Живая мёртвая

1990 год. Риджкрест, где-то на северо-востоке США

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В РИДЖКРЕСТ.

Так потрёпанный ветрами и годами билборд приветствовал проезжающих по шоссе 44.

«Век бы больше не видела этот городок», – с горечью подумала Дайана Каннингем, прижавшись лбом к стеклу автомобиля.

– Я знаю, о чём ты подумала, – раздался рядом голос Скотта Девенпорта, парня Дайаны. Держа руль одной рукой, другой он слегка погладил девушку по плечу.

Дайана лишь улыбнулась уголком губ.

– Не нужно иметь дар ясновидения, чтобы догадаться, – заметила Фэйт Аасом, лучшая подруга Дайаны, расположившаяся сзади и игриво раскачивающая ногами, перекинутыми через колени своего парня, Мэтта Пиллза.

– Кто вообще захочет вернуться сюда добровольно? – вновь хмыкнула Дайана, глядя сквозь стекло на мелькавшие деревья, которые через минуту сменят двухэтажные домики с заросшими лужайками.

– Я был бы не против, – подал голос Мэтт, щекотливо перебирая светлые волосы Фэйт. Та недовольно пихнула его в бок.

– Ещё бы, – фыркнула она, не сумев сдержать улыбку.

– Капитану школьной футбольной команды не престало не любить город, за который он играет, – поддразнил его Скотт, продолжая следить за дорогой.

– И бывшему защитнику тоже, – добавил Мэтт, не заметив, как у Скотта, переменившегося в лице, заходили жевалки. – Я серьёзно, ребят. Разве Риджкрест настолько плох, если сравнить его с…

Парень отчаянно пытался подобрать сравнение, однако мозг отказывался выдавать подходящий вариант. После мучительных секунд замешательства Мэтт наконец махнул рукой и беспомощно откинулся назад.

Фэйт громко расхохоталась и прижалась к нему.

– Я бы сравнила наш город только с могилой на кладбище, – тихо протянула Дайана, тяжело вздохнув. – Знаете, что делает их похожими? Безысходность.

Внутри салона наступила тишина. Дайана подняла голову и оглядела своих друзей. Кажется, в ту минуту все они подумали об одном и том же.

Что, может, Дайана права?

Что жизнь в Риджкресте – полная безысходность?

Риджкрест не претендовал на статус образцового города северо-востока США, хотя историческое общество города настаивало на обратном. Тем не менее на протяжении нескольких лет статистическое управление муниципалитета с прискорбием фиксировало неуклонное снижение численности населения. Кажется, только за два минувших года отток населения прекратился, уступив место безнадёжной стабильности.

Те, кто покинул Риджкрест, сделал это навсегда. Кто-то находил лучшую долю в другом месте, привлекающим возможностями и перспективами, а кто-то уходил вслед за жизнью, оставляя память в сердцах близких.

Оставались люди по разным причинам: привязанность к земле предков, тихое семейное счастье, привычка к размеренному укладу жизни, неподъёмные проценты по ипотеке… Вряд ли кто-то из оставшихся желал сохранить след в истории города, где, казалось, само время остановилось, но каждый по-своему ценил скромную прелесть спокойствия и простоты повседневной жизни, которую предлагал Риджкрест своим обитателям.

Дайана считала это ложью.

Её охватывало чувство тревоги каждый раз, когда она думала о Риджкресте. Этот маленький провинциальный городок ничем особенным не выделялся среди множества похожих поселений Америки. Здесь было всё необходимое для нормальной жизни: магазины, кафе, школа, полицейский участок, больница, библиотека и даже пожарная часть. Неподалёку располагался небольшой консервный завод, который обеспечивал город рабочими местами. Однако сам воздух этого места словно был пропитан ощущением тяжёлого прошлого.

Дайана, заядлая любительница истории, была убеждена, что причиной своей нелюбви к родному городу обязана событиям столетней давности. Когда-то здесь произошла позорная сделка, лишившая тысячи коренных жителей их исконных территорий. Железнодорожники присвоили земли, принадлежавшие местным племенам, загнав несчастных индейцев в резервации.

И теперь, спустя десятилетия, равнодушие сменилось осознанием несправедливости. Может, именно поэтому угольные месторождения начали иссякать, будто природа решила напомнить потомкам основателей городка о совершённом преступлении?

Однако истинная причина ненависти Дайаны к этому месту крылась глубже. После гибели матери девочка почувствовала себя навсегда связанной с местом преступления против собственной семьи. Произошло это два года назад, когда они возвращались из торгового центра. Отец тогда улетел на вахту на Аляску. Гараж был закрыт, поэтому мама попросила Дайану отнести пакеты в дом, пока она поставит машину.

Если бы они знали, что это их последний диалог, возможно, беседа получилась бы чуть более содержательной. Тогда же им пришлось ограничиться парой дежурных фраз, какие обеспокоенный родитель может сказать своему ребёнку, обременённому тяжестью бумажных пакетов с продуктами.

Самое ужасное в убийстве то, что если ты жертва, ты никогда не можешь предугадать, когда это случится.

Подойдя к скромному двухэтажному дому, почти неотличимому от остальных построек улицы, Дайана поставила один пакет на крыльцо и освободившейся рукой начала искать ключ, затерявшийся в кармане джинсов. Второй пакет удерживала зажатым локтем, его грубые ручки неприятно тёрли кожу лица. Девушке хотелось поскорее войти внутрь, освободившись от тяжести груза.

Наконец, она почувствовала заветный холод металла. Отворив дверь, Дайана подняла оба пакета и уверенно вошла внутрь, забыв захлопнуть за собой дверь. Именно эта оплошность позволила ей услышать страшный звук. В этот момент Дайана выкладывала продукты на стол. В руках она держала коробку из-под хлопьев – с тех пор она никогда больше не ела хлопья.

Оглушительный треск выстрела разорвал тишину кухни, заставляя кровь застыть в жилах.

Сначала никто не понял, что это было. Соседи, несколько часов спустя допрашиваемые полицией, говорили, что приняли шум за случайный выхлоп машины, стоящей в гараже. Только одна девушка знала наверняка: отец много раз водил её на охоту, и она хорошо помнила звук настоящего выстрела.

Жизнь Дайаны разделилась на до и после. Запах свежести весенней листвы, тёплый солнечный лучик, скользнувший сквозь ветви деревьев… Всё это вдруг исчезло в один миг. Осталось лишь ощущение пустоты внутри и понимание, что прошлое невозможно вернуть.

Каждое посещение кладбища казалось возвращением в прошлое, воспоминания оставались живыми и яркими. Каждый раз, оказываясь возле могилы матери, Дайана вновь переживала драгоценные минуты, проведённые рядом с ней. Вместе с чувством утраты приходило и тихое тепло воспоминаний о счастливых моментах детства. Боль потери смешивалась с радостью осознания того, что когда-то она действительно наслаждалась любовью и заботой матери.

Поэтому каждый визит сопровождал поток слез, наполняющих глаза и душу. Лишь поддержка друзей помогала справиться с этими переживаниями. Они неизменно сопровождали Дайану каждый раз, позволяя разделить тягостные минуты грусти и выразить уважение памяти усопшей.

Это была их последняя совместная поездка.

Дайана ещё не знала, что в течение года произойдут события, которые в корне изменят её жизнь. Звук выстрела, способный вернуть Дайану в тот роковой день, раздастся снова. И он снова разделит жизнь девушки на до и после.

Когда деревья за окном сменились знакомыми пейзажами Риджкреста, Дайана снова обвела взглядом своих друзей. Сейчас они ехали в стареньком «Вольво» Скотта, совсем скоро потребовавшему ремонт, на который у парня не хватит денег.

Дайана подумала о том, как же она счастлива иметь таких друзей.

С Фэйт они были знакомы ещё с начальной школы, когда на первом уроке рисования никто не хотел делиться карандашами с новенькой девочкой, приехавший откуда-то с юга и говорившей с сильным акцентом. Дайану это нисколько не смущало. В сравнении с остальными одноклассниками Фэйт, открытая и искренняя, казалась каким-то чудом.

Жёлтый карандаш, переданный Дайаной, стал символом начала крепкой дружбы.

Потом в их жизни началась новая глава, название которой носила Средняя школа имени Келвина Кулиджа. Там Фэйт и Дайана решили попробовать свои силы в команде чирлидеров, и на одной из тренировок Фэйт привлекла внимание Мэтта, многообещающего игрока юниорской лиги футболистов. Это была не просто дружба. Это было нечто большее для двух подростков, не всегда понимающих, что же происходит с их телом.

Дайана, как лучшая подруга, никогда не ревновала. Поразительным образом Фэйт успевала в равной степени уделять внимание как своему парню, так и своей лучшей подруге. К тому же судьба свела и саму Дайану с другим человеком, только произошло это на последнем году учёбы в средней школе.

Её мама тогда была жива, а весенний запах не всегда ассоциировался с чем-то ужасным.

Благодаря поддержке Мэтта, устроившего дружескую встречу в уютном кафе, она познакомилась с добродушным и отзывчивым Скоттом Девенпортом. С тех пор компания друзей сложилась окончательно, создавая особую атмосферу поддержки и понимания друг друга.

Они всегда были вместе. И всегда были готовы прийти на помощь друг другу.

Как тогда, когда Мэтту из-за неуспеваемости по нескольким предметам не позволили поехать на матч, который был способен открыть ему путь в молодёжную лигу колледжа штата. Или когда старшая сестра Фэйт серьёзно заболела, и у девушки случилась истерика.

Дайана никогда не забудет, как друзья окружили её заботой, когда отец, убитый горем, не способен был оказать поддержку своей родной дочери. Они обсудят это спустя несколько лет, и Дайана никогда не будет на него в обиде.

А ещё она никогда не забудет их разговор со Скоттом. В день похорон он не отпускал её руку, всегда был рядом. А вечером, под деревом на заднем дворике дома Дайаны, он рассказал ей нечто такое, что не рассказывал никому.

Когда-то и он сам проходил через подобный опыт. О смерти своей матери не так-то просто рассказать человеку, ну а если ты это сделал, значит, этот человек особенный.

Как знать, может это откровение, а может, общая беда сблизила ребят настолько, что все остальные обстоятельства казались чем-то несущественным и невозможным разрушить их отношения.

То же самое касалось и города. Кто-то, как Дайана, презирал это место открыто. Кто-то старался делать вид, что всё не так уж и ужасно. Как знать, если жизнь повернётся не так, как ты хочешь, может и место, от которого ты хотел бы сбежать, в конечном итоге окажется не таким уж и плохим?

Скотт включил музыку, чтобы разбавить повисшее в воздухе напряжение. Фэйт открыла окно со своей стороны, впустив в машину свежий весенний воздух, хотя Дайане всегда казалось, что даже воздух в Риджкресте какой-то тяжёлый и сковывающий.

Она не обратит на это никакого внимания, когда через пару минут случится столкновение.

Об аварии на пересечении Холлоу-Хилл Драйв и Хайленд-авеню местные жители узнают исключительно со слов друг друга. По местному телеканалу или в новостной сводке утренней газеты об этом не будет ни слова.

Причина такого забвения крылась в девушке за рулём серебряной «Тойоты», чей отец занимал должность члена городского совета. Накануне предстоящих выборов любая шумиха, в которой мог быть замешан кто-то из членов семьи Доннер, была бе нежелательна. Если бы вина за аварию легла именно на Тамару, его дочь, общественное мнение жителей города могло повернуться против мистера Доннера, снизив шансы на переизбрание.

Хотя Риджкрест был слишком тесен, чтобы можно было долго хранить секреты, всё же здесь ходят лишь слухи. Но годами живущие тут горожане усвоили одно важное правило: слухи остаются слухами. Жители предпочитали верить твёрдо установленным фактам, особенно если они касались кого-либо, кому симпатизируют. Против же тех, кто вызывал ненависть или отвращение, страх или презрение, слово легко становилось аргументом.

И отцу Тамары, как уроженцу Риджкреста, было хорошо известно, насколько хрупок фасад политического имиджа.

Естественно, Риджкрест слишком мал, чтобы стало возможным утаить что-то втайне от его жителей, но слухи – всего лишь слухи. За годы, проведённые в этом городе, отец Тамары уяснил, что жители могут полагаться только фактам, если какая-то информация вредит человеку, вызывающему у них симпатию. Наоборот, если человек был неприятен, жители могли поверить словам. Выстроенный за годы политической карьеры фасад внешнего благополучия не способен был треснуть, но давать повод недоброжелателям тоже не хотелось. Сейчас фасад держался, однако рисковать и создавать поводы для нападок конкурентов не имело смысла.

Даже если поводом могла стать небольшая авария, которая в перспективе привела к ещё большим и ужасающим последствиям.

Тамара не была бы дочерью своего отца, если бы не осознавала всю важность своей роли. Она старательно поддерживала репутацию дочери влиятельного члена городского совета. Со временем девушка поняла, какое влияние оказывает её статус на окружающих. Их почтительное отношение (за которое она иногда принимала откровенную лесть и заискивание со стороны одноклассников) доставляло ей огромное удовольствие. Быть в центре всеобщего внимания стало неотъемлемой частью её жизни.

Ева Маседо, сидевшая рядом на пассажирском сиденье и игравшая ручкой приёмника, тоже наслаждалась своим положением – положением пассажира и лучшей подруги Тамары Доннер.

Пусть она находилась в тени Тамары, но даже такая роль привлекала внимание многих завистниц. Каждая девушка мечтала оказаться на её месте, ведь такое положение приносило немало привилегий. Сама Ева прекрасно осознавала это и чувствовала себя весьма комфортно.

Дружба между девушками возникла благодаря удачному знакомству их родителей. Отец Евы, задумавший строительство крупного торгового центра в самом сердце города, поддержал финансовую кампанию молодого амбициозного политика. Это сотрудничество привело к серьёзному успеху одной стороны и поражению другой. Между двумя девушками сформировались особые отношения, основанные скорее на взаимовыгодном сотрудничестве, нежели на искренней привязанности.

Для Тамары общение с Евой было важно, несмотря на то что подруга не обладала столь яркой внешностью. Однако обе девушки были привлекательны по-своему. У Евы были длинные чёрные волосы, так удачно гармонировавшие с её азиатской внешностью и карими глазами.

Но рядом с ослепительной красотой Тамары любая бы выглядела менее выразительно. Аккуратная фигура, изящная линия спины, светлые локоны и ясные голубые глаза делали девушку настоящей иконой стиля среди всех девушек-подростков Риджкреста.

Сейчас они держали путь в загородный теннисный клуб, где их уже ждали парни – Рональд и Бенджамин.

– Как думаешь, мы сильно опоздаем? – с беспокойством спросила Ева, нервно посматривая на стрелки часов.

Тамара притормозила автомобиль перед красным сигналом светофора и, бросив взгляд в зеркало заднего вида, поправила волосыю

– В пределах допустимого, – спокойно ответила она. – К чему волноваться? Мы сняли корт заранее на целых два часа, да и продлить сеанс сможем, если потребуется. К тому же у мальчиков есть возможность немного потренироваться, пока не приехали мы и не надрали им зад.

– Я не волнуюсь. Просто… – Ева запнулась на полуслове.

«Опять накручивает себя ни с того ни с сего», - мысленно усмехнулась Тамара, наблюдая за подругой краешком глаза. Постоянно погружённая в переживания по мелочам, Ева словно жила в режиме вечного волнения, тогда как сама Тамара умела сохранять ледяное спокойствие даже в самой сложной ситуации.

Не зря ведь отец говорил ей ещё с детства: умение держать нервы крепкими решает половину дела. Как профессиональному политику и как отцу ему было лучше знать, и Тамара не видела причин не верить этим словам.

Грин Эйкерс, район престижных домов и фешенебельных особняков, возвышавшийся над остальным городом, оказался позади, когда Тамара нажала на педаль газа, свернув на Холлоу-Хилл-Драйв. Ева снова принялась крутить ручку приёмника – не столько для того, чтобы найти подходящую композицию, сколько для того, чтобы успокоить свои нервы.

Тамара снова усмехнулась. Да, она определённо выглядела выгоднее на её фоне.

Хотя иногда нервозность Евы раздражала её.

Бывало, что обе девушки могли прогулять урок, потому что у парней в это время начиналась тренировка. Им нравилось занимать места на скамейках и наблюдать за тем, как идёт тренировка – Бенджамин и Рональд непременно стягивали с себя футболки, даже если на улице было прохладно. Вместо того, чтобы получать эстетическое наслаждение, Тамара была вынуждена выслушивать причитания Евы, что им обязательно влетит.

Хотя обе понимали, что школьной администрации даже в голову не придёт сделать им выговор – дочь спонсора футбольной команды и капитан команды чирлидеров по совместительству обладала абсолютной неприкосновенностью.

Разумеется, речь шла именно о Тамаре, чьи родители были обеспечены настолько, что легко решали любые проблемы, возникающие у дочки. Что касается Евы, то положение её семьи давно изменилось. Когда-то её отец владел крупнейшим торговым центром города, однако недостаточный опыт управления привёл к снижению доходов, и значительную долю акций пришлось продать отцу Тамары. Несмотря на финансовые трудности, тот сохранил уважение к другу и оставил его прежним руководителем, сосредоточившись лишь на оптимизации бизнеса и своей предвыборной кампании.

Наверное, с тех самых пор Ева и сделалась такой нервной.

За такое решение судьбы своей семьи Ева всегда чувствовала глубокую благодарность отцу Тамары, передавая своё уважение через искреннюю привязанность и близкую дружбу с его дочерью.

Тамара отлично осознавала чувства подруги. Именно поэтому девушка интуитивно понимала, что, если понадобится, Ева готова исполнить любую прихоть Тамары. Хотя подобная необходимость отсутствовала, поскольку финансовое благополучие позволяло единственной наследнице семейства Доннер уверенно идти по жизни, имея доступ ко всему желанному.

При этом скрытое ощущение пусть и иллюзорной власти над Евой неизменно приводило Тамару в неописуемый восторг, сопряжённый приятным покалыванием внутри, и вызывало лёгкое возбуждение. Оно будоражило её сознание и пробуждало тихое удовлетворение от осознания собственного превосходства.

– Ты слишком разогналась, – встревоженно произнесла Ева, подтянув ремень безопасности.

– Да разве это разгон? – весело отозвалась Тамара, крепко сжимая руль и получая удовольствие не только от скорости автомобиля, но и от ощущения превосходства.

Дорога впереди была совершенно пустынной, позволяя свободно наслаждаться свободой движения.

– Немедленно замедлись, – настойчиво попросила Ева.

Это требование вызвало у Тамары лишь смех. Ей доставляла удовольствие мысль о том, насколько предсказуемо беспокоится подруга.

Девушка буквально видела внутреннюю панику в глазах Евы, усиливающую эффект адреналина, который охватывал её саму. Желая слегка подразнить приятельницу, она нарочито легонько нажала педаль газа, провоцируя новую порцию эмоций у собеседницы.

– Тамара! – Ева была перепугана не на шутку.

Тамара рассмеялась ещё громче. Её совершенно не заботили чувства подруги – она знала, что Ева обязательно её простит.

Большее наслаждение она получала от ощущения контроля.

Или превосходства.

Впереди показался перекрёсток Холлоу-Хилл-Драйв, по которой стремительно неслась «Тойота» Тамары, и Хайленд-авеню, на котором терпеливо стоял «Вольво», за рулём которого сидел Скотт в ожидании зелёного сигнала светофора.

Однако здание справа от Скотта частично закрыла ему обзор, и он не мог заметить, как прямо к нему стремительно приближался другой автомобиль. Перекидываясь последними словами с друзьями, Скотт расслабился, решив, что путь свободен, уверенно нажал педаль газа и начал движение вперёд.

Тем временем Тамара, уверенная, что дорога впереди свободна, плавно увеличивала скорость, потешаясь над нервозностью Евы и наслаждаясь ощущением свободы и лёгкости управления автомобилем.

Тамара намеревалась сбросить скорость сразу же после того, как преодолеет едва мигавший зелёный сигнал светофора. Но в тот день она специально оставила дома солнцезащитные очки, сочтя, что они испортят образ с новой кожаной курткой. Яркое солнце слепило глаза, бликами отражаясь от стеклянных витрин зданий.

Именно в этот короткий миг концентрация внимания пропала, и Тамара не увидела, как из-за угла выполз серенький «Вольво» с четырьмя пассажирами внутри.

Когда Тамара открыла глаза, расстояние до столкновения сократилось до критического минимума.

От неожиданности девушка резко крутанула руль вправо, отчаянно пытаясь уйти от столкновения под вопль Евы. Но высокая скорость и внезапность сделали своё дело: левым боком «Тойота» Тамары зацепила «Вольво».

Раздался резкий скрежет металла и звук лопнувшей шины.