Живущий между рубежами: Перерождение ||

Человек — уникальная личность со своими желаниями и потребностями, но не для каждого это важно и не для всех имеет какой-то смысл.

Часть 1.


Кровь, что стекала с кончиков ногтей по самые локти, стала как клеймо, говорящее: «Запомни это».
Клеймо, чьё существование ты не сможешь отмыть каким-то мылом или стереть память.
У тебя всё равно останется вкус смерти, что увёл его душу на ту сторону мира.

Эти мысли погубили не одни глаза, желающие забыть это.
Этот запах стёр множество имён, что желали стереть это.

Но не каждый осмеливался на такой шаг — к смерти.
Даже наоборот…
Они пытались жить с этим, думая, что рано или поздно позабудут это, как кошмары…
И что эти сны станут, как ненужные игрушки, залягут в глубокий угол воспоминаний.

Одним из них, этих глупцов, был убитый горем человек с чёрными волосами и глазами, что пародировали саму ночь.
Мысли его шарахались от всего, что могло напомнить об этом…
А лицо искажалось в отвращении к самому себе.

_Если бы я был постарше. Если бы был всего лишь чуть сильнее… м-мне правда не хватает многого… как этой востребованной уверенности в мужчине, так и просто понятия того, что это было неизбежно. Иногда мне кажется, что я то и делаю, что ною… но что мне ещё делать? Позабыть об этом? Сделать вид, что ничего не было? Или что? Чего от меня хотят?!_

(Рури-Анна): Ты меня слышишь? — она щёлкнула пальцами перед его лицом.

(Маэль): А! Что?

В коридоре большого особняка, чьи декорации вызывали смешанные эмоции — интерес и замешательство, — хрупкая девочка смотрела на Маэля, мысли которого были изувечены осознанием того, что он мог сделать…

(Седой мужчина): Госпожа Анна сказала, чтобы ты пошёл со мной.

(Маэль): Х-хорошо…

(Рури-Анна): Пожалуйста, сделай всё, как я просила.

Мужчина в аристократичной одежде, что был кучером, незадолго до этого момента кивнул.
Крепкая рука, что могла бы без каких-либо усилий навредить Маэлю, легла на его плечо, и этот человек начал вести его на второй этаж, а после — в один из нескольких коридоров.

(Маэль): К-куда вы меня ведёте?

(Седой мужчина): Не беспокойся, вреда мы тебе не причиним. Это всего лишь желание госпожи, — спокойно сказал он.

(Маэль): Понятно…

Ладонь, что лежала на плече мальчика, ощущалась не сильно…
Она словно едва прикасалась к нему.
Непонятно, из-за того ли это, что Маэль был для него «грязным», или же просто чтобы не навредить.
Но так они дошли до небольшой двери, которую «проводник» открыл.

Обыкновенная дверь была открыта почти нараспашку.
Оттуда начали виднеться две женщины, что до этого, наверное, спокойно болтали…
В одежде, что была сшита для горничных, они встали и сделали поклон, а после их взор пал на Маэля, у которого глаза, в отличие от них, смотрели вниз.

(Горничная 1): Ой… так это он? — в руках она держала метлу.

(Седой мужчина): Да, так и есть. Пожалуйста, сделайте свою работу… хоть это отчасти и не так.

(Горничная 2): Не беспокойтесь, господин Флоид, нам не сложно. Да и мне самой было интересно посмотреть, кого приведёт госпожа.

(Флоид): Благодарю вас. — он толкнул Маэля немного вперёд. — Оставляю его на вас тогда.

Две женщины почти вместе произнесли:

(Обе горничные): Да, конечно!

_Зачем было меня сюда приводить?.. И что это значит: «сделайте свою работу»? В чём заключается их работа?.._

Вскоре дверь, что была открыта сзади мальчика, с небольшим хлопком закрылась, и он остался в окружении двух женщин, на вид которым было не сильно много лет.

(Горничная 2): Привет, — она спокойно подошла к Маэлю. — Прости, что так резко, но ты не против, если мы в дальнейшем сможем притронуться к тебе?

(Маэль): Нет. Не против…

_Делайте, что хотите, моё мнение вас всё равно не сильно волнует. Просто пусть это закончится как можно быстрее…_

(Горничная 2): Спасибо! Тогда можешь пройти сюда, пожалуйста, — она указала в сторону, где стояла её подруга.

Он не стал возражать или буянить, а просто с неуверенным шагом проковылял до указанного ему места.
Когда его ноги встали на приблизительное место, куда его попросили, к его волосам притронулась та, у которой незадолго была метла.

(Горничная 1): Видимо, ты не сильно любишь за собой ухаживать, да? Но ничего.

Обе женщины пытались держать позитивную атмосферу, периодически выводя из своих уст разные шуточки.
Но взгляд Маэля…
Он был «туманный», словно у мертвеца.
Глазные яблоки не двигались, заставляя задуматься: «А он вообще жив?».
Не было преувеличением сказать, что сейчас стоит не он, а его макет,
который за него дышит и иногда хлопает глазами.

Всё это время, пока он стоял, обе горничные шли туда-сюда, подготавливая всё для названной Флоидом «их работы».
Спустя некое время одна из них позвала его, и он направился в их сторону.

(Горничная 2): Итак. Так как ты довольно грязный, тебе надо помыться! — она проделала пару шагов к небольшой ванне. — Ты уже не маленький, так что, думаю, наша помощь тебе здесь не нужна.

(Маэль): Хорошо…

Так как это было бы довольно неэтично — быть в одной комнате с ребёнком, который принимает ванну, — они вышли.
Чёрноглазый мальчик остался один на один с собой и, как его и попросили, начал раздеваться, а после, спустя две минуты, залез в ванну.

_Если это для того, чтобы я чувствовал себя лучше, то всё напрасно… я не хочу этого чувствовать. Не хочу забывать это. Н-никто… ни один человек не спросил, как я себя чувствую…_

Довольно тёплая вода согревала его тело, а он просто сидел и не двигался.
Смотря на своё отражение через воду, он видел в ней грязного, неухоженного, плохо пахнущего и отвратительного для самого себя мальчика.
Его глазные яблоки «летали» по каждой детали будто бы своего нового лица, замечая новые неидеальные черты, небольшие порезы и много пыли.
Он всё больше не понимал, почему Тимм хотел защитить такого, как он.

_Ч-что?.. Что во мне есть такого, из-за чего он хотел меня защитить?! Посмотри на себя! Ты не красивый! Не смешной! И не добрый! В тебе нет ничего, что можно полюбить. Ни силы, ни разума! Т-ты не смог самого очевидного! Любой на твоём месте смог бы, но ты…_

Маэль стиснул зубы и со всё большей ненавистью продолжил:

_Такому, как ты, даже не стоит помнить, как выглядит небо. Или то, как рука человека может быть приятной. Не знать, каково это — чувствовать заботу или сожаление. Такому, как я, нельзя знать, что такое «привязанность». Забыть… забыть всё и вся! Их имена, глаза, лица и эмоции. Это должно исчезнуть. Зачем мне знать имя того, кого больше не увижу? Зачем мне помнить его просьбу? Я просто должен умереть. Утонуть в пучине отчаяния и надеяться, что меня никто не вспомнит..._

Его отражение было видно чётче всего на свете: стиснутые зубы, взгляд и ненависть к самому себе.
Всё, что он видел, было чуждым для него, словно он забыл, кем был…
Но вдруг что-то упало в воду, из-за чего появились маленькие волны.
Его лицо на пару секунд поплыло по воде, и было непонятно, на кого он смотрит, но, когда всё успокоилось…
Он увидел, что с края его глаз капали слёзы, и…
Цвет, который мог походить на саму тьму, сменился и на этот раз стал пародировать небо.
Голубые глаза его не смутили, ведь он обращал внимание только на капли, что текли по его щекам.

(Маэль): Опять плачешь? Д-давишь на жалость?.. самому себе? — он приложил ладони к глазам, затем лёг спиной на стенку ванны.

Преграда в форме ладоней не помогала остановить этот «ливень».
Его спина соскользнула со стенки, и он по голову окунулся в тёплую воду, которая изначально была предназначена не для этого.
Он не поднял голову, а просто с открытыми глазами лежал и смотрел наверх, пока капли с глаз незначительно поднимали уровень воды.


Часть 2.


Невероятно глубоко под водой медленно, словно пёрышко, опускалось чьё-то тело.
Понятия того, живо ли оно или нет, не было…
Пузырьки, которые давали явную подсказку на этот вопрос, отсутствовали.
«Мёртвое» тело спокойно опускалось в бескрайний низ подводного мира и говорило, будто зазывая: «Иди до конца ко мне. Внизу тебе будет хорошо… как ты и хотел».

Если бы глаза этого тела были открыты, то сверху оно заметило бы сияние или, точнее, свечение чего-то, что уже, вместо глубины подводных сущностей, говорило: «Сверху тебя ждёт всё: страдания, отчаяние и желание закрыть своими руками себе свет… но там же ты найдёшь новые мечты, желания, близких и то, что ты будешь хранить дороже своего сердца».

Раскол в обещаниях был велик: один говорил, что всё будет хорошо, а другой — что ничего не получить без страданий.
И вдруг, как по собственному желанию, начался монолог «мёртвого» тела:

_Стоит ли страдать ради чего-то? Надо ли терпеть унижения и оскорбления ради награды, которую в один точный день ты не получишь?
Но в то же время, если всё бросить и забыть о мучениях, то что можно получить? Тоже награду? Или понятие того, что всё идёт мимо тебя? Никто не обратит на тебя внимания, а ты и сам не будешь этого просить. Ты будешь просто смотреть на то, как один стал лучшим в своём деле, а другой нашёл своё признание. И в конце этой истории ты останешься именем без прошлого. Нет людей, которые хотят усложнений, чтобы, может быть, в один день им что-то да дали. Но человек не становится человеком, если не видит преграды, через которые надо пройти… будут ли они сквозь кровь или слёзы._

Вдруг из его рта появился небольшой пузырёк воздуха, что поднялся наверх.

_У всех есть «скелеты в шкафу», которые простыми словами нельзя изгнать. Они существуют вместе с человеком, создавая из него не героя, а психа, который только и делает, что саморефлексирует и занимается самокопанием. Нет человека, который не сожалел бы о чём-то, будь то какой-то пустяк или жизнь кого-то. И выборов у тебя есть два: либо прими это, либо… узнай, кем можно стать, если сойти с ума от самого себя._

Мысли были прямые, без желания утаить что-либо.
Если дают — бери.
Если предлагают — соглашайся.
Но и укутать себя в одеяло надежд нельзя…
Мозг как раз для этого и есть, чтобы думать, где принять что-то, а где — нет.

Свет, что был виден через воду, начал становиться сильнее, а тьма, что была внизу, в ожидании выбора, как осьминог, попыталась вцепиться в тело…
Но глаза, как гром при ясном небе, открылись, и больше нельзя было делать вид, что в этом теле нет жизни.


Часть 3.


Маэль резко поднялся из ванны, почти захлебнувшись водой.
Он делал такие вздохи, будто на секунду забыл, как дышать…
Сердце, как после невозможно сложной драки, билось, готовясь вот-вот вырваться из его груди.

(Маэль): Хааа… — его выдох был длинным и тяжёлым. — Я… ч-что произошло? Я уснул?

Мальчик, будучи в довольно сильном шоке и страхе, схватился за своё сердце.
Его пальцы прижались к груди, и, кажется, он проверял, стучит ли его сердце ещё.

_Всё хорошо. Он… стучит._

Вдруг за не очень крепкой дверью, что соединяла коридор и комнату, в которой он был, кто-то постучал, а после начал слышаться женский голос:

(Горничная 2): Ты уже закончил? — её голос был немного приглушённым.

(Маэль): А! Д-да! Сейчас!

Он бегло вылез из ванной и метнул глазами к стулу, на котором лежала одежда.
Они положили её туда и попросили одеться после ванны…

_Что это такое? Кто вообще носит такое?! Это удобно? Хотя… думаю, для таких, как они, удобство не самое важное. Наверное, их больше волнует статус, а не то, приятно ли в этом ходить._

Маэль взял одну часть одежды, что ровно лежала и никому не мешала.
Он пытался понять, что это и как надевать…
Спустя несколько нелепых способов одеться он всё-таки смог понять и встал перед зеркалом, что было на расстоянии двух метров от него.

На нём была светлая рубашка с длинными рукавами простого кроя.
Поверх неё — тёмный жилет без рукавов с декоративной вышивкой и узорами по краям.
Чуть ниже был ремень на талии с металлической пряжкой, наверное, чтобы одежда не спадала с него.
Ещё ниже были обычные штаны, что есть почти у каждого того времени.
Цвет всей этой одежды был матовый, создавая впечатление сдержанности и спокойствия.
Чёрный цвет глаз, как ни странно, хорошо подходил этому прикиду…

(Маэль): И вот это носят те, кто моего возраста? — он поднял руку и осмотрелся. — Не то чтобы я такое люблю, но спасибо и на этом.

(Горничная 2): Прошу прощения, я захожу! — она распахнула дверь и зашла в помещение с четырьмя стенами.

Когда она своими глазами посмотрела на него, железный тазик, что был у неё в руках, упал и издал громкий металлический звон.
На шум сразу же подбежала её подруга и в замешательстве спросила:

(Горничная 1): Что случилось?!

После её вопроса была пауза в три секунды, из-за которой стало немного неловко.

(Горничная 2): Посмотри на него… это два разных человека.

(Горничная 1): Ты про мальчика? — она подняла глаза с её подруги и посмотрела на Маэля. — И правда… он совсем по-другому выглядит.

_Хватит на меня так смотреть… мне неловко от таких взглядов! Да что во мне поменялось? Я… такой же, каким был… всегда._

Спустя ещё одну секунду они подбежали к нему и начали смотреть ещё ближе, как бы «оценивая».
Маэль же поджал губы от стеснения и такого пристального взора.

(Горничная 2): О-ой, прости, я не хотела. — с небольшой улыбкой она встала сзади мальчика. — Теперь ты выглядишь как надо! Но осталась ещё и причёска!

(Маэль): Что?! Нет! — он пригнулся, приложив руки к голове. — Только не волосы!

_Я ещё был готов принять то, что я буду ходить в этом, но трогать МОИ волосы — нет._

(Горничная 2): Ты чего?.. — она посмотрела вниз на него, затем улыбнулась. — Ты что, боишься?

(Маэль): Н-нет… — хмыкнул он.

(Горничная 1): Ещё как боишься. Посмотри на себя! — она опустилась на колени и ткнула ему в щёку пальцем. — Слушай, будет лучше, если это сделаю я. А то госпожа Анна может и сама это сделать.

_Напугала кота сосиской. Она не будет этим заниматься! Ей что, делать нечего?_

(Маэль): Ну да, конечно… — промямлил он.

(Горничная 2): Ах, вот как? Ну хорошо… — она поднялась, а затем вышла из комнаты.

Маэль проследил за ней взглядом.
Он всё ещё держался за голову и ни в какую не хотел стричь свои волосы.
Не хотел он этого делать потому, что боится увидеть себя другим в зеркале и из-за того, что может не понравиться самому себе…
Хоть и любовь к себе у него небольшая.

(Горничная 1): Ой-ой-ой, не стоило тебе это говорить...

(Маэль): В смысле?

(Горничная 1): Ну-…

Не успела она договорить, как за той же дверью, откуда она вышла, появилась женщина-горничная.
Сзади неё была девушка со светлыми волосами и кончиками, которые были чёрно-пречёрного цвета…
Маэль сразу понял, кто это.

(Горничная 2): Вот, госпожа! Его волосы в нашем распоряжении!

Услышав это, он издал писк, как будто его застали врасплох.
Сразу после этого подруга той, что всё это затеяла, медленно подошла к нему и на ухо сказала:

(Горничная 1): Будет лучше для тебя, если дашь ей это спокойно сделать. Хоть на вид она не такая, но она спокойно может ударить человека… а если у неё в руках будут ножницы, то лучше и молчать. — она прислонила руку ко рту, чтобы это слышал только он.

_Нет… я не хочу… не трогайте мои волосики, пожалуйста._

(Рури-Анна): Дальше я сама разберусь, а вы выйдите отсюда. Вы будете мешать.

Мальчик поднял руку, чтобы оставить хотя бы одну из них, но они, словно пёрышко, вышли, оставив его один на один с его «госпожой».

(Рури-Анна): Ну что ж… — она прошла до Маэля, затем взяла ножницы в руки. — Садись.

(Маэль): Х-хорошо…

С невозмутимым лицом, как будто камень, она посмотрела на чёрные волосы и задумалась.

_Пожалуйста… если есть хоть кто-то, кто может защитить меня от неё, то это самое ВРЕМЯ! Из-за неё на моей голове от причёски будет только слово!_

Пока её глаза метались в раздумиях, она подняла ножницы и вместе с ними сделала какие-то движения ладонью.

_Она что, забыла, как ножницы использовать?!_

Вскоре, без колебаний, она взяла маленькую часть его волос с макушки и понемногу начала состригать их.
По чуть-чуть пряди волос опускались на каменный пол, словно лепестки цветка.
Сжимая кулаки, он молча смотрел, как у него «отрезают часть жизни».

(Рури-Анна): Слушай… я давно хотела спросить, а почему у тебя такой взгляд? Что-то случилось?

_Мой взгляд? А что с ним?.. У меня он всегда таким был, разве нет? И почему её это интересует? Она волнуется за меня? Хотя, с другой стороны, зачем ей это делать…_

(Маэль): Н-нет, ничего такого… просто плохо спал в последнее время.

У неё было безэмоциональное лицо, продолжая его стричь.

(Рури-Анна): Я по голосу понимаю, что нет. — она взяла другую прядь волос. — Меня не сильно волнует, что у тебя на душе… такой я человек. Но если правда что-то случится, у нас есть хорошие маги исцеления, они могут тебе помочь.

(Маэль): Нет, не стоит… со мной всё хорошо. Вы за меня волнуетесь?

Рури-Анна хмыкнула, затем состригла часть.

(Рури-Анна): Нет. Меня не волнуют люди, насколько они близки ни были. Я с детства такая.

(Маэль): Безэмоциональна?

(Рури-Анна): Да, можно и так сказать… Я, конечно, могу улыбаться, смеяться и даже злиться, но зачастую это бессмысленно. Когда ты единственная дочь одной из главных семей Рубежа, тебя не то чтобы спрашивают о чём-то.

(Маэль): Тогда мы похожи… у меня тоже не было большого количества выборов. — на его лице появилась мимолётная улыбка.

(Рури-Анна): Нет, не сравнивай себя и меня. Я Рури-Анна, а ты мой раб, и на этом всё. — она вздохнула.

_Для неё этот статус важен. Видимо, она не хочет, чтобы в ней и таких, как я, искали что-то похожее. Интересно, это её характер или её так вырастили?_

(Рури-Анна): Кстати, говоря о рабстве, я ведь не говорила, какая твоя цель или, точнее, работа. Ты будешь ходить со мной на все мероприятия, как тот, кто будет помогать мне. Ты должен безоговорочно делать то, что я говорю, я ясно выразилась?

_Так вот, для чего я ей нужен… я-то думал, что буду каким-то уборщиком или охраной._

(Маэль): Да, госпожа Рури-Анна.

Спустя немало времени она наконец-то закончила со стрижкой.
Рури-Анна отложила ножницы, затем направила голову Маэля к зеркалу напротив него.
Он с надеждой увидеть полный бардак посмотрел на себя и увидел, как из неухоженной головы она сделала ему причёску с пробором на макушке.
Малая часть падала ему на лицо, а по бокам они были немного растрёпаны, что создавало приятный эффект, которого он даже близко не ожидал.

(Рури-Анна): Я хочу, чтобы у тебя были именно такие волосы. Мне так нравится.

(Маэль): Я… не знаю, что сказать. Я не думал, что будет настолько хорошо.

(Рури-Анна): Ты, наверное, слышал слухи, как я плохо это делаю?.. Ну, это было давно, я бы сказала, очень давно.

_Я как будто стал другим человеком. Кажется, даже немного старше. Что, обычная причёска настолько может менять человека?/

(Маэль): С-спасибо вам, госпожа…

(Рури-Анна): Мне просто нравятся так уложенные волосы, и всё. Если ты мой, значит, должен выглядеть так, как я хочу.

(Маэль): Хорошо… — он улыбнулся. — Может, что-то я должен знать?

(Рури-Анна): Ну-у… — она посмотрела на крышу, затем ответила. — Да, есть. С этого дня тебя зовут Рейндал!

(Маэль): Хорошо, госпожа, — усмехнулся он. — Стоп, что?.. Рейндал?