Житейский опыт

Раннее утро. Терраса

Раннее зябкое утро. Ночь медленно отступает, небо туманное, проблеска солнца не видно. Сырость в воздухе неприятная — аж мурашки по коже. Ступени и перила на крыльце мокрые, даже маленькие лужицы натекли.

Вышедшему подышать свежим воздухом дяде Константину пришлось постоять на узенькой террасе собственного дома. Всматриваясь куда-то в горизонт, он прикурил сигарету и задумался. Дым не поднимался вверх, а оседал вниз и растекался по доскам — выглядело это жутко и странно.

— Как это ты делаешь? — сонным голосом спросил я дядю из кресла в углу террасы.

Дядя, похоже, не ожидал увидеть меня в этот час. Он повернулся и, прищурившись, спросил:

— Ты чего это здесь сидишь и людей пугаешь?

Я откинулся на спинку плетёного кресла и, закрыв глаза, ответил:

— Думаю. Мне есть о чём подумать.

— Ну, дело хорошее, — затянувшись, ответил дядя.

— Да. В тишине и наедине с природой нравится размышлять о сделанном за эти годы, — сказал я, поправляя плед.

— И что? Много натворил? — спросил Константин, выпуская дым уже вверх, как обычно.

— Хватает. Вот ещё недельку можно так сидеть, — вздохнул я и посмотрел на сереющее перед рассветом небо.

Достал сигарету, зажигалку, чиркнул, прикурил. Затяжка — медленный выдох, дым бодро пошёл вверх и начал растворяться.

— Ты же мелкий ещё. Когда успел-то? — с усмешкой спросил дядя.

— Да не такой уж мелкий. А натворить — дело нехитрое, — философски ответил я и снова погрузился в свои мысли.

— Женечка, я, конечно, не живу с тобой рядом, но, поверь, все твои поступки мне известны. Не мне тебя судить — я и сам не святой, — с улыбкой и голосом, пропитанным огромным жизненным опытом (как мне показалось), ответил Константин и сделал долгую затяжку.

Он замолчал. Я понял, что продолжать он не хочет, но мне стало интересно: что же такого он натворил в своей жизни? Надо подтолкнуть его поделиться житейской мудростью.

— Дядь, ты же знаешь, я с женой расстался. Она, возможно, не даст мне встречаться с Нюркой. Так что уж не знаю, что может быть ещё… — я сделал вид, что задумался, не закончив фразу.

— Бывает. Твою семью можно собрать заново, если ты, конечно, этого хочешь, — с той же усмешкой сказал дядя, стряхивая пепел.

— Как? — забыв о своей провокации, с интересом спросил я.

— Да легко. Езжай к тёще и поговори с ней. Эта Дарья Олеговна — женщина с большим и разнообразным житейским опытом. Она поможет решить проблемы с дочкой.

— Ты сейчас прикольнулся или решил посоветовать мне хлебнуть ещё большего дерьма? — озлобленно ответил я и затушил сигарету в пепельнице, с силой надавив на окурок большим пальцем.

— Почему же нет? Она поможет. Просто передай ей от меня привет. Она женщина мудрая и, как я сказал, с большим жизненным опытом. — Дядя улыбнулся ещё шире.

— Ты её знаешь? — я моментально выпрямился в кресле.

— Наверное, знаю, — напрягся Константин и повернулся ко мне спиной. — Делай, как сказал.

Он ушёл в дом. Я остался один на террасе, но с надеждой на второй шанс.

Визит к тёще

Прошло три дня. Я уже подходил к калитке дома тёщи. Нервничал, руки немного подрагивали.

— Вот это да, зятёк! Какими судьбами? — за спиной послышался смешливый голос.

Я повернулся:

— Поговорить хотел, попросить помощи — собрать семью по кусочкам.

Дарья Олеговна прошла мимо меня к калитке, отворила её и неспешно пошла по дорожке к дому. Я так и стоял молча, глядя вслед удаляющейся спине. Уже в дверях тёща развернулась и громко сказала:

— Зря пришёл, Женёк. Я не стану вмешиваться в жизнь дочки. Хочется поберечь нервы на старости лет.

— Хорошо хоть зла не держите. Я и сам не очень верил в эту затею, но дядя уверил, что вы поможете, если я передам привет от него, — сказал я и, потеряв надежду, начал отходить от забора.

— Женя, я была на вашей свадьбе и не припомню среди твоих родственников моих знакомых. Как звать твоего дядю?

— Константин Максимович Щитник. Его не было в городе, да и не любит он торжества. Вы поможете? Вы же мудрая женщина… — я уже раздумывал, как отплатить дяде за подставу.

— Завтра приходи, в полдень, — нехотя ответила тёща и скрылась в доме.

Неожиданный поворот

Без трёх минут двенадцать я с букетом роз уже отирался у калитки. Ровно в двенадцать подъехала Маша на такси. В новом пальто, с сумочкой, она подошла ко мне и протянула руку. Я растерялся, в горле встал ком.

— Ну что встал как вкопанный? Цветы давай, — улыбнулась Маша.

— Ты просто великолепно выглядишь, — ответил я сухим, скрипучим голосом, протягивая букет, как эстафетную палочку.

— В шесть дома — с тортом и куклой для дочери. Попробуй опоздать — можешь сразу забыть, что мы были у тебя в жизни, — строго сказала жена. — Мне ещё с мамой поговорить.

— Ага, — кивнул я и побежал к машине.

— Стоять! — окрик поразил как молния. Я замер. — А поцеловать жену в щёчку перед уходом?

В доме Дарьи Олеговны дочь села на диван с букетом на коленях и молча ждала разговора.

— Ты прости меня, Маша, что вмешиваюсь, но так надо, — тихо произнесла мать, входя в комнату.

— Мама, я была в полном недоумении, когда ты не оставила мне выбора. Нет, я до сих пор в шоке! Что это было? — привстала и перешла на крик Мария.

— Сядь! Громкость убавь! Не на стадионе, — жёстко ответила мать.

В гостиной повисла тишина. Мария сидела молча, но в глазах горела ярость. Мать смотрела спокойно и, когда из ушей дочки вот-вот должен был пойти пар, заговорила стальным голосом:

— Бросаешь своего бухгалтера и становишься идеальной женой. Про любовника зятю лучше не знать. Делай что хочешь, но бухгалтер должен молчать. Мужа носи на руках.

— С чего бы это? Может, мне его ещё и в задницу поцеловать? Или вторую машину подарить? — с вызовом ответила дочь.

— Надо будет — и задницу оближешь! — отрезала Дарья Олеговна.

— Что случилось? Почему такое отношение? Он же никто, просто моя самая глупая ошибка, — с влажными глазами проговорила Мария.

— Если хочешь потерять долю в моих магазинах и остаться без ателье — выгоняй зятя. Но после этого ко мне забудь дорогу, — устало, с какой-то жалостью ответила мать.

— Да как так-то? Чем он тебя подкупил? — уже плача, вскрикнула дочка.

— А так! Безмозглая дура. Ты не смогла познакомиться со всеми его родственниками за пять лет брака. И теперь мне придётся улаживать отношения с его дядей.

— Ну и что? Как-нибудь уладишь. Кем может быть его дядя — не таким же идиотом? — огрызнулась Маша.

Дарья Олеговна криво усмехнулась и достала из стола старую фотографию. На ней молодой мужчина в форме обнимал двух девушек. Одной из них была сама Дарья Олеговна.

— Константин Щитник — это человек, который двадцать лет назад спас меня от разорения. И я ему обязана всем, что имею. А ты, дурында, даже не поинтересовалась, кто твой муж по крови. Константин не бедный человек! А таких должников как я у него хватает.

Маша взяла фотографию дрожащими руками.

— Так что делай выводы, дочка, — мать встала. — Завтра в шесть жду вас обоих на ужин. И пусть Женя не забудет передать дяде Косте, что его привет я получила. А насчёт ателье — подумаем.

Мария молча кивнула, сжимая фото. В голове не укладывалось: её Женя, вечно растерянный и мягкий, — племянник такого человека? Она взяла телефон и набрала сообщение мужу: «Приходи в шесть. Торт неси большой. И… спасибо, что не сдался».

Эпилог. Дядя Константин

А в это время на скамейке у соседнего дома сидел дядя Костя. Он докуривал уже третью сигарету и смотрел на окна Дарьи Олеговны. Рядом с ним на лавке лежал старый кожаный портфель — тот самый, с которым он ездил на переговоры двадцать лет назад.

— Ну вот и всё, — тихо сказал он сам себе. — Теперь и за племянника спокойно. И должок Даша погасила.

Он потушил окурок в банке из-под тушёнки, поднялся и, чуть прихрамывая, пошёл к остановке. Дым от его сигареты снова странно стелился по земле — будто не хотел улетать, а оставался здесь, чтобы досмотреть эту историю до конца.

А через час на террасе снова зажглась спичка. Женя, уже спокойный и даже немного счастливый, позвонил дяде:

— Дядя Костя, спасибо. Получилось. А ты откуда её знаешь?

— Долгая история, Жень, — усмехнулись в трубке. — Приезжай в выходные — расскажу. И торт бери. Большой.