Живым или мёртвым

Сначала — без мысли, без имени, без понимания, что вообще происходит. Холодный камень подо мной был единственным, что существовало. Он впивался в грудь, в щёку, в ладони, содранные до мяса. Воды было слишком много — она лилась сверху, стекала по стенам, собиралась в лужи и ручьи, и каждый мой вдох отдавался вкусом ржавчины и чего-то гнилого.

Света не было. Совсем.

Только изредка тьму резали редкие красные вспышки — аварийные лампы, мигающие с неравным, умирающим ритмом. Каждая вспышка вырывала из темноты куски коридора: серые стены, оборванные кабели, искры, и тела. Много тел. Они лежали так, будто их просто бросили, как сломанные вещи, и пошли дальше. Некоторые были разорваны, некоторые — будто уснули на холодном полу. Я не знал, кто они. И не хотел знать.

Где-то далеко, словно под водой, выл тревожный сигнал. Он то исчезал, то возвращался, пробиваясь сквозь звон в голове. Этот звон был сильнее всего. Он глушил мысли, стирал память, превращал меня в кусок плоти, который ползёт просто потому, что иначе — конец.

Я не помню, сколько времени прошло. Минуты? Часы? В подземелье время не существует.

Потом боль стала чётче.

А вместе с болью — ощущения.

Я начал различать холод. Настоящий, злой, проникающий внутрь. Почувствовал, как дрожат мышцы, как пальцы едва слушаются. Услышал собственное дыхание — хриплое, рваное. Мир начал собираться обратно, как плохо склеенный сосуд.

Я остановился. Попытался встать — и рухнул. Пол встретил меня равнодушно. Со второго раза получилось. Стены качались, коридор плыл, но я стоял. Это уже было победой.

Выход я нашёл не сразу. Лаборатория была изуродована: обваленные потолки, перекрытые проходы, двери, вырванные взрывом. Красные лампы вели меня, как мёртвые глаза, мигая всё реже, всё слабее. Сигнал тревоги захлёбывался, превращаясь в обрывки воя.

Когда я выбрался наружу, меня ударило морозом.

Ночь. Снег. Чёрные силуэты деревьев, уходящие в бесконечность. Тайга молчала, и это молчание было страшнее любого сигнала тревоги. Я сделал несколько шагов и упал в сугроб, задыхаясь от холода и боли. Потом встал снова. И снова пошёл.

Я шёл, пока мог. Пока ноги не перестали быть моими. Пока лаборатория не скрылась за деревьями, словно её никогда и не было.

И тогда мир взорвался.

Взрыв пришёл сзади — глухой, чудовищный. Земля дрогнула, воздух вспыхнул, небо на мгновение стало белым. Ударная волна сбила меня с ног, вдавила в снег, выбив дыхание. Я лежал, уткнувшись лицом в ледяную землю, пока над лесом поднимался огненный гриб, пожирая всё, что осталось под землёй.

Лаборатория исчезла.

Все ответы — вместе с ней.