Жива!

Настраиваемся, садимся поудобнее, включаем Edda Hayes и Jason Walsh - Checkmate.mp3 и погружаемся.

Мама уехала в командировку, наверное на несколько дней куда-то в Карелию. Я осталась дома одна. А жили мы вдвоем, бабушка от нас отдельно в соседнем районе. Я не знала чем себя занять и часто подходила к окну, особенно мне нравился вечер или ночь. За окном меня привлекали горящие окна напротив, огни фонарей, отраженный свет луж на асфальте, яркий диск луны с одной яркой звездой Венерой на фоне ночного неба, проезжающие машины, редкие люди. На всё это я любовалась и внимательно рассматривала каждый предмет, а на огоньки любила смотреть чуть прищурясь, потому что тогда в глазах расходились лучи света и мне нравилось это ощущение лучизма, если можно так сказать и чувство тепла. Часто я мёрзла, особенно около деревянной старой рамы окна обычного панельного дома. Наш город большой и красивый, но мой мир крутился в основном возле квартиры на 9 этаже, вокруг удобного мягкого кресла, старых ковров на стене над кроватью и протёртого паласа на полу, смягчающий шаг и отдающий тепло, особенно если ходить босиком, чувствуя жестковатый ворс и рельеф рисунков, созданных из завитков, кругов, диагоналей и спиралей, органично вплетенных в узоры советского средневекового гобелена. Мои глаза поднимаются к заставленному книжному шкафу, где в несколько витков стояли, лежали, полусогнулись старые и новые книги, в основном по истории, классике зарубежной и русской, томики стихов, особенно на себя обращал внимание потёртый томик Пушкина и книга Дефо "Одиссея капитана Блада". Тут я вспомнила, как зачитывалась этими книгами, как зачитывалась Дюма, как перечитывала и аккуратно обращалась со старинными книгами, доставшимися от бабушки, почти фолиантами. Я грустно взглянула на книжный шкаф, помахав ему рукой и отвернулась к новенькому компьютеру с гостеприимно горящим монитором. Аська, недавно открытый чат для общения. Кто здесь сидит сегодня, посмотрим. Эх, опять всё те же, даже пообщаться не с кем. Ладно, где мой Никель Бэк, включим и потанцуем. Выхожу на середину паласа и начинаю движения бёдрами. Тут, я случайно ловлю своё отражение в зеркале книжного шкафа и вспоминаю, что совсем забыла про шиньон, такой шикарный густой хвост под цвет моих волос и ещё подкраситься надо. Отлично! Тушь, подводка, ярко сиреневая глянцевая помада, в которой отражается свет люстры. Так, зализываем волосы, собираем в аккуратный хвост, прицепляем длиннющий густой хвост, перекидываем через плечо и любуемся собой. Готово! Пойду танцевать. Никель Бэк надоел, включу Модерн Токинг, а потом кажется Руки вверх. Под всё интересно танцевать! Приглушим свет. Так то лучше. Теперь поднимем руки и поведём руками слева направо, потом справа налево, вторя плавным движениям бёдер, сгибая коленки уходим вниз, руки сами под ритм опускаются вниз, уходят на пояс, плавно взмахивают к плечам, проводят по густому хвосту, обводят плавные изгибы извивающегося тела, наверное в этот момент я напоминаю неторопливую змею, которая аккуратно пробирается посреди пустыни. Вот и Руки Вверх, здесь надо энергичнее танцевать, тело уходит в полёт бурлеска, а руки выделывают резкие причудливые петли, когда ноги вытанцовывают канкан. Под Линду надо спокойнее, медленно дыши, медленно двигайся. Можно я посижу, устала. Сажусь в кресло, даже почти падаю и оглядываюсь. Смотрю на свой телефон Нокиа и ничего не жду. Просматриваю короткую записную книжку, иногда задерживаясь на каких-то именах, владельцев которых уже не вспомнить, кажется кто-то из школы. Про неё лучше не вспоминать, это отдельная история. Кажется, нет никого кому могу позвонить и с кем поговорить. Откидываюсь назад, на спинку кресла, судорожно пытаясь вспомнить почему в этой жизненной точке меня постигла пустота. Кажется, это началось с самого начала, ещё с рождения, когда мама чуть не сделала аборт и всю жизнь потом говорила, что мешаю ей жить. Так и понеслось. Так жизнь и сложилась. Теплая влага на щеках заставила меня очнуться от не очень весёлых воспоминаний и вернуться в реальность. Тело было тяжёлым, ноги ватными, а голова больной. Я встала, медленно, едва дыша на деревянных ногах подошла к окну, откинула занавеску и стала смотреть на жизнь. Жизнь, что текла за окном, со своим ритмом и течением, в который я никак не могла вписаться. Моё отражение печально выглядывало из мира ночи, словно пытаясь доказать мне, что я ещё жива.