Жизелла

Краски здешнего заката лениво сменялись на нечто тёмное и неприглядное, словно полностью растворяясь в окружающей тишине леса. Единственное, что отчётливо различалось из звуков — лёгкое дуновение ветра. Казалось, с каждым часом он становился сильнее. Скользил по ткани и останавливался лишь в одном месте — глубокой ране в животе, из которой медленно сочилась яркая кровь.

Она струилась потоком по простому платью нежно-голубого цвета, аккуратно скапливаясь рядом. Пыталась встать, но не получалось. Каждая попытка заканчивалась неудачей. Будто тело уже и вовсе не моё. Единственное на, что хватило сил, — держать руку точно на порезе, продолжая надеяться на одно: «Меня обязательно найдут… Найдут…»

Тело потихоньку начинало обмякать на твёрдой земле. Рука неосознанно скотилась вниз. Я её не чувствовала. Словно душа покидала меня, отдавая собственное сознание пустоте, где и буду находиться вечность. Не хотела такого.

«Великая Хейра, я вечный раб твой, я грешный раб. Так прости мне все нечестивые помыслы… Я правда сожалею. Я правда… Я правда…»

Мысли начали путаться, отчего даже молитву закончить не могла. Если не раскаюсь, точно буду страдать. Если я договорю, если смогу, то спасусь. Великая Хейра поможет, вера моя сильна, а значит…

«Великая Хейра, я вечный раб… Раб».

И только в миг осознала. Зачем же делала всё это? Ведь не было тут никого. Лишь только я и кровь моя, что будет путником ответом о медленной кончине. Слёзы сами начали скатываться по уже холодной и бледной коже. Не понимала:

— И в чём же мне вина? — прошептала, от чего голос даже и не был слышен среди резких порывов ветра.

Видимо, была действительно грешна. Раз даже восемнадцать стукнуть не успело, как тут же это мир покинула. Последний вдох успела лишь сделать, как солнце медленно исчезло.

Вот теперь… Я умерла. Погрузившись в что-то вязкое. Оно так и тянуло вниз, словно моя испорченность окутывала душу, заставляя думать об одном:

«Прости отец, что не спасла себя. Я так виновата».

Тут же начала задыхаться, словно первое, что должна испытывать нечистая в надеждах об искуплении. Боль небольшими уколами тут же становилась сильнее, появляясь сначала в области резаного отверстия, а после растекаясь и по всем конечностям. Раны не было. Но даже так чувствовала, как она кровоточила, как впитывала окружающие ошибки. Больно. Не могла… Пожалуйста… Хватит…

Неожиданно среди всеобщей тьмы и боли, которая будто уничтожила изнутри, появился яркий красный свет. Словно то самое спасение, что искала душа. Мрак тут же сменился на нечто светлое и приятное. Только тогда поняла: тело находилось в невесомости, а от былой одежды ничего и не осталось. Ни страха, ни лёгкого смущения, что было странно и удивляло саму. Нет. Лишь спокойствие. В какой-то миг все чувства просто исчезли, напоминая не более, чем плохой сон.

— Ты ведь хотела жить?

Пронеслось эхом в этом непонятном пространстве. Напротив себя сначала никого не увидела, пока тот самый яркий свет постепенно не начал напоминать что-то осязаемое, но продолжая оставаться тенью, но тёмно-алого цвета. Нечто не имело глаз, а лишь широкий рот с множеством острых зубов. Практически сразу оно оказалось рядом и, казалось, чего-то ждало.

Я пыталась открыть рот и вымолвить хоть слово, но не получалось произнести даже звук. Причём любой: случайный, специальный. Будто кто-то насильно держал за горло, заставляя ожидать своей участи.

«Так и выглядит Хейра? Именно таков её истинный облик?» — первое, о чём успела подумать, как тут же нечто стало смеяться, а после сразу произнесло:

— Я не «она». Отчего и спасти тебя хочу. Ты ведь ищешь этого? — «она» звучало слишком пренебрежительно и даже с долей раздражения.

Оно слышало меня? Я… должна была бояться? Почему же тогда такого не было — мне было хорошо. Видимо, чтобы почувствовать себя полностью свободной, нужно было одно — умереть, ведь от тебя ничего останется. Звучало жутко, но ощущалось по-другому. Мне правда нравилось тут находиться. Была лишь печаль от понимания: отца я больше не увижу. Надеялась, он сможет справиться с этой потерей, ведь теперь он был полностью один. Точнее, хотела просто верить, меня ведь уже не было и не будет.

— Для меня ты словно открытая книга, Жизелла Прист. Я читаю не твои мысли, а душу. Почему ты пытаешься обманывать себя? Думаешь, готова умереть?

В миг всё вновь окрасилось в чёрный. А конечности будто вывернулись в разные стороны. Я пыталась кричать. Пыталась хоть чем-то пошевелить, но было безуспешно. Словно лишь марионетка в чьих-то руках. С каждой секундой боль всё усиливалась и усиливалась — так, если бы и вовсе осталась без конечностей.

— Хватит… Умоляю! Пожалуйста! Я не хочу этого! Пожалуйста! Я больше не могу, — я срывалась на суматошный крик.

Стоило мне только взмолиться о спасении, как услышала совсем рядом, что монстр говорил:

— Я не «она», и в отличие от «неё», сделаю так, что ты будешь жить, ведь это твоё истинное желание, — притворный и такой манящий голос, всё повторял последнюю часть: «Ведь это твоё истинное желание?»

Я не могла. Нет. Это было неправильно. Он пытался разрушить мою веру. Если смерть настигла, то я просто должна была принять её. Такому меня учили, а значит, это — единственный правильный выбор.

— Просто ответь, и тогда всё закончится.

В голове копошилось множество мыслей, пока резко нечто не начало вырываться из груди. Ощущение, как плоть резко разрывалась под натиском непонятной силы. Оно пробивалось откуда-то изнутри, прогрызая путь сквозь внутренние органы.

— Кха-кха!

— Ответь, — произнёс тот спокойно.

От меня хоть что-то осталось? Или навечно обречена быть «игрушкой» монстра. Почему даже покинуть этот мир спокойно не могла? Разве мне вина, что просто жить хотела? Ведь даже толком и познать ничего так и не смогла, лишь просто вере посвятила свои я юные года, и даже смысл сокровенный, подобно черной птице, исчез вдали, сред горных лабиринтов, забыв мне истину сказать.

— Ответь! — слышала резкий крик точно у себя в голове.

— Да, я хочу жить! Пожалуйста! — резко кричала в желание просто закончить мучения.

— Я рад, что ты сделала правильный выбор.