Животнопись

Поэтический рассказ в белом стихе

1

Амвросий бегал по грязи,

И дождик яростно, проли́вно моросил.

Амвросий тапочки носил,

Резиновые, синие, с горошками.

Он поросёнок предобряк,

И никому зла не желал маленький свин.

Любил он тапки и мечтать,

И на дома смотреть хотел с дальних высот.

2

Вокруг — свинарня, хряк и мрак,

И крупный, пухлый боров Шалопай

Кидает тленный шлам, споря́

О том, что «гниль из яблок повкуснее здесь,

А не в соседнем баракé,

Где вепри Кнур и Хрян бодаются навзрыд,

Не то, что мы, мужи-хряки́,

Что не деремся, лишь всегда едим айву».

3

Однажды, сидя на горшке,

Задумавшись, в окно глядел Амвросий, как

Родéна статуя, вон там,

Пенсьёр, на рю де Варенн, там музей его.

Тогда четверг был, дождь и град.

Сверкала молния, и шторм всех ужасал.

Смотрел свинёныш, и мечтал,

Как будет над грозой, как будет над пургой.

4

И вдруг увидел порося

Орла Зервана в небе над собою, как

Божителя надежд и грёз,

В голмане страшной, он взлетал повыше всё,

И выше, несмотря на страх,

На жёсткость града, смерча, тучи и грозы,

Зерван светил, мобед побед,

Мобед мечты, Фравáши, ашаван в седрé.

5

Орёл всё крыльями махал,

Зерван всё выше, выше, выше улетал,

Орлиный взгляд его устал.

Исчез с победой он, царь птиц, во мгле ночной.

Амвросий вдохновился вдруг,

Захрюкал, тапками затопал и… ушёл!

Он побежал из хлева так,

Как не бежал он никогда, нигде дотоль.

6

Пока и Хрян и Кнур дрались,

Амвросий громко топал в тапках в косохлест.

И тут — Савёль-Прокоп, злодей,

Волчище страшный, прóклятый разбойник он.

А с ним — его стая волков,

Взъярённых, алчных, диких, жутких бранчунов.

Савёль-Прокоп промолвил гадко:

«Порвать тебя здесь будет быстро, мелкий свин!

7

Видал от Шалопая шрам?

Его я отхватил! Его копыто мне

В лобешник врезалось — бабах!

Тебя во мраке я за это разодру

На мелкие куски!» Вот так

Сказал волчара, и пошел к мальцу грознó,

Но тот захрюкал, прыгнул, и

Толкнувшись тапками, быстрей потопал вдаль.

8

Полез Амвросий на скалу,

На тапочках скользя, на синих и в горошек.

Но лез, пыхтя, он лез, кряхтя,

Совсем без жалоб ног, совсем без у́стали.

И тут — муфлоны, гордые,

Они визжали со смеху, на свина, как

На мусор поглядев. Злобны́,

Они, как кони, ржали, привередливы.

9

И Снобий, вредный злой баран,

Схохмил: «О, тапки! Как ничтожны и глупы!»,

А Гордион сказал: «Каков

Малец-дурак, плебей, идёт на горы, хряк!»,

И Ки́чля взвизгнул «Идиот!

Кряхтит и лезет в тапках на вершины скал!».

Амвросий не смотрел на них,

И без вниманья оставлял — ведь лез наверх.

10

Эх, скалы, скалы, скалы, эх!

Так величавы, будто павы и паны́,

Эх, скалы, скалы, скалы, эх!

Всегда видали вы бараньи лишь рога.

Теперь копытца здесь свиньи,

И тапки поросёнка, синие в горох.

Эх, скалы, скалы, скалы, эх!

Так величавы, будто павы и паны́!

11

Амвросий лез, Амвросий полз,

И встретился со стариком-козлом. Рога

Его были крупны, как дом,

Что мог стоять поодаль от свинарника

В деревне их родной. Граба́р

Козла имя того. Сказал Граба́р, шепча

Устало: «Глупый порося.

Сними тапчонки, будет легче, и ловчей

12

Ты будешь лезть на скалы! Свин,

Ты молодец, но тапочки сними скорей.

Они тебе мешают!» – но

Амвросий молча лез наверх, не сняв, не сняв

Своих тапулек, синеньких,

В горошек, из резины, мокрых, грязных, но

Его, родные, милые.

Амвросий молча лез, быстрей, быстрей вперёд.

13

Граба́р тем временем пошёл

В пещеру; там лежали камни – се́ры, и

Скучны́. На них листы в тиши

Торчали. И на них Граба́р ложился, и

Скучал, хандрил он, изнывал

От антипониманья он, Граба́р: «зачем

Тапчонки свину? Вот вопрос,

Вопрос, что требует ответа срочно. Я

14

Всегда взбирался на скалу

Копытами – без тапок! Не белил и не

Златил своих копыт я! Чёрт,

Зачем он тапки надевает и, кряхтя,

Идёт, идёт, идёт, идёт?

Неужто с тапками ему и не сложней?».

Так думал наш козёл, лежа,

Хандря и тихо-тихо упоя на мир.

15

Амвросий всё лез ввысь, и ввысь,

Скользили тапки, но не сдался, всё лез так,

Что воробьи, на скалы сев,

Пищали: «У́харь! Мы в тебя все верим!

И тапочки красивые,

И синие, с узориком в горошек, как

Прям Фра́нтишек, прям Ку́пка, ах!».

Амвросий улыбался им, и лез к верхам.

16

Но тут усилился погром,

И дождь, и град, и лёд, и мрак, и мгла ползёт

Чернущей дымкой страха, и

Взлетел к нему коршак. Страшён был этот злец,

Сей коршун Ариман. Вся тьма

Всех туч вилась по крыльям птицы. А глаза

Горели пламенем без дна;

Орда озлобы в сердце его рылась, ох!

17

И Ариман царапал сам

Когтями спинку свина в тапочках, и злец

Рычал: «Теперь ты не жилец!

Смельчак, моё это владенье, ты умрёшь,

Я кожу выкину твою,

И заклюю твой пятачок, не будет он

Красив, как ранее!» – и злец

Сей Ариман клевал его копытечки.

18

Но взвизгнул свин, захрюкал он,

Амвросий замахал спиной, и прыгнул вверх,

И тапки зацепились за

Вершину. Ариман взбешён. Он… улетел!

И дождь всё продолжался здесь,

Но уж без бури и погрома, града. Так,

Амвросий наконец залез.

Амвросий рад был неслыханно здесь, счастли́в.

19

Услышал свист Амвросий вдруг.

Увидел он здесь рака красного, с клешнёй,

Ещё, – он был совсем большой.

Ироникл то был, и он свистел. Сильней

Ветров и соловьёв. Вот так.

Кто это был? Неужто бог абсурда, иль

Ироничная судьба?

Не знаем мы, ведь рак свистел недолго так.

20

Ироникл взглянул в глаза

Амвросию – и убежал за скалы. Свин

Сел молча на булыгу. Он

Смотрел на тапки, на дома, что были там,

Внизу. Он их любил. И хлев,

И Шалопая, и Кнура́, и Хряна, и

Волков, и воробьёв, и их,

Муфлонов, снобов, и козла Граба́ра. Так,

21

Жалел он даже коршака.

Смотрел сейчас он на восход прекрасный, и

Подошвой не скользил. Смотрел

Амвросий вниз, на них, на всех существ, на гладь

Небесную, где был орёл Зерван,

Летал и прославлял его мечту-красну.

Эх, скалы, скалы, скалы, эх!

Так величавы, будто павы и паны́!