Жить

Жить…

(Из воспоминаний моей прабабушки Кузнецовой Александры Яковлевны)

Мы были обычными детьми, проживающими в Белгородской области, в маленькой деревушке недалеко от города Старый Оскол.

Отец уже второй год был на фронте. Мать трудилась с утра до ночи на железной дороге. Жили в доме без электричества и даже без пола — вместо досок была намазана белая глина, а поверх постлана солома. В углу стояла большая на половину дома русская печь, за которой постоянно стрекотали сверчки. Двор был огромный, с постройками, огородом вдоль речки. Даже корову держали, пару свиней, кур…

Нас было пятеро девочек и наша мать, и мы очень хотели выжить.

Деревню оккупировали немцы 3 июля 1942 года. Старый Оскол постоянно бомбили, в основном железнодорожную станцию. Нашу деревню отделяло от города более десяти километров и река Осколец. Немцы грабили жителей, заходили в дома и забирали лучшее. У нас сразу отобрали козу и часть кур, корову удалось сберечь. Все семь месяцев оккупации мы жили в страхе, голоде и холоде. Мы наблюдали, как немец жил в деревне на том берегу реки. К нам они ходили редко, только с целью поживы. С сестрами мы собирали в поле сахарную свеклу, морковку. Мать раздобыла в полусожженном эшелоне на железнодорожной станции горелое зерно, таскали его по ночам и прятали в голубце, зарывая в солому. Потом пекли хлеб и лепёшки, запевая молоком. Корова была нашей кормилицей. Мать знала и ждала, что Буренку заберёт немец.

Мать доила корову, я отгоняла оводов, как вдруг промелькнула тень, и в ту же секунду у моей головы появилось дуло немецкого автомата. Подойник с молоком опрокинулся, мать упала на колени. Немец протянул стакан соли в обмен на корову.

Жить при немцах было очень трудно, казалось, что солнце на небе нет. Мама запретила выходить на улицу. Мы сбегали на речку за водой и сразу шли домой. У здания бывшего клуба немцы повесили подростка на ветке большого дерева, прикрепив дощечку с надписью «партизан». Это был ужас.

В один из пасмурных дней наша мама не вернулась домой, мы так и не узнали, где и как её убили. Нас приютила соседка, у неё было своих двое ребятишек. В наш дом заселились немцы, а через пару дней его сожгли.

Это было самое трудное время, мы скитались по полям в поисках пищи. Двое моих младших сестёр не смогли пережить голод - умерли.

Как только нашу территорию освободили от немцев, пришли наши солдаты, и нас определили в детский дом. Никто не шатался по улице – нас сразу посадили за парты. Мы сидели в валенках, фуфайках и шалях, школа не отапливалась. Нам давали горячий чай с сахаром и сухари на обед. Весной детский дом расформировали. Меня вместе с сестрами Нюськой и Зойкой отправили поездом в Курганскую область. По пути Зойка заболела пневмонией, у неё была лихорадка, и на третий день пути она умерла. По прибытию нас определили в детский дом в селе Чумляк Щучанского района Курганской области. Детский дом находился в деревянном бараке с большими окнами и печным отоплением. Мы очень быстро повзрослели. Мы выжили в это нелёгкое время, и память до сих пор хранит все детали той жизни в оккупации.