенсисы. Я озирался, прищурившись — наш коридор был освещен, а вот отходившие от него тупики и закоулки не всегда, и пару раз я замечал в отдалении движение. Тут прямо между мной и идущим чуть впереди офицером открылась дверь, из нее выглянула ушастая зеленокожая фигурка от силы мне по грудь ростом, вытаращила в ужасе глаза, прижала костистые лапки к лицу.
«Ах, гоблины же» — успел подумать я, и тут до меня долетела волна запаха из этой двери.

Гоблин юркнул обратно и потянул дверь на себя, но я метнулся вслед, вставил в дверь колено, дернул дверь на себя. Орать начали все одновременно. Офицеры возмущенно, Арсен — встревоженно, гоблин от ужаса, а я низким рыком на гоблина:
— Быстро открой!
Гоблин бросил дверь и кинулся внутрь, я за ним. Он повис на рукоятке другой двери, я схватил его за шиворот, подсобрав робу так, чтобы он не выскользнул.
Гоблин висел, я поворачивался вокруг своей оси, раздув ноздри, в дверях пытались пробиться внутрь одновременно Арсен и оба местных, и у меня образовалось несколько драгоценных секунд. на то, чтобы определиться. Я подскочил к широкой трубе, идущей вертикально за каким-то оборудованием, и ткнул свободной рукой в дверцу, второй тряхнув висящего гоблина:
— Это что?

— Ввввввытяжка… — пропищал гоблин.

— Что там внутри?

— Воздуховод…

— Открой.

— Нельзя!
— Открой, — сказал я гораздо более тихим и страшным голосом. Гоблин всхлипнул, протянул руку, набрал какой-то код на дверце лючка.
Ничего не произошло.

— Открой! — прорычал я еще тише. За спиной у меня что-то кричали, но гоблин явно тоже не прислушивался к голосам людей. Он торопливо набрал другой код, третий, четвертый, люк щелкнул, дверца начала открываться, я выпустил гоблина, тот приземлился на ноги, и вдруг дверца люка резко распахнулась и с шутовским поклоном из нее вывалился по пояс почти полностью мумифицированный труп с длинными светлыми волосами. Что-то сорвалось с лица и плюхнулось на пол со значительно менее влажным «шмяк», чем можно было бы ожидать.
Гоблин заорал на невероятно высокой ноте, кинулся к закрытой двери, дернул, повернул, открыл и исчез, но вопль продолжал быть слышен, угасая вместе с дробным топотом, еще несколько секунд.

Волосы трупа шевельнулись, медленно поднимаясь и стремясь обратно в трубу. Вытяжка, видимо, сильная — подумал я, — вряд ли кто-то мог унюхать это раньше.


Я аккуратно отошел назад, показал замолчавшим Арсену и лощеным джентльменам на обнаруженный непорядок и вежливо сказал:
- Прошу извинить за задержку, я закончил и готов двигаться дальше по условленному маршруту.
- Кто это? - спросил меня офицер.
- Понятия не имею. Пахло мертвым человеком.
- Пусть один из вас останется тут и вызовет что у вас тут вызывают, - Арсен нетерпеливо помахал рукой, - а нам нужно к протодиакону.

Офицеры согласно кивнули, и вонючий вытащил из кармана какую-то говорилку, а второй снова пошел вперед. Еще метров триста, к счастью, никаких более приключений не происходило. Мы трое благополучно загрузились в тесный лифт и долго ехали вверх, испытывая специфические ощущения того, что верх не совсем вверх а как будто несколько наискосок. Вышли в чистенькую комнату, наполненную робопылесосами, инвалидными креслами и каким-то незнакомым мне оборудованием, проскочили через двери и попали в широченный коридор, всем своим видом, и запахом тоже, кричавший о богатстве, покое и продуманной стратегии флориста. Пахло исключительно оздоровительными растениями, зато ими - очень густо.
Мята, мирт, лаванда, Жасминоидея. Немножко - старыми людьми. Гоблинами здесь не пахло.

- Направо, - поторопил меня офицер, мы последовали за ним и тут с какого-то диванчика сорвалась гибкая фигурка в многослойных полупрозрачных одеяниях, не доходящих, впрочем, и до колен. Арсен даже слегка шарахнулся, когда его схватили за руку и его рука была немедленно прижата куда-то в ложбинку между высоких пышных молочных желез.
- Инспектор, инспектор, постойте, это ошибка, это ужасная ошибка!
- В чем ошибка? - Арсен аккуратно, чтобы не зацепить что-нибудь из ювелирного богатства в этом декольте и тем более не повредить, вытягивал свою руку обратно, но не тут-то было.
- Я брала, я брала эту шкатулку, я безусловно виновата, но прошу вас, я не планировала ее похищать, я всего лишь хотела померять эти вещи перед зеркалом, они же такие красивые, и я не предполагала, какой шум поднимается, инспектор, пойдемте, я всё подпишу, я ужасно, ужасно виновата!
Арсен выдернул руку и спрятал ее за спину.
- Капитан в курсе признания? - спросил он, обернувшись к офицеру.
Тот пожал плечами.
- Звоните!
Офицер вытащил телефон, и что-то спрашивал, прикрывая второе ухо ладонью от верещания, которое в чем-то было даже пронзительнее гоблинского.
- Маршрут прежний, - наконец сказал офицер. Арсен спрятался за ним и хмуро смотрел вслед, когда аппетитные округлости, овеваемые шелком, исчезли за поворотом коридора.
- Штене, мне кажется, это не полуэльфка, самое большее четверть, остальное пластическая хирургия?
- Чистопороднейший хомо сапиенс, - меланхолично ответил я, - причем самец.
- Прелестно, - кивнул Арсен и мы двинулись дальше. Ходу-то оставалось - метров двадцать.

Офицер набрал код на двери, завел нас в холл, встал на пороге, указал пальцем.
- Алтарная комната находится за богослужебной, войдете через вот эту дверь. Входов в алтарную два - из богослужебного помещения и из спальни. Протодиакон говорит, что в алтарную комнату, кроме него, вход строго запрещен кому бы то ни было. Когда вервольф изучит запахи в алтарной, вас проведут туда, где будут собраны подозреваемые... Ранее это были, в основном, горничные и ремонтники... На обеих комнатах прямо сейчас разблокируется код капитанским доступом, когда закончите, скажете мне, я позвоню, капитан все закроет обратно.
Арсен толкнул дверь. мы прошли сквозь немилосердно провонявшее ладаном помещение, увешанное красными и белыми бархатными шторами, Арсен пихнул вторую дверь и кивнул мне - заходи. Сам он остался стоять, прислонившись к косяку.

Я обошел комнату по кругу, обнюхал шкафы с хрустальными створками, постоял над маленьким диванчиком, поморщился, обошел большой стол красного дерева, присел, залез под него, прополз на другую сторону, обнюхал пару стульев.
- Трое мужчин. Один очень пожилой с чужими пересаженными органами, кажется, почками и с большой вероятностью, щитовидной и вилочковой железами. Он тут бывает постоянно. Второй - вот этот красавчик, что напал на тебя в коридоре. Ежедневно несколько месяцев. Третий, мне кажется, тоже довольно молодой и приходил два или три раза. Пожилой еб тут обоих молодых, причем красавчика, как мне кажется, с некоторой затейливостью, тому бывало очень больно и он никогда не возбуждался.
- Уборщики?
- Больше никого не было. Стол, мне кажется, вытирал красавчик, но не заложусь, может быть, и автоматика какая-нибудь. Вот... сюда смотри.
Арсен сел на корточки и заглянул под стол.
- Как микроцарапинки? Но статичные?
- С очень мощным запаховым следом пальцев. Он держался через край стола, вдавливал маникюром снизу, где не видно.
- А новый?
- Диван и тоже край стола, но кортизола не слышу. Очень больно ему не было.
- Когда?
- Дня три назад, может быть и позавчера.
- Что шкафы?
- Шкафы трогал только пожилой. Молодые даже не подходили.
- Интересно, - сдержанно сказал Арсен и заторопился к выходу. Нас молниеносно отвели к капитану, у которого с несчастным видом сидел представительный тип в белой сутане с ярко-красной оторочкой, а вдоль стен стояли несколько мужчин и женщин помладше. Капитан, нахохлившись, смотрел на нас из-за большого стола. Арсен поздоровался и велел мне изучать. Я прошелся вдоль ряда стоящих людей.
- Ни один из них в алтарную комнату никогда не заходил. Но тот человек, который там бывал, именно здесь находится довольно часто.
- В какой части помещения?
- Сидит за столом, примерно в метре от капитана по его левую руку.

Капитан помрачнел еще больше. Он махнул рукой, обнюханные мной люди молча вышли, дверь захлопнулась.
- Преподобный, - сказал капитан очень нехорошим голосом, - вы признались мне, что в вашей алтарной комнате бывала ваша наложница. Теперь я узнаю, что еще и секонд?
- Я же сказал вам, что уверен, что Дана взяла Грааль без цели похищения, и я уже трижды озвучил, что оплачу все издержки. Мне кажется, ситуация не требует более никакого разбирательства, шкатулка и ее содержимое на месте, мусоров можно отправить обратно.
- Что мой второй помощник делал в вашей алтарной комнате? - твердо спросил капитан.
- Мы беседовали! - огрызнулся протодиакон.
- Инспектор? - спросил капитан Арсена. Арсен развернул ладонь в мою сторону.
- Дважды - минет, один раз небезопасный анальный секс с легкой кровопотерей, - ровным голосом сказал я.

- О Господи, - сказал капитан, - ясно. Инспектор, прошу прощения, что ввязали вас в эту чепуху. Вы можете мне пояснить, что случилось на техническом уровне?
Арсен повторил жест в мою сторону.
- По запаховому следу в трубе вытяжки обнаружен труп человеческой женщины примерно пятидесяти-шестидесяти лет, пролежавший там не менее месяца, скорее всего, дольше.
Капитан помолчал.
- Инспектор и консультант, не заметили ли вы, был ли на руке у нее браслет пассажира?
- Не обратил внимания, - сознался я.
- Не было, - хмуро сказал Арсен.
Капитан помолчал еще, явно в затруднении. Потом решился.
- Инспектор и консультант, до момента, когда Карусель начнет удаляться от Земли, осталось шесть часов. Вы все равно уже здесь и вы получите обещанный гонорар полностью. Вас не затруднит помочь мне и с этим делом... Раз уж вы все равно здесь, - повторил он - и, разумеется, не бесплатно? Видите ли, у нас никто не пропадал.

Арсен кивнул.
- Труп - это серьезно, - спокойно сказал он, - но мне, к сожалению, нужно провести допрос всех троих человек, задействованных в первом происшествии. Думаю, вопросы отчетности очевидны. Я думаю, Штене может отправиться провести более детальное обследование с вашим офицером, или двумя. Я ему абсолютно доверяю, как работнику. А я, как только допрошу участников коллизии, немедленно к нему присоединюсь. Мне кажется, больше десяти минут на каждого это не займет. Только прикажите, чтобы тот каргоблин, который открыл нам вытяжку, вернулся, я обязательно должен буду и его допросить. Штене был с ним несколько резок, каргоблина можно предупредить, что это не повторится.

Капитан покосился на меня с подозрением.
- Если бы время не поджимало, - извиняющимся голосом вякнул Арсен. Капитан вздохнул и кивнул.

Меня стремительно отконвоировали вниз. Тела уже внутри не было, только в дверях сидел, вжавшись спиной в угол косяка, каргоблин. Верно ведь Арсен приметил, в космосе же почти нет ни настоящих крупных уруков - ну, разве что кроме космодесантников - и даже из мелких снаг вне Земли хорошо расплодились только каргоблины, ну. которые раньше в основном оседали в грузовых зонах аэропортов, ну а до того в морских портах, конечно. Я раньше и в глаза не видел ни одного каргоблина.

Я перешагнул через ноги каргоблина, посмотрел вниз.
- Привет, - с максимальным дружелюбием сказал я ему, - инспектор просил прислать того же гоблина. Я больше рычать не буду. Ну или если он боится, пусть придет, когда инспектор спустится.
Каргоблин зыркнул и ничего не ответил.
- Что это за вытяжка, куда она ведет? - спросил я каргоблина, стоя подальше от него, чтобы не пугать дополнительно.
- Она знает, - вдруг ответил каргоблин.
- Кто - она?
- Не она, а Она, - тщательно выговорил каргоблин и вдруг как засветился, - давай я экран принесу?
Я пожал плечами и пошел изучать вытяжку. Люк снова был закрыт. Закрывал гоблин.
- Эй, - я повернулся и увидел. что каргоблин исчез. Ну, ладно.
Я несколько раз обошел помещение, обнюхал все углы, особенно тщательно узкую щель за трубой вытяжки. За спиной послышалисьмелке легкие шажки.
- Ну, откроешь? - повернулся я к каргоблину и невольно поднял брови.
Каргоблин держал перед собой, как щит, включенный экран не самого маленького размера. Только когти и торчали с краев экрана, как элементы какого-то дизайна.
С экрана на меня смотрело женское лицо.

- Итак, вервольф, - сказала она, - что вы собираетесь дальше делать на моем участке?
Женщина была интересная. Довольно молодая, во всяком случае, красивая с человеческой точки зрения. Рыжие кудри шапкой, решительные скулы, раздутые в сдержанном гневе ноздри. На воротничке формальной синей рубашки - какие-то знаки различия, жаль, что понятия не имею, что они значат.
- Мне нужно две вещи. Точнее, одна нужна мне, а вторая - инспектору, он подойдет чуть позже. Мне нужно, чтобы мне снова открыли этот люк, где был мертвец, а инспектору нужен тот каргоблин, которого я напугал. Мне ужасно неприятно, что я так невежливо себя повел, но я... я немного нервно стал относиться к запаху разлагающейся человеческой плоти, это профессиональное.
Она помолчала.
- Как к вам обращаться?
- Проще всего "консультант", я пойму. А к вам?
- Я заведующая грузовым октосектором Она Сиговрондо, меня все зовут Она, ударение на первый слог. Шутить по поводу моего имени не нужно, - сказала женщина. - Я чрезвычайно не хочу, чтобы мой сотрудник снова оказывался с вами, _консультант_, в одном помещении.
- Это и не обязательно, - согласился я, - когда придет инспектор, я могу подождать в коридоре.
- Принято. Зачем вам вытяжка, тело уже унесли?
- Я нюхач.
- Хорошо. Эй, (она издала сложный переливчатый свист), открой люк верфольфу.

Каргоблин поставил экран на стол, так что Она могла нас обоих видеть, осторожно обошел меня и пробежался пальцами по кодовому замку. Дверца щелкнула и открылась.
- А почему у того каргоблина так не сразу сработало? - заинтересовался я.
- Не знаю.
- Она, у каргоблинов разные коды? - спросил я.
- Нет, один общий код на всех. И он меняется довольно редко. Но он был испуган, нечему удивляться.
Я покачал головой.
- Дело в том, что я держал того каргоблина за шкирку и мне было хорошо видно, какие цифры он вводит. Это были все время разные цифры.
Каргоблин прижал уши, будто уменьшился в размерах, а заведующая октосектором оскалилась так, что кто другой бы и попятился.
- Как жаль, что у меня нет возможности наказать вас за такое обращение с разумными существами, - сказала она крайне вежливо.
- Ну почему, вы можете написать на меня докладную в полицию, меня выдерет мой куратор.
- Благодарю вас за совет, я так и сделаю.
Я наклонил голову, порылся по карманам, достал фонарик, зажег его, отвернулся и полез головой и руками в люк.


К моему изумлению, когда я выбрался обратно, каргоблин все еще был рядом, и экран с Оной Сиговрондо тоже все еще был на столе. Ее лицо было уже не в анфас, а почти в профиль, глаза двигались, будто она что-то читала или проглядывала. Краем глаза увидев меня, она снова повернулась.
Я тщательно рассматривал кончики когтей на свету, дополнительно подсвечивая фонариком там и сям.
- Что там?
- Как давно вы работаете здесь, Она? - спросил я.
Она опешила.
- При чем тут мой срок службы?
- А почему, кстати, вы сама не придете посмотреть, что я делаю, раз все равно следите? Ведь так было бы удобнее?
- Я занята, - отрезала она, - так почему важно, сколько я тут работаю?
- Судя по глубине коррозионных пятен и по остаткам запахового следа, этот труп здесь не первый и, боюсь, даже не второй. Мне очень интересно, как давно вы заведуете этим сектором.
- А! - с некоторым облегчением сказала она, - ну, подозревать меня... Это легко, у меня алиби толщиной с конскую жопу. Я на том этаже вообще не появляюсь никогда. А по срокам, ответить не трудно. Я заведую сектором на этой Карусели два года.
- Да, вы явно не при чем, - мрачно сказал я, - тут всё гораздо более запущено. А куда идет воздух из этой вытяжки? Он где-то фильтруется? Я бы хотел посмотреть на эти фильтры.
- Сейчас, - она отвернулась, защелкала чем-то, нахмурилась, рассматривая что-то, мне невидимое.
- Там снизу подходит и сливается метром ниже пучок малых воздуховодов, - я кивнул, потому что моим наблюдениям внутри трубы это соответствовало, - а уходит... Уходит двенадцатью метрами выше в водорослевый бассейн 17-цэ.
- Водорослевый бассейн... - я задумался, - пищевой, воздушный?

Ее передернуло.
- О нет. К счастью, воздушный.
- Их же, наверное, много?
- Очень.
- А вы могли бы поинтересоваться у тех, кто ими занимается, не случались ли с этим бассейном неожиданные изменения продуктивности... Ну, сколько-то лет назад? Ведь вся органика, которую вытяжка отсасывала у трупов, она же для водорослей должна быть прямо в радость, нет?
Она хмыкнула.
- Ждите.