Жизни назло

Состав с пострадавшими прибывал ровно в одиннадцать каждую неделю во вторник. Этот конвейер уже какой год работал четко и безостановочно. Перевалочный лагерь представлял собой большой шатер службы чрезвычайных ситуаций с красным крестом на крыше. Пункт расположился на обочине станции прямо за лабиринтом заброшенного гаражного кооператива. В шатер деловой походкой заглядывали люди в зеленой форме, их плечи были поджаты к шее от холода, и, время от времени, они, как один, подносили красные ладони ко рту , чтобы хоть на миг обдать их влажным внутренним теплом. Метались туда-сюда суетливые фигуры в голубых плащах с оранжевыми полосами. Вот кому холодно точно не было. Человек не посвященный действительно поверит в их тяжелый труд, но в данный момент, если проследить хотя бы за одним из плащей, то уже через минуту станет ясно, что работа эта была абсолютно холостой. То и дело подъезжали гражданские на простеньких легковых машинах, часто ржавых и чадящих маслом, брали в руки из багажника картонные коробки, делали паузу, замирая на миг, чтобы голубые сделали пару снимков для отчетности и заносили ношу в шатер.

Состав шипя зашел на боковой путь, скрипнул колодками и впился хищными колесами в рельсы. Зеленые и голубые фигуры, кряхтя, поднесли к дверям ближайшего к шатру вагона самодельный деревянный пандус. Двери открылись. По этой громоздкой и тяжелой, но довольно крепкой конструкции внутрь зашел медик - грозная габаритная женщина лет пятидесяти с суровым взглядом и пыхтящим на морозе древним паровозом носом-картошкой. Прячась за ней, две хрупкие девушки из гражданских: одна с огромной железной кастрюлей, вторая с ящиком столовых принадлежностей.

Но обитала на территории лагеря и еще одна каста. Палатка местного предпринимателя, поднявшегося в девяностые на чем там обычно поднимались. Перед палаткой - прилавок. За прилавком - двое крепышей красуются длинными черными бородами. Одеты «бойцы» в черные потертые дубленки. Такая смело остановит пулю от ПМ, да так, что хозяин и не поймет.

Прилавок ломился от разноцветных коробочек с сублиматами, блоков сигарет со страшными картинками (конечно не такими страшными, что видит сейчас медичка да две девушки в вагонах), пестрых снарядов энергетиков. Золотая жила. Пострадавший не пойдет два километра в магазин по снегу. Он наскребает по карманам да отдаст последнее за блок сигарет да что там еще предлагали ему «из-под полы».

- Вадя, смотри, черныши Ваги скоро совсем в открытую алкашку толкать начнут ребятам. Всем пофиг.

Вадим взял телефон и приблизил зум на максимум.

Через мутное стекло Нивы едва различимо было видно, как один из торгашей в пакет с блоком сигарет положил два жирных наверняка вонючих беляша и… пузырь самогона.

- Даня, не отвлекайся, вот и пикап Ваги показался, за выручкой приехал, шакал.

- 13 февраля, 13:02, пикап - проговаривая зашуршал карандашом в блокноте Данила - слышь, можешь хоть на пару минут завести, я уже ноги не чувствую.

Грязно-белая нива зажужжала, жалобно издав стон помирающим стартером.

- Сейчас заберет пакет с баблом, отфоткается со спасателями и по девочкам отчалит - констатировал Вадим.

Так и произошло. Белый Хайлюкс рысью прыгнул с места, оставил черное облако сажи и умчался в гаражную застройку.

- Смотри, Вадя - сунул под нос блокнот с пожелтевшими страницами напарнику Данила.

Ровным крупным почерком:

энергетик, банка - 103 шт.пирожок, пакет - 116 шт.сигареты, блок - 38 шт.самогон, бутылка 1,5 - 37 шт.

- Надо узнать, почем сейчас «Сэм» у него. Навскидку, если в среднем - за сегодня… хм… неплохо бизнес идет, не на тех мы учились…- Не томи.- Двести тридцать.- В день …- Погнали отсюда.

Через час они уже топили буржуйку у Дани в гараже. На печке - эмалированный чайник с подогревшим дном не спеша набирал обороты, заполняя равномерным шипением и уютом импровизированное жилище.

- Не так уж и плохо тут у тебя - совсем без издевки, скорее даже, успокаивая, утвердительно хмыкнул Вадим.- Ты говорил уже… Да уж. На что хватило…

Данила второй год - как съехал от матери - жил в гараже, который купил у собутыльника своего деда за тридцатку, собирая металлолом несколько лет.

Еще крепкая кирпична коробка с целой крышей и сухим подвалом - даже в таком состоянии продать его в поселке было почти нереально. Старики, как правило, уже давно сдались, смиренно ожидая своего конца в бесконечных очередях к фельдшеру да на почте. А молодых почти не осталось. Кому хватало средств - смотали в город. Склад, доставка, погрузка. Лишь бы не спиться здесь. Совсем отчаянные - за ленту. Оттуда чаще всего уже никто не возвращался, а кладбище на пустыре методично пополняло свои ряды флагами, на которые уже давно никто не обращал внимания.

Данила за пол года поисков по соседям, объявлениям и свалкам неплохо обставил свою берлогу. Тут был крепкий диван, пропахший дымом. Над ним - старый, но плотный ковер утеплял стену. Перед диваном столик с керосинкой. Сейчас на нем стоял кофейник и две кружки. В одном углу шкаф, в противоположном - печка. Над головой - светильник, который Данила урвал у соседа по гаражу. Десять минут с паяльником в руках, и диоды с негромким треском озаряли скромную конуру.

Терпкий кофе быстро заполнил собой все вокруг. Пили молча, грея ладони об кружки.

- Вадь, а сколько мы там насчитали - прервал тишину хозяин гаража.- Ты сам считал.- Может, ошибся.- Не ошибся.

Оба зависли на языках пламени в печи.

- Вадь… вот скажи…- Не начинай- Нет уж. Мы в одном дворе росли. Оба учились. Не дураки.- Опять за свое…

Замолчали.

За воротами неподалеку тоскливо взвыл местный сторожевой пес.

- По сто штук - копейки. Два-три месяца протянуть - отозвался Вадим.- Да все равно. Я не могу просто сидеть. Надо хоть что-то предпринять. Сложу с заначкой и свалю в город. Что мы теряем? Твою комнату в общаге на пару с отцом - алкашом, и это недожилье? Хуже уже не будет. Мать простит. Отца простила…- Могут положить на месте.- Лучше подохну в движении, чем сгнию заживо в этой… клоаке.

Следующие две недели они тщательно продолжили наблюдать. Высчитывали время, за которое пикап доедет до точки перехвата. Доводили до ума Ниву: визг диска по металлу, треск сварки и грохот кувалды могли доноситься до глубокой ночи. Перебрали до винтика стартер. Сварили чудовищного вида бампер из рельса и пары труб, аккуратно позаимствованных на подъездных путях станции. Из этих же труб, покрашенных и обмотанных изолентой получились две уверенные дубинки.

Машина принадлежала деду Вадима, было давно снята с учета и несла на себе старые советские номера с четырьмя цифрами лишь для декора.

Их было решено замазать пылью с маслом.

Гараж на время стал тактическим штабом. Стена напротив дивана была превращена в планшет, на ней красовались листы с красными и синими стрелками. Черные цифры и аббревиатуры. План был прост и лаконичен.

Точка встречи - крутой поворот с главной улицы в проулок, где расположилась одна из баз Ваги - ларек, склад, контора и шашлычная. Даже на фоне уродливой поселковой застройки этот монстр самостроя выделялся своей отвратительностью, постоянно окруженый промокшими остатками картонных коробок, упаковочных пленок, поддонов, старыми шинами и еще разбери чем. Ржавый контейнер с многочисленными кустарными пристройками, казалось, притягивал к себе все нечистоты.

На лицах читалось напряжение, решимость и профессиональное отчаяние.

После анализа весь материал был отправлен в печь.

Шестого марта две высокие фигуры в спецовках встретились у гаража. Крепко пожали руки. Бодро прыгнули в машину. В одиннадцать тридцать Нива подкралась на исходную, вцепилась редкими шипами, как беззубой челюстью, в подтаявший лед.

- Она с завода не была в таком идеальном состоянии - нервно хохотнул Вадим.

До часу перекусили пирожками и запили чаем из термоса. По радио трещали хиты русского рока.

Тойота, как всегда, неожиданно выпрыгнула из-за угла и устремилась в лагерь.

- Он не один! Вадим!

Из пикапа вышел Вага и еще кто-то. Оба в длинных шерстяных пальто. У второго - спортивная сумка в руках. Озираясь по сторонам, они вальяжно подошли к палатке. Вся компания подавилась в громком хохоте, Вага сквозь ржание выкрикивал что-то и группа попала под новый вал гоготания, больше напоминавшего лай алабая. Гражданские и медики начинали тайком коситься на хамоватую компанию

- Что делаем? - шепотом спросил Даня.

Его глаза столкнулись с суровым, жестоким взглядом Вадима. Пауза.

- Что и задумали, второй не помеха - потянем.

Пакет с наличкой лишь на миг увидел свет и змеей проскользнул в сумку второго номера.

Пара поспешно села в пикап.

Данила был на пассажирском сидении Нивы, распахнул в ногах пакет, потрогал дубинки и замотал обратно. В висках нарастал стук, руки предательский дрожали. Тошнота вот-вот опрокинет волю на лопатки.

Вдох…раз, два, три, четыре. Выдох… пять, семь.

Хайлюкс дернул обычным темпом за угол.

Вдруг стук в окно - молодой неказистый казак из ополчения. Нагнав их сюда, администрация решила показать массовку, задать более серьезный масштаб для местной газеты.

Вадим медленно опустил стекло.

- С какой целью тут стоим - прогнусавил юный ополченец.- Гуманитарку привезли. Серьезно тут у вас все, ладно покеда! - с неприкрытой издевкой и широко скалясь выдал Вадим.

Дал газу и машина едва цепляясь за мокрый лед соскользнула вперед.

- Нехорошо - прошипел Даня - лица запомнит.- Молодежь тупая, они дальше своих смартфонов ничего не видят - кисель в бошке - спокойно.

Вадим выжимал из своей старушки все, нужно было успеть обогнуть квартал с другой стороны, чтобы в повторе встретить пикап в лоб.

Мотор рычал на предельных оборотах, шестерни коробки выли от напряжения, кузов бешено играл от вибрации.

Казалось, машина, как и люди в ней поставила на кон все, вложить все силы в последний отчаянный по своей мощи рывок.

Вага и его товарищ выехали на главную дорогу и сбавили ход. Двигались, как подобает людям их статуса - не спеша. Вага держал руль одной рукой сверху, второй плавно жестикулировал, делясь впечатлениями от вчерашних посиделок в единственном кафе. Смаковал подробности того, как он и его прихвостни чуть позже пинали ногами «ваньку» около того же кафе прямо на глазах у прохожих за то, что бедолага не стерпел их грязных выходок в адрес своей подруги.

- И никто нас не остановит, брат. За это и уважают.

В огромном планшете на панели Тойоты чернобровый молодой человек в золотой цепи читал про кальян и «сучек».

Вага притормозил перед поворотом на точку, расслабленно вывернул руль вправо, и в ту же секунду машина получила страшный удар в водительскую дверь. Сам хозяин протаранил виском приоткрытое окно, и его сознание

Лобаш Нивы пошел мелкой сеткой, капот приподнялся, но весь основной удар был нанесен самопальным кенгурятником из рельса, поэтому мотор продолжал ровно молотить на холостых.

Вадим и Данила на секунду растерялись, отходя от тарана.

- Даня, давай, пока они не очнулись! У меня ремень заклинило! Мммать! - Вадя отчаянно дергал ленту двумя руками, пытаясь вырвать замок - Пошел! Я догоню!

Данил оторвал взгляд от напарника. Кулаки побелели, намертво вцепившись в дубинку.

Вдох. Ручка на себя. Толкнул дверь. Шаг, два, три. На водительском - обмякший Вага. Кровь на окне, вокруг паутинка - след столкновения с головой.

Мозг цепляется за привычное. Запах сгоревшего жира из шашлычной. Ноги скользят по колее.

Оббежал пикап. Пассажирская дверь не спеша открылась, показалась рука в сером пальто. Замах, удар, хруст - попал в запястье - глухой «оххх». Подбежал. Удар торцом трубы в нос. Кровь, слезы. Дверь второго ряда - открыл. Сумка. Рванул на себя. Тяжелая?! Потом разберемся. Бегом в Ниву. Вадим вышел.

- Ножом ремень чикнул - пояснил он- Ага. Там тяжелое что-то - передавая ношу, ответил Даня.

Сел на пассажирское Нивы. Вадя открыл водительскую.

«Тах, тах»

- Ах! Сука! - напарник пригибаясь прыгнул за руль - У него ствол!

Вага очнулся, сделал пару выстрелов в сторону грабителей сквозь мутную пелену и вновь потерял сознание.

Нива взвыла, уперевшись стрелкой тахометра в предел, и быстро удалялась от перекрестка.

- АХАХА! Получилось! - кричал Даня- А по-другому не могло и быть! - улыбаясь, подтвердил Вадя во весь голос - НЕ МОГЛО БЫТЬ, БРАТИШКА!

«Вжжжжик» - сумка открылась.

- Бляха! Вот почему их двое сегодня было…

Данила вынул завернутую в пленку солидную пачку пятитысячных. Еще одну. И еще одну.

- Тут со всех точек бабло… Вадим!

Вадим покосился на сумку.

Молчание захватило салон на добрые три минуты.

- Они не отпустят нас так просто, брат! Азеры не простят! - прервал раздумья Вадим, но на середине предложения его речь стала растянутой и нечеткой.

Свернули на просеку. Вадим посмотрел на свои бледные костяшки на руле. Почему-то никак не получалось перевести фокус на дорогу. Клонило в сон под тяжестью век. «Пасмурно, но солнце, как фантом, виднеется за облаками. Красота! А скоро весна, вон уже по обочине травка проклевывается. Тепло будет… а запах какой!»

- Вадим! Стой! - откуда-то издалека послышался крик Дани.

Нива вылетела из колеи в поле, ушла в занос и собрала правым бортом весь кустарник и мелкие деревца, резко уткнувшись перед полной остановкой задним колесом в валун. Ступица лопнула, машина подобрала колесо под себя.

Сидение Вадима напиталось кровью так, что та начала капать на пол.

Парни заметили это только сейчас, когда адреналиновая буря начала попускать тела.

Они оба все понимали. У Данила не было никакого желания обманывать друга, успокаивая и давая тому ложные надежды. Обе пули, на беглый взгляд, пробили спецовку, свитер и засели в области печени. Будто подтверждая это, Вадим сплюнул черный сгусток крови на панель.

- Дальше сам, браток! Сделай, что задумал. Никогда! Никогда не возвращайся в эту дыру. Забудь это место, выжги его из головы! Поживи там, как следует. Я рад, что все получилось… все получилось!

Данила молчал.

Нива промчалась по полю на трех колесах не меньше восьми километров и свернула в лесок вдоль речки. Парень загнал ее в заранее приготовленное углубление.

Даня снял с заднего сидения накидку. Укрыл обессиленного Вадима, сидевшего сейчас на пассажирском, уткнувшись в боковое окно головой. Выкрутил печку на максимум. Торопливо переложил деньги из сумки в свой большой походный рюкзак со всем необходимым, который они вместе собирали вчера для побега. Получалось не меньше восьми толстых пачек. Слезы навернулись на уставших глазах.

- Прощай, браток. До встречи в аду…- прошептал Данила.

Переодевшись, он накинул капюшон, взгромоздил ношу на спину и уверенным широким шагом пошел вдоль русла. Река петляла дальше, к шоссе, к городам, к другим жизням, которым абсолютно наплевать, что сегодня случилось в этом замерзшем поселке. А над всем: над остывающей Нивой с телом Вадима, над гаражами, над лагерем - стояло то самое солнце за облаками. Оно светило ровно и спокойно, как светит и всегда, пока люди тут играют во что-то: в деньги, войну или справедливость.

Взгляд Данилы зацепился за светило. «Какая красота, а какой запах…»

Через час, когда поезд с раненными убыл, казак из ополчения в запрещенной сети выложил селфи на фоне гуманитарного лагеря и подпись: «Вместе мы приближаем светлое будущее!»