Жить ради одной цели

Итана выписали из больницы. Физически он восстановился полностью — врачи лишь разводили руками, удивляясь его живучести. Но душа была опустошена. Это не была депрессия. Это была пустота, разъедающая изнутри. Он ненавидел себя за то, что не смог добить того монстра.

Каждый раз, закрывая глаза, он снова видел его — брата, растерзанного в темноте, его последний взгляд, полный ужаса и... разочарования.

«Почему ты не спас меня?»

Итан сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

Садясь в такси, Итан так глубоко ушёл в себя, что не заметил, как машина остановилась у дома. Механически расплатившись, он вышел, не чувствуя под ногами земли. Его движения были замедленными, будто он пробивался сквозь густой туман. Рука сама потянулась к потайному карману в стене, где всегда лежал запасной ключ.

Дверь со скрипом впустила его в царство хаоса — разбросанная одежда, пустые банки, пыль на мебели. Но ему было плевать. Всё, что его интересовало сейчас, — это холодильник и пачка пива, оставшаяся с прошлого раза. Он схватил первую банку, даже не взглянув на срок, и опрокинул её одним глотком, словно пытаясь залить огонь внутри.

---

3 дня спустя...

Вечер. Итан сидел на продавленном диване, тупо переключая каналы. Телевизор мерцал в полутьме, освещая его осунувшееся лицо. Он поднёс ко рту банку, но вместо глотка горькой жидкости получил лишь жалкие капли.

— Чёрт! — он швырнул банку на пол, где она присоединилась к десятку таких же.

Внезапно перед глазами всплыл образ — брат, смеющийся, протягивающий ему бутылку с водой после тренировки.

«Эй, не пей эту дрянь, вот, возьми лучше воды!»

Итан резко сжал виски, пытаясь выдавить воспоминание.

Стук в дверь.

Тихий, но чёткий, будто кто-то бил костяшками по дереву. Итан насторожился. Кто мог прийти к нему сейчас? Он медленно подошёл к двери, крадучись, как зверь, почуявший опасность. Глазок показал мужчину в чёрном пальто, со шрамом через левый глаз.

— Итан, ты ведь Итан? — голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Открой.

— Вы кто?! — Итан прижался спиной к стене, ощущая, как холодный пот стекает по спине. — Я вас не звал! Убирайтесь!

Мужчина усмехнулся, поправив воротник пальто:

— Какой невоспитанный... Разве тебя не учили слушаться старших?

— Моя мама говорила: «Незнакомцам дверь не открывай!» — передразнил он материнский голос, но в глазах уже мелькало что-то дикое, почти животное.

— У меня есть информация о том монстре.

Тишина.

Сердце Итана замерло, потом заколотилось как бешеное.

— Откуда ты знаешь?!

Мужчина не ответил, лишь ждал, сложив руки на груди. Его взгляд был непробиваемым, как броня.

Итан сдался. Дверь открылась.

Незнакомец вошёл, окинул взглядом помойку, в которую превратилась квартира, и скривился, будто почувствовал запах разложения:

— А убираться тебя не учили?

— Хватит болтать! — Итан в ярости схватил его за воротник, но мужчина даже не пошатнулся.

Тот лишь медленно приподнял футболку, обнажив торс, испещрённый шрамами.

— Этот монстр не сбежал потому, что ты его отпустил. Он сбежал, потому что ты слаб.

Каждый шрам на его теле был историей. Историей победы.

Итан отпустил его, почувствовав внезапную тяжесть в руках.

— Почему тебя не было тогда?! — его голос дрожал, как у ребёнка. — Как тебя вообще зовут, чёрт возьми?!

Мужчина ухмыльнулся, и в этот момент тень от лампы легла на его лицо, делая шрам ещё страшнее:

— Зови меня... дядя Якудза.

— ...Что?

— Дядя Якудза.

Итан замер, ощущая, как что-то щёлкает в его сознании.

— Ладно... Дядя Якудза.

Теперь в его квартире пахло не только немытой посудой и мусором, но и горьким чаем, который он, ворча, наливал в чашку для незваного гостя. Запах был резкий, терпкий, будто сама горечь пропитала стены.

— Парень, сделай-ка мне чай, — бросил Якудза, развалившись на единственном чистом углу дивана.

— Чего ещё тебе сделать? А? — Итан фыркнул, но всё же швырнул на плиту старый чайник.

Вода закипела быстро, будто торопилась прервать это неловкое молчание. Пар клубился, оседая на грязном стекле кухонного шкафа. Итан разлил заварку по чашкам, сверху долил кипяток и с раздражением швырнул перед Якудзой пиалу с сахаром, так что несколько кристаллов рассыпалось по столу.

Тот, не моргнув глазом, взял щепотку и рассыпал её прямо на язык, словно это был не сахар, а порох перед боем.

Итан стиснул зубы, мешая ложкой чай так яростно, будто хотел пробить дно. Звон металла о фарфор разносился по комнате, заполняя тишину.

— Итан, — наконец сказал Якудза, отпивая глоток и морщась от горечи. — Я понимаю, что ты чувствуешь. Но вешать нос — глупо.

— Всё нормально, — пробурчал Итан, уставившись в тёмную жидкость, будто надеясь увидеть в ней ответ. — Я был слаб. Это факт.

— Ты был неподготовлен, — поправил его Якудза, поставив чашку с глухим стуком. — Монстр, убивший твоего брата, — самый слабый из тех, что я видел. Они, как крысы, прячутся у рек, в пещерах...

Итан резко поднял голову, глаза расширились:

— Стоп, что?! Их... много? И тот был слабым?!

— Да, приятель, — Якудза усмехнулся, перекрестив руки на груди. — Я когда-то возглавлял отряд охотников. Но 14 лет назад они погибли. У меня на глазах. Его голос не дрогнул, но пальцы сжали чашку так, что фарфор затрещал. — Это был монстр Особого уровня Я выжил чудом.

Итан тяжело выдохнул, обжигая губы чаем, но боль была ничто по сравнению с тем, что горело внутри.

— Теперь я понимаю. Он нахмурился, сжав кулаки на коленях. — Но зачем я тебе? И как ты меня вообще нашёл?

— Найти тебя было просто, — Якудза поставил чашку на стол, оставив тёмный круг на заляпанной поверхности. — А насчёт первого... Догадайся сам.

Итан замер, потом медленно ухмыльнулся, и в его глазах вспыхнул огонёк:

— Хочешь собрать новый отряд. И я — первый кандидат.

— Бинго! — Якудза рассмеялся, запрокинув голову, и в его глазах вспыхнуло что-то похожее на гордость. — Ты начинаешь мне нравиться, малыш.

— Неужели кроме меня никого нет?

— Есть. Но ты — особенный.

— Я никогда не убивал этих тварей! — Итан вскочил, стукнув коленкой о стол, но даже не почувствовал боли. — Я не знаю их слабых мест, у меня нет опыта!

— Зато есть то, чего не научишь,

— Якудза встал, заслонив собой свет лампы, и его тень накрыла Итана целиком. — В тебе есть ярость. А это — лучший учитель.