Жизнь бутылки вина

Вкус и форма – вот что определяло её сущность. А нужно отметить, что была она самим совершенством. В ней гармонично соединялась благородная свежесть солнечных гроздей прекрасного винограда и стеклянная хрупкость линий и изгибов божественного сосуда. И с первых секунд появления на свет она это ощущала всеми фибрами души. Но, кроме уникального происхождения и вселенского совершенства она еще и остро чувствовала свое предназначение. Ведь ее появление в этом мире было не случайным, если бы ей суждено было лишь красоваться на постаменте среди прочих совершенных творений, эта история осталась бы пресной, несущественной, и вряд ли стоила бы внимания. Она ясно сознавала конечный смысл существования – слияние с венцом божественного творения, Человеком. Ведь он - главное существо, и предназначение многих вещей на бренной Земле - взаимодействовать с ним. Она понимала это и, более того, - желала всей своей сущностью.

Ее рождение началось с человеческого тепла. Да-да, именно с того, с чего начинается жизнь многих одушевленных и неодушевленных. Теплая, чуть влажная, стерильная человеческая рука осторожно поставила под струю ароматного напитка новенькую, едва сошедшую с конвейера бутылку и эта упругая, искрящаяся струя в момент наполнила сосуд до самого горлышка. Мягкие резиновые манипуляторы подхватили тело, наделенное духом свежести, и стремительно понесли его для финальной стадии рождения. Под сильным напором в горлышко, откуда был вытеснен воздух, так пагубно влияющий на божественный нектар, медленно, с невероятным усилием протиснулась пробка – завершающий штрих.

Намазывание клеем еще теплого бока бутылки и прилаживание разноцветной этикетки уже были сродни обретения новорожденным первой одежки. Простая надпись естественно и точно отражала суть появившегося на свет существа: «Шато де Мелан Жевре Шамбертен, Красное Сухое, 2016, 13% 0,75 л, Франция».

Так началась её жизнь, полная надежд, желаний и стремлений к самому важному моменту. Она грезила о том, как разольётся в блестящие, переливающиеся солнечными бликами тончайшие бокалы. Как Человек, вдохнув и восхитившись ароматом, слегка покачает бокал, чтобы вино смочило стенки и сползло с них, оставляя благородный след. Как губы Человека растянутся в благодарной улыбке, а голос во всеуслышание восхитится вкусом и ароматом напитка, и несколько других, теплых приязненных рук возьмут свои бокалы, и состоится полное слияние с человеческой сущностью. Влага побежит по телам, начнет впитываться в стенки, смешиваясь с жидкостями человеческих существ, проникая в кровь и плоть, становясь их частью и перевоплощаясь в вещества, неотделимые от сущности Человека! Но иллюзии быстро растаяли, ведь пребывание любого в этом бренном мире – уныло и обыденно, кроме некоторых волшебных грез, существующих в воображении. Так давайте и мы, дорогой читатель, спустимся с небес восторженных ожиданий, и окунемся в жизнь, простую и обыденную.

К эстакаде склада готовой продукции бодро подкатил фургончик, предназначенный для развоза винных изделий. Тысячи новеньких, свежеразлитых бутылок вина готовились отправиться по сотням адресов, где они станут красоваться на самых видных полках, подсвеченных яркой подсветкой, чтобы человек, по волшебной надписи на этикетке, мог выбрать достойную представительницу ароматного рода вин в соответствии со своим бюджетом и ожиданиями. Каждая новенькая и свеженькая подружка попала в специально собранный ящик, на подстилку из свежих и колючих смолистых опилок. Все ящики аккуратно составили в просторный кузов, и машина мягко покатила по дороге, рессорами компенсируя ухабы, дабы не создать ненужное напряжение в обществе блестящих бутылок, ожидающих распределения по новым адресам.

Стоит сказать, что судьба у нашей героини сложилась интересней, чем у большинства ее сестер, и следить за волнами, несущими ее в потоке житейских перипетий, будет немного увлекательней, чем за остальными. Дело в том, что эту блистательную бутылочку отправили не на какие-то унылые полки захудалого магазина, а прямиком на банкет в прекрасный особняк, где собралась громкая, пестрая и отнюдь не бедная толпа тех самых Людей, встречи с которыми так жаждала она.

***

– Ну вот, по-моему, все в сборе, – сказала высокая, стройная дама с пышной прической, держащая в руке тонкий мундштук с еще более тонкой и длинной сигаретой. – Я тебя прошу об одном: пожалуйста, не повышай голос при гостях! Хватит уже всем показывать, что мы живем, как кошка с собакой! И так наш брак летит к чертям! У тебя нет сегодня других вариантов, кроме как демонстрировать гостям свое уважение к женщине, которая отдала тебе столько лет жизни. Причем – заметь! – лучших лет!

Она произносила эту фразу лишь краем рта, губы же хозяйки особняка и всего великолепного приема были растянуты в сладчайшей улыбке, направляемой с одного гостя на другого. Каждый удостаивался и легкого кивка. Она просто и естественно делала это, более того - успевала легким движением сбрасывать сигаретный пепел в стоящую рядом изящную китайскую вазу.

– Хорошо дорогая, - произнес худощавый мужчина с набриолиненной прической и тонкими усами над брезгливо искривлённой верхней губой. - Я постараюсь скрыть свое раздражение, изображу терпеливого мужа и порядочного семьянина. Да, и вот что: я заказал сегодня несколько бутылок твоего любимого Шамбертен, урожая шестнадцатого года, удачного для бургундского. Не забудь сказать слуге, чтобы тот принес набор бокалов Riedel.

– Послушай, Пьер, мне осточертел твой долбанный снобизм, - прежним манером произнесла дама. - Твою мать! Я еле сдерживаюсь, чтобы не взорваться и не уничтожить благостную атмосферу этого приема. Я не делаю этого просто из уважения к людям, часть из которых мне не безразлична. Во-первых, мне абсолютно плевать, из какого бокала я буду пить вино. Во-вторых, я полюбила красное бургундское по той простой причине, что после него нет похмелья. А в-третьих, хоть ты и пытался все десять лет нашей совместной жизни вбить в голову мне, простой сельской, мать его, девушке высокие манеры, они по-прежнему вызывают у меня лишь зуд в одном месте...

Лакей в смокинге и белых перчатках внес в зал бутылку вина и остановился недалеко от хозяина, склонив голову и вперев взгляд в носки своих туфель. Пьер протянул руку и взял бутылку, повертел ее в руках, разглядывая этикетку, и заметил:

– Дорогая, ты сегодня крайне несдержанна, и хоть я скрываю возрастающее раздражение, но прошу не провоцировать меня, ведь ты знаешь, я могу просто взять эту бутылку и разбить о твою голову, тем самым испортив чудную прическу, которой ты уделила так много времени...

Лицо хозяйки на мгновение исказилось. Нервно передернув плечами, она сбила пепел слишком сильным щелчком, так что в вазу полетели искры, а сигарета потухла, но хозяйка моментально вернула сладкую улыбку, причем настолько быстро и незаметно, что гости ничего не заподозрили. Они по-прежнему вышагивали друг за другом, вежливо улыбаясь и отвешивая хозяйке мелкие поклоны.

– Конечно, теперь ты можешь издеваться надо мной, ведь мне некуда деваться. Ты буквально приучил меня к роскошной жизни, а теперь вытягиваешь жилы упреками в моем простом происхождении. Но я хочу тебе напомнить, что, когда мы с тобой встретились, дорогой, ты клялся мне в вечной любви и буквально уговорил ответить тебе взаимностью. И тебе совсем не важно было из какой я простой семьи. А я не посмотрела на то, что твои постоянные фиаско в отношениях с бабами уже стали притчей во языцех и все твое окружение буквально смеялось мне в лицо.

Хозяин вернул вино слуге и кивком приказал откупорить. Ловким движением фокусника, тот словно из ниоткуда достал штопор и стал вкручивать под углом, аккуратно придерживая бутылку салфеткой.

– Ты знаешь, дорогая, вино еще довольно молодое и не требует декантации, пусть его нальют прямо из бутылки. А специальный бокал нужен для того, чтобы ты могла в полной мере насладиться не только вкусом, но и прекрасным ароматом. Бокал создавали в середине прошлого века специально для раскрытия бургундских вин, в некоторой степени он влияет и на отсутствие похмелья. Ведь при общей емкости немногим более литра, он позволяет быстро испариться именно тем легким спиртам, действие которых доставляет тебе столько страданий во время алкогольной абстиненции, частенько возникающей после неумеренного употребления вина. А его специальная форма предназначена для того, чтобы пить понемногу. Фокус-контакт происходит с кончиком языка, где находятся рецепторы, максимально восприимчивые к сладкому, это делает его вкус таким необычно приятным. Чтобы ты не пыталась лакать его из лохани, похрюкивая и чавкая от удовольствия, к чему ты вероятно склонна по причине своего сельского происхождения…

Его губ коснулась тонкая усмешка, а глаза победоносно сверкнули.

Дама вспыхнула, румянец на ее лице пробился через толстый слой пудры. Она щелкнула пальцами и жестом отказалась от вина. Слуга спокойно вернул выкрученную пробку обратно в горлышко и, легонько нажав на нее, закупорил бутылку бургундского вина Шато де Мелан Жевре Шамбертен, Красное Сухое, урожая две тысячи шестнадцатого года.

***

За это время наша героиня испытала целую бурю эмоций. События настолько лихо менялись, что героиня еле успевала их осмысливать. Сперва ее внесли в прекрасный, светлый зал приемов, в котором солнечные лучи падали через высокие витражные окна, что придавало всему действу какую-то церковную торжественность. Вокруг царило великолепие и роскошь. Сияли хрустальные люстры и бра на стенах зала, сверкали украшения дам, запонки и заколки кавалеров. В конце концов, возбужденно блестели и глаза приглашенных гостей, глядящих на окружающее великолепие. Наша героиня чувствовала, что приближается ее звездный час: то, ради чего она и явилась на свет. Это чувство окрепло, когда она увидела, как в зал внесли великолепные бокалы, куда, вероятно, попадет ее ароматное содержимое, перед актом соития с человеческой сущностью! Затем Человек взял ее осторожным, но уверенным прикосновением, достал из ящика, где она покоилась в ожидании, причем, к сожалению, она не почувствовала тепла рук Человека, которого так жаждала. Руки были облачены в белейшие перчатки, которые практически не пропускали телесного тепла. Она перекочевала из одних рук в другие, уже без перчаток, но, к сожалению, буквально ледяные. Это ее удивило и внесло некоторую сумятицу в душу, встревоженную возвышенными ожиданиями. Но в этих холодных и каких-то безразличных руках она пребывала, слава богу, совсем не долго. Очень быстра она вернулась в прежние руки в перчатках и почувствовала, что в пробку вонзился штопор. Она содрогнулась от неожиданности, чувствуя приближения главного момента. Пробка с легким звуком вышла из горлышка и ее душа оказалась обнажена!

Слияние и поглощение, да еще в такой великолепной обстановке. Наша героиня вдруг подумала, что она, вероятно, какая-то особенная, ведь ее предназначение совершается так скоро и при особенных обстоятельствах. Душа ее – сам божественный напиток – мог перетекать из одной совершенной формы в другую, и это доставляло ей неимоверное наслаждение. Но попасть в бокал, который искрился перед нею на столе, она даже не мечтала. Покинуть монументальную форму бутылки и перетечь в изящный сосуд, стоящий на тонкой, невероятно прочной ножке –воистину волшебное преображение!

Вдруг что-то пошло не так. Пробка вернулась обратно в горлышко, и бутылка внезапно совершила короткий полет в большую корзину, полную не очень чистых полотенец. Эту корзину куда-то покатили, она увидела, как померкло окружающее сияние, сменившись сумрачными тенями и прохладой подвального помещения, затем лязгнули тяжелые металлические двери, и она почувствовала дыхание свежего воздуха, смешанного с какими-то прелым запахом старой пищи. Она поняла, что попала на задний двор, где стояли пластиковые мусорные баки. Двери лязгнули еще раз, и наступила тишина.

***

Едва закрылась дверь за прислугой, вывозящей объедки из особняка, из-за угла показалось конопатое загорелое лицо, покрытое густой нечесаной бородой. Затем второе, еще более загорелое, но молодое и безбородое. Двое людей, одетых в странную, бесформенную одежду, проковыляли к мусорным бакам, распахнули один из них и с довольным ворчанием стали доставать оттуда еду, нетерпеливо пробуя ее и восторженно хмыкая. Безбожно чавкая и хрипло посмеиваясь, они уселись на картонные ящики, валявшиеся рядом с баками и, вытянув ноги, стали оживленно обсуждать еду, показывая друг другу невиданные яства и восторженно гомоня. Вдруг бородатый удивленно раскрыл рот и вытянул из корзины с использованными полотенцами бутылку вина с красивой, розовой этикеткой, на которой блестело золотое тиснение. Он ловким движением смахнул крошки со своей бороды. Его грязные, сухие пальцы цепко поддели выступающую пробку, но сил ее достать не хватило. Тогда человек подхватил валявшийся ржавый гнутый гвоздь, ловко подцепил им пробку и с тихим хлопком освободил горлышко. Быстро нюхнув содержимое, он улыбнулся, получив ответную улыбку от своего моложавого товарища. Он покачал на руке совершенно полную бутылку, провел заскорузлым пальцем по этикетке, прочертив ногтем глубокую борозду, поделившую сосуд ровно пополам, тем самым продемонстрировав товарищу свою честность. Второй ценитель вина удовлетворенно кивнул и, приоткрыв рот, стал наблюдать за товарищем, вскинувшим бутылку подобно горнисту.

***

Она настолько растерялась от быстрой смены событий, что лежала на перине из грязных полотенец совсем растерянная. Она не могла понять, что за катастрофа произошла во Вселенной? Что повлекло стремительное свержение с пьедестала? Ведь ей оставалось совсем немного до свершения грез, до осуществления ее вселенского предназначения. Она была раздавлена, уничтожена, повержена, ей казалось, ничто не вернет былую удачу. Жизнь разбита, она обречена на бессмысленное, нелепое существование на задворках человеческого бытия.

Вдруг она почувствовала, как теплая человеческая рука обхватила ее за талию, стремительно вытягивая из корзины. Причем прикосновение этой слегка шершавой, грубоватой, но очень теплой и такой приязненной руки оказалось настолько приятным, что она слегка смутилась, не понимая, что с ней происходит. Затем какой-то ржавый гвоздь сорвал ее последнюю защиту, и она лишь слабо вздохнула, не в силах сопротивляться. Рука слегка подкинула ее, как бы определяя степень ее зрелости, затем грубый, заскорузлый ноготь оцарапал этикетку, жестко смяв ее одежку. От этого грубого движения вся ее душа всколыхнулась и замерла. Ее вскинули на какую-то звенящую высоту и стали быстро и смачно употреблять, причем она податливо булькала, выплескивала навстречу своему неожиданному почитателю все свое содержимое, всю свою жидкость. В какой-то момент, когда она, совершенно потеряв голову, была полностью поглощена слиянием, ее вдруг перевернули и теплая рука сменилась.

Ей казалось, что грянули фанфары: гармония вселенной мощно зазвучала в ее восторженной душе, которая пела, стонала и плескалась счастьем… Она была желанной и любимой, она полностью отдавала и свою сладость, и ароматы теплым человеческим телам, которые принимали щедрое подношение с восторгом и любовью. И она поняла, что счастлива!