Живой (не)мертвец

Холод. Холод, что пробирает от самых кишок и распространяется дальше по венам, захватывая всё тело. Моторчик, что зовётся сердцем трепещет, пытаясь спасти мужчину, но всё тщетно. Он израсходывал все свои шансы и теперь получет то, что заслужил. Стоя...в его случае лежа сейчас на пороге смерти, Уолш не злился. Впервые за долгое время злоба отошла куда-то на второй план и он наконец-то почувствовал себя свободным. Бывшего копа ждёт Ад, но тот не боялся. Он боялся в самом начале Падения, боялся за Лори и Карла. Боялся мёртвых первые недели. Затем боялся за свой авторитет в группе. Шейн не соврёт, но ему понравилось быть главным. Он никогда не стремился быть лидером, даже на службе, но после Падения. Отис, Рэндалл — пара имён тех, кого я отправил на тот свет. И теперь Шейн в компании того, кого он мог назвать лучшим другом и которого он так же предал и собирался убить, дав слабину... или совесть проснулась... лишь в последний момент. Лучший друг которого он уже похоронил, а затем вернулся лишь чертовым чудом отобрал у него всё. Лидерство в группе, Лори, Карла. Последние ему не принадлежали, но он полюбил их. Даже больше, чем до всего этого. Начало в нашем городе, день когда всё посыпалось в ад, военных, что расстреливают гражданских без суда и следствия, только из страха, при этом не добивая их как должно, тем самым плодя плотоядные трупы. Невозможность вывести Рика из больницы, осознание, что подвёл его как напарник и друг. Затем спасение Лори и Карла, побег из охваченного паникой нашего городка Округ Кинг. Долгая дорога, недолгое спокойствие в безопасной зоне в Атланте, которая обернулась кошмарной ловушкой, из которой мы едва смогли выбраться, чтобы затем наблюдать как военные утюжат город бомбами, в бесплодной попытке сдержать заразу, уничтожая тех кто выжил и тем самым обращая большую часть из них в ходячих. После был быт и сбор выживших в новом лагере. Шейн без споров успешно взял на себя общее управление, потому что никто не хотел, не торопился сделать то, что нужно — но тогда это было только чтобы спасти жену и сына его лучшего друга. Сначала старался заменить отца Карлу, с Лори у него было общее горе — он потерял лучшего друга, а она любовь всей жизни, это в итоге сблизило их. Любовь. Как же быстро она превращается в ненависть. Он любил Рика как брата. Шейн заслужил смерть. Чувствовал ли бывший коп раскаяние перед тем как отдать концы? Возможно. Не за всё, но за многое. На лицах многих он видел выражение удивления, в момент смерти. Видимо скоро узнаю почему. Мог бы ли что-то сделать иначе... мог бы...? Глаза закрылись теперь окончательно.

«Почему всё еще так холодно? И какого черта всё так болит?»

Глаза, уже закрытые к тому времени, с трудом распахнулись. Бетон. Мусор. Свет фонаря. Затёкшее тело лежало на животе в переулке. Мозг ещё туго соображал. Но уже было чувство неправильности. Что-то царапало сознание, помимо того, что я должен быть в поле посреди травы в луже собственной крови хладным трупом без всяких признаков жизни. Было чувство, что сознание ещё недавно было где-то не здесь, а сейчас, очнувшись словно с жуткого похмелья, атело ещё недавно лежало на холодном асфальте, было как чужое. Ладони упёрлись в асфальт мелкие камешки впились в ладони, но сейчас это едва ощущалось. Бывший коп мельком отметил, что крови, как и ран нет, ко всему прочему на нём была другая одежда. Резкий толчок, словно хотел толкнуть земную твердь. Колени всё ещё были на асфальте. Раз нога ступает левая стопой, правая нога. Спина распрямляется и тело оказывается вертикальном положении... чтобы затем опереться плечом о стену дома. Когда зрение пришло в норму, после явно лишнего резкого подъёма. Шейн в переулке. Не на чертовом поле фермы Гринов. Впереди решетчатая сетка с дверью, запертая на цепь и навесной замок. Дешево и сердито. Впереди уличный фонарь, который светит в глаза и слепит, рукой прикрыв глаза, Уолш старается понять где это он. Вывески неизвестные, дома какие-то странные, машины словно угодил на съёмки сериала о событиях 70х годов, довольно странная ситуация. Разум уже начал возвращаться в норму и внутренний коп начал складывать детали. Машины, окна, вывески. Последнее ничего не говорит, обычные вывески, пусть и незнакомые — все бренды знать не обязательно. Второе интереснее — ни одного пластикового окна, по-крайней мере все рамы в пределах видимости явно не вездесущий пластик. Помниться как ругался мэр Грегсон когда штат обязал его во всех административных зданиях поменять чертовы окна. С пластиком Шейн конечно перегнул, но даже так, он не видел ни одного подобного окна. Картина вырисовалась шокирующая. Машины, бренды, окна, фонарь этот чёртов. Он живой и без ран, что нанёс ему Рик, чтобы остановить.

«Первичный вывод абсолютно безумен.... но если брать в расчёт, что всё еще дышу, то я в прошлом».

В этот момент силы покинули тело и мужчина сполз по стеночке. В моменты покоя, особенно в такие, когда избежал смерти реальным чудом, а иначе это не назвать, чертовым божественным провидением. Он захохотал. Из глаз брызнули слёзы, а Шейн всё продолжал хохотать как псих. Ему внезапно дали шанс, шанс которого он по своему мнению не заслужил, не просто шанс, а возможность всё исправить. Но тут мои мысли прервал звук, который каждому кто однажды слышал и видел тех, кто их издаёт не ошибётся никогда. Ходячий. Тело отреагировало тут же. Заряд адреналина подстегнул к действию. Глаза обшарили переулок. Оружие, нужно найти оружие. Но ничего не было, что можно было использовать как оружие. В этот момент ходячий вышел из тьмы переулка под свет фонаря. Свежий. Кровь ещё не успела засохнуть. Рот твари был тоже в крови.

«Значит он уже явно не один», — мозг работал на полную катушку.

Оценив ситуацию, Шейн понял, что опасаться в приницпе нечего. Ходячий был один. И тут тварь рванула вперед, словно была живой, а не едва шевелящимся трупом. Но Уолш был готов — все свежие обратившиеся такие шустрые в первые часы. Пропустив тварь вперед, сам ушёл в сторону, подставляя подножку. Урод врезался в решетку, отчего та зазвенела. Тут послышался гул полицейской сирены. Машина подъехала и остановилась у решетки, прямо напротив живого трупа и тут же стала главным объектом интереса кожееда. Двое патрульных покинуло авто и направилась к ним. Но тут случилось неожиданное — дверь неожиданно отворилась. А был ли это брак, чья-то халатность, но это было неважно. Ходячие вылетел прямиком на старшего патрульно, что шёл к ним. Он даже не успел ничего сказать. Зубы монстра впились в горло бедняги и крик быстро превратился в бульканье. Второй патрульный растерялся и пока его напарника жрали он пытался уговорить ходячего прекратить. На это ушло три секунды. Потом молодой пацан достал наконец пушку и тут же открыл огонь. Уолш отметил, что из окон начали выглядывать немногочисленные зеваки. Шейн же продолжал стоять. Его мысли и планы были далеки от ангельских, отчего сводило зубы.

«Не того ты, господь Бог выбрал для второго шанса, точно не того», — с тяжелым сердцем наблюдал бывший коп как парень всаживает пулю за пулей в тело ходячего.

Сухой щелчок прозвучал словно приговор для парня. Тут труп набросился и на него. Недолгая борьба, парень незадолго до смерти заметил стоящего рядом мужчину. В глазах читалась обида и немой вопрос, но задать его с разорванной глоткой не получится. Не теряя времени зря, выдивальщик обезоружил труп старшего — краем сознания отметил, что на рукаве были нашивки сержанта. Похож на Глок 19

Сняв с предохранителя снес голову так и не отвлекшемуся от пиршества трупу. Вторая пуля сержанту, третья молодому.

«Прости пацан, но если бы ты меня задержал после спасения, то я бы сдох бы в камере», — Уолшу было было жаль парня, но Шейн сам лично помнил, что судьба тех, кого в бардаке забыли в камерах задержания, была незавидной. Смерть от зубов или от голода. Херовый выбор. А то, что пацан на адреналине вообще мог его застрелить стало ещё одним фактом, что успокаивал взбрыкнувшую совесть.

Бывший коп знал, что люди с окон смотрят на него, но ему было всё равно. Большая часть их них уже мертва, просто не знают об этом. Второй пистолет, близнец первого занял место за поясом, затем перекочевал в кобуру. Рация и всё содержимое карманов так же сменило владельцев. Права были осмотрены и подтвердили теорию о смене времени. А так же судя по всему и миру? Уолш не помнил о чём-то столько запоминающемся в 90х годах как нашествие оживших трупов. До их появления больше десяти лет. В его мире. И город. Я не знал такого города как Раккун-сити, не то чтобы мужчина был отличником в школе, но... неважно, нужно двигаться быстрее. Вытащив ключи у сержанта, открыл тачку и...
Mossberg 500. Чувство, словно встретил старого, давно потерянного друга. Ремень на плечо и дробовик занял своё место за спиной, патроны мужчина ссыпал в сумку, что нашёл тут же. Сержант явно из парней старой закалки, значит... не прогадал — бардачке оказался револьвер незнакомой модели. Пачка патронов к нему прилагалась. Шокер, явно старой модели оставил на месте, как и перцовый баллончик. картина как кто-то пытается забрызгать ходячего перцем вызвала злой смешок. Взгляд упал на боковое зеркало заднего вида. Видок был ещё тот, но гораздо лучше, чем должен быть у трупа. Всё тот же Шейн, но сильно заросший, волосами до плеч, бородой и явно давно не видевший горячей воды.

«Надо побриться, умереть от того, что ходячий вцепится в волосы очень глупая смерть».

Закончив мародёрку, я прихватив карту города поспешил скрыться. И вовремя. Через десять минут послышались сирены и... выстрелы. Рация ожила и раздались панические крики о подкреплении и доклада о новых буйных.

«Всё как было у нас», — с мрачной грустью подумал я, уходя всё дальше от центра города в котором я оказался.

Путь лежал за пределы города.

ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ

Придумать план оказалось как всегда легче, чем его исполнить. Город стремительно погружался в хаос, по дороге я даже спас несколько человек, попавших в беду, только потому что они оказывались на пути. Тут и там уже были баррикады и завалы из машин, за которыми стояли орды ходячих. Люди вели себя как скот, что ждёт забива.

«В этот раз я один», — пришла мысль в голову, отчего почему-то стало предельно грустно.

В руке оказался нож, которым я ловно упокоил двух ходячих. Какой-то идиот оставил его в груди упокоенного мною трупа пару кварталов назад. Там же осталась и полицейская тачка – на дороге хаос и машин. Люди в панике бегали по улицам, отчего мне не было их жаль ничуть. Неподалёку послышались взрывы, отчего Уолш рефлекторно спрятался за машиной. Всё выходы были заблокированы ходячими или брошенными машинами, что могли стать мне ловушкой. Переулки были или перекрыты решетками как те, в котром я очнулся или заполнены голодными трупами, а некоторые и то и другое. Вспомнился эпизод из прошлого когда группа потеряла дочь Кэрол, Софию. Сколько в этом городе сейчас умрёт таких вот Софий? Город это одн большая ловушка и с каждой минутой тех, кто желает полакомиться его, Шейна плотью становится всё больше. А патронов и сил больше не становится. Люди продолжают умирать, причём на его глазах. Их искусанные тела и руки, протянутые в мольбе. Они обречены. А он ещё жив. Многие сидели по домам и смотрели на кошмар из окон.

«Глупцы, армия скорее разбомбит вас, чем спасёт, полиция уже в агонии».

Голос в голове шептал: «Ты ничем им не поможешь, если не можешь помочь даже себе».

Рядом, судя по карте был вход на станцию метро. Город небольшой, ходячих много быть не должно, если работает, то можно будет добраться поближе к окраинам города. Оставаться на улице сейчас самоубийство. Снова что-то рвануло. Шейн выбежал на дорогу, чтобы увидеть как решётка ограждения падает и улицу заполняет мертвая волна, отрезая ему путь.

«Теперь то здание кажется единственным вариантом», — с усмешкой подумал мужчина, стреляя из Mossberga расчищая себе путь.

Тут он увидел парня в армейской разгрузке и с винтовкой и шевроном на плече с логотипом который был везде. Какая-то «Амбрелла». Цветной парень тащил на себе какую-то девку. Бывший коп успел разглядеть на поясе девки жетон копа.

«С такой шевелюрой его сожрут быстрее чем он скажет «ой».

Но судя по всему боец с грузом двигался в том же направлении, что нужно было ему. Пристроившись в арьергарде, я пару раз даже прикрыл местного Отелло со своей Дездемоной. Удачно они мне попались, стрелок из волосатого был отличный, он естественно заметил меня, но не стал гнать прочь, когда увидел, что я пришёл на помощь, лишь показал большой палец, оценив ловкость в обращении с дробовиком. Я же в свою очередь признал, что он имеет право на... ношение подобного на голове. Немного отстав от шустрого мекса, я забрался за ним в проход. И тут же поплатился за беспечность. Ролета закрылась за ним, но раньше этого у его затылка оказался ствол чье-то пистолета.

— Спасибо, что прикрыл, я Карлос, — мексиканец сейчас стоял передо мной в шагах десяти.

«Раз Карлос, два за спиной со стволом... третий седой мужик явно главный смотрит на меня с подозрением и четвертый негр и все на одного меня».

— Раз так, то почему я на мушке?

— Ты неизвестный фактор, — акцент был мне незнаком, заговорил седой крепкий мужик. Я отметил свежую рану на животе. — Хмм, не волнуйся, меня не укусили, — не оставили мой взгляд без ответа.

— Я чист, ходячие меня не достали, — ответил я в ответ.

— Сейчас речь не об этом, но это хорошее начало, — произнёс седой. — Меня зовут Михаил Викторович.

— Шейн, — я сглотнул. — Уолш, Шейн Уолш.

— Хорошо, мистер Уошл, сейчас вы отдадите нам оружие, мы вас осмотрим и тогда вы присоединитесь к остальным выжившим.

— Метро работает? — задал я вопрос, не спеша разоружаться. Мои визави переглянулись.

«Чёрт, я слишком хорошо знаю такие взгляды когда что-то идёт не по плану».

— Отдай оружие, сейчас, — державший меня на мушке тип тоже имел акцент.

«Ещё один долбанный русский, ниггер и мексиканец...все иностранцы, это довольно колоритная компания».

— Ты не в том положении, чтобы сопротивляться, — снова русский с пушкой у моей башки. Он верно истолковал мои мысли.

— Окей, мужик, — я медленно начал опускать дробовик.

Как только оружие оказалось на земле, а я выпрямился, меня грубо обыскали и забрали всё. Сумку увы пришлось бросить когда меня на улице неожиданно схватил ходячий застрявший в машине, когда я огибал крупную группу мертвецов. Когда я оказался безоружен, нож они почему-то не забрали, меня осмотрели на укусы и только потом повели вниз. Метро располагалось типично для Америки, я слышал у русских оно гораздо глубже пролегает. От увиденного Шейн поморщился. Никакой защиты кроме ролет сверху не было. Вообще. Эти люди ещё не знают как ходячие могут нападает внезапно и как быстро они сметают любые преграды, что ненадёжны. Смерть Эми и укус Джима — это гложет Уолша до сих пор. Его ошибки. Смерть Эда его тогда не задела. Урод, что бьёт женщин — ему он был противен. Он был даже отчасти был рад, что его сожрали, смерть врагу не пожелаешь, но ходячие избавили группу от возможных проблем, а Кэрол от мужа тирана.

«Но возможно ли если бы он был жив, то мы бы не потеряли Софию?» — гаденький голосок прошептал в голове.

Смерти детей, вот чего Уолш там так и не смог принять в новом мире. Наверное и не сможет. Его посадили с гражданскими, но сидеть со спасёнными нытиками я не смог. Они тут же набросились на меня с вопросами, но я нем мог дать им ответом и их близким. Шейну снова стало одновременно и гадко и противно – гадко от понимания, что большая часть их близких мертвы и противно от слабости этих людей. Не услышал от меня ничего, они не встали и не отправились на их поиски, а сели на места, продолжая убиваться и стенать. Может он многого от них хочет? Он коп и даже больше – выживал в аду с ходячими, бандитами и идиотами, последние порой были опаснее первых двух. Они жн простые люди, наверное даже большинство и стрелять то толком не умеют. Да и эти наёмники отобрали наверное оружие. Они явно сами не знают что делать и отбирают оружие не в плане безопасности, а ля того, чтобы были из чего самим стрелять.

— Мистер Уошл, у вас какие-то пожелания? — произнёс седой Михаил.

— Какой у вас план? — решил Шейн не юлить.

— Уехать на метро до спецпункта, — произнёс наёмник. — Но подстанция вышла из строя, — нехотя добавил наёмник. — Мои люди сейчас...