Жизнь и любовь Алекса

Жизнь и любовь Алекса

Здравствуйте. Мне 25 лет и, несмотря на все те страдания и сложности, что я прошел, я все еще жив. С самого детства я рос в сложных и опасных условиях. Родившись в семье титульной нации своего государства, я жил в районе, в котором большинство жителей – национальные меньшинства. Я рос без отца, а мать была постоянно на работе, поэтому учился я в школе. Вот только школа эта считалась самой опасной в городе. Вместо перемен у нас был общий перекур, а на уроках у нас были потасовки с преподавателями, крики и прослушивание агрессивной музыки. Мало чему можно было там научиться. Но то единственное, что я хорошо усвоил – любой, абсолютно любой человек в этом мире опасен и хочет меня обмануть, ограбить или убить.

Но были и светлые воспоминания о школе в моей памяти. Некоторые преподаватели проводили дополнительные занятия для тех детей, которые действительно хотели учиться. Там я и ошивался, когда весь сброд разбегался из школы. Там я и учился. Уходя оттуда, я был наполнен глубочайшей радостью от того, что я знаю что-то, чего не знают другие, что я научился тому, чего не знал раньше. Но кроме радости я испытывал и страх, ведь занятия шли до вечера, а от школы до дома был путь не близкий.

Несколько раз, возвращаясь домой, я попадал, что называется, «не в то время не в то место»: меня грабили, или просто били хулиганы. Поэтому, идя домой, я озирался по сторонам и видел угрозу абсолютно в каждом прохожем. Я записался на спортивную секцию, в которую ходил после вечерних занятий в школе, чтобы научиться давать отпор хулиганам. И так продолжалось до тех пор, пока я не окончил школу.

А потом я пошел в армию. Пол году учебной службы и полтора года в горячей точке. И это был ад. Мы штурмовали здания в численном меньшинстве, в нас стреляли, нас резали, нас взрывали, нас жгли. Мы жили в одном городе с теми, кто при первой же возможности стрельнет в спину, поэтому озираться пришло в привычку. Две трети тех, с кем я впервые попал под обстрел, уже через полгода службы не шли с нами в бой. Они были или мертвы, или парализованы, или психически не здоровы. Все ужасы войны лились на нас со всех сторон. И тяжелее всего было уносить мертвых друзей с обгоревших руин. Многие из нас были на грани срыва, многие – перестали что-либо чувствовать и просто выполняли жестокие приказы. Но война закончилась, как и все заканчивается. Никто не победил и никто не проиграл, но ведь погибших солдат никто не считает.

И вот мы вернулись, разъехались по домам, чтобы никогда больше не встретиться. И только тогда я узнал, что моя мать мертва, а ее недвижимость забрали в уплату долгов. Все что у меня теперь осталось от матери – деревянный крест, воткнутый в землю на кладбище и металлическая табличка с ее именем. Я был опустошен, разбит и не знал, что мне теперь делать. Я ночевал на вокзалах и воровал еду на рынках. Несколько раз меня ловили и сильно били, но так и не сломали. Я продолжал жить. Так продолжалось пару лет.

Но единственное, что я умел – выживать. Поэтому я нашел место, где устраивают бои без правил и пришел туда. В грязных вещах, и исхудавший от постоянного голода и частого отсутствия сна. Но меня пустили в кровавый круг, как только я подписал бумажку о том, что если я и умру – это полностью моя вина.

Соперников моего веса в боях не было, поэтому я дрался с противником намного больше и сильнее меня. Как только прозвучало «начали», на меня начал обрушиваться град ударов. Я отходил, контратаковал, но все было тщетно. Помнится, Менций как-то сказал: «малое не может справиться с большим». Вот и теперь чуда не произошло. Боец бил меня все сильнее и сильнее. Я падал, но каждый раз вставал. Три пятиминутных раунда боя я превратил в продолжительное выступление всех возможностей моего противника. Он показал все, на что способен, но так и не смог сломать меня. Победителем, конечно же, назначили его, – по количеству ударов, а я получил свои гроши за поражение.

Я вышел оттуда и просто сел на холодный бордюр. Идти до вокзала или было слишком далеко, да и сил у меня уже не было, так что я просто лег на бордюре холодной сентябрьской ночью. Проснулся я от того, что кто-то тормошил меня. Это был тот самый парень, который полчаса назад молотил меня на ринге.

- Ты жив? - спросил меня он.

- Пока да, - ответил я.

- Тебе идти некуда?

- Нет, мне есть куда, я…

- Значит некуда.

- Да.

- Тогда пойдем ко мне. – Он протянул мне свою руку, я в ответ протянул ему свою. Он помог мне подняться, положил на свое плече мою руку и помог дойти до машины.

- Я же грязный, - начал было я.

- Ничего, - сказал он, открыв передо мной дверь.

Мы сели в машину и поехали к нему. По дороге он рассказал, что его зовут Дэн, ему 37 лет и он бывший военный. Я же рассказал ему вкратце историю своей жизни, на что он ответил: «Ничего, все наладится».

Мы приехали к нему домой, он отправил меня в душ и выдал свои вещи, бритву и медикаменты, чтобы я обработал нанесенные им ссадины и ушибы. Когда я был гладко выбрит и свеж, Дэн познакомил меня со своей женой, Кристиной, которая как раз накрывала на стол.

- Ну, садись, сейчас кушать будем, - сказал он, показывая мне на табурет у стола.

- Спасибо большое, - сказал я.

- Да ну что ты все время спасибо, да благодарю?

- Я, правда, тебе безмерно благодарен.

- Но думаешь, в чем подвох?

- Ну, если честно, немного.

- Я близко подобрался к успеху, но взять его так и не смог. Бой с тобой был последним в моей карьере. Я пришел в этот спорт, когда мне было уже 30, а тебе сейчас 22. У тебя есть навыки, ты достаточно молод, и ты сможешь взять верх в этом спорте.

- Я? Да у меня и дома то нет.

- Теперь есть, - сказала Кристина, указав рукой на дом.

- Я же не могу остаться здесь, - запинаясь, сказал я.

- Хорошо - не здесь. Будешь жить в гостевом доме. Я буду тебя тренировать, а прибыль будем делить пополам, согласен? – спросил Дэн.

- Согласен, - ответил я.

С тех пор каждый день в течение трех месяцев Дэн откармливал и тренировал меня. За все это время он не взял с меня ничего. Кристина и Дэн стали мне хорошими друзьями. И тогда Дэн решил, что я готов к участию в очередных бох. Я поправился на 12 килограмм и пришел, пожалуй, в лучшую физическую форму за всю свою жизнь, и в первом же бою решил это продемонстрировать. В легком весе - до 70 кг, в тот день нас было только двое. Моим соперником был боксер, которого я легко одолел благодаря приемам борьбы, которым меня научил Дэн. Через две минуты противник стучал ладонью по рингу, прося судью остановить бой. Наш бой назвали самым скучным, потому что он был самым коротким за весь вечер. Мне, как победителю, вручили денежное вознаграждение и пригласили на следующий бой через неделю. Вырученные деньги мы с Дэном поделили пополам.

Мы продолжили тренироваться с ним в таком режиме. И через неделю нас ждала очередная победа. А потом еще через одну. И так в течение двух месяцев я одерживал победы раз за разом. На моем счету было 24 победы и одно поражение – Дэну. Вскоре нам стало ясно, что удержать массу на отметке 70 кг не удастся, да и в этом весе драться больше было не с кем. Поэтому, пропустив месяц боев в угоду набора мышечной массы, мы вновь вернулись, чтобы выступить. На этот раз в весовой категории до 77 кг. В этом весе были не только более сильные бойцы, но и количество соперников было больше. За вечер мне приходилось драться с тремя-четырьмя спортсменами. Но благодаря хорошей подготовке, из каждого боя я выходил победителем. Я даже стал задумываться о переходе в весовую категорию до 84 кг, но у Дэна был другой план. Теперь нас было достаточно денег, чтобы открыть свой спортивный зал, и мы это сделали.

Мы купили участок земли, заказали проект сооружения и наняли рабочих для постройки целого спортивного комплекса. Я продолжал соревноваться, Дэн, - тренировать, а Кристина – радоваться нашим успехам. Кстати, было бы кощунственно не отметить ее вклад в наше дело. Проект строимого нами комплекса в итоге согласовывала она.

Я был так увлечен своими новыми заботами, что совсем забыл о своей личной жизни. Ведь после школы у меня не было ни одной девушки. Я забыл, что такое тепло рук, доброта и любовь. Пытаясь сблизиться с кем-нибудь опять, я не мог рассказать всей правды о своей жизни. Считая себя расходным материалом в общем мироздании, я сам отталкивал от себя даже тех девушек, которым я нравился. И меня это устраивало, пока однажды не случилось непредвиденное.

Был день рождения Кристины. Мы отмечали его в новом ресторане, оформленном в восточном стиле. Пришло много друзей и родственников Дэна и Кристины. Мы пили, мы пели в караоке, рассказывали смешные истории до полуночи, а затем – разъехались по домам. Дэн пошел спать, а мы с Кристиной продолжили пить.

Она жаловалась на Дэна, а я слушал. В какой-то момент она заплакала, обняла меня. Я мог чувствовать тепло ее тела и биение ее сердца, - настолько близко она ко мне прижалась. Я знал ее полгода, но никогда она не была такой желанной для меня. В этот момент я поцеловал ее в лоб, и она повернулась. Она поцеловала меня в губы. Сначала это был легкий поцелуй, который позже перерос в страстное слияние двух горячих ртов. Я обхватил ее бедра, поднял и посадил ее на стол.

- Возьми меня, - нежно прошептала мне на ухо Кристина. Я стянул с нее юбку и порвал на ней блузку, пока она снимала с меня вещи. Обхватив ее бедра, я направил ее в свою сторону. Мы ритмично двигались в направлении друг друга пять минут, после чего половой акт закончился. Она обняла меня, крепко прижавшись, и ушла в направлении своей спальни. Она не сказала мне ни слова, я не сказал ни слова ей. А я пошел к себе. Я думаю, тогда я не вполне мог оценить ситуацию, поэтому у меня было много вопросов и никаких надежд на получение ответов.

Я проспал около 12 часов и Дэн меня не разбудил. Я подумал, что это странно, и пытался связать это с произошедшим вчера вечером. Я не знал, как себя вести. С одной стороны, первый шаг сделала Кристина, а с другой стороны мы с Дэном друзья и я подвел его, переспав с его женой. Тем не менее, я решил вести себя, как ни в чем не бывало, чтобы не портить отношения с Дэном.

Я зашел на кухню, где уже сидел Дэн. Он встал и протянул мне руку.

- Доброе утро, - сказал Дэн.

- Привет, - ответил я, пожав его руку, - почему ты меня не разбудил?

- Мы вчера явно перебрали. Поэтому сегодня отдыхаем. Хочешь чай с лавандой? Кристина налей ему чая, - сказал он жене, стоящей возле плиты. Кристина налила кружку чая, и, отвернувшись, протянула мне кружку.

Такое отношение Дэна растрогало меня. Мне казалось, что я должен ему все рассказать. Но я боялся того, что может произойти дальше. Перспектива ссоры с Дэном не пугала меня так сильно, как страх, что я разрушу их семью. Поэтому я и дальше молчал, улыбался и кивал весь день Дэну и Кристине.

- Какой-то ты сегодня странный, что-то случилось? - спросил меня Дэн вечером.

- Нет. Все нормально. Просто давно не пил, и, видимо, меня до сих пор не отпустило.

Вечер, впрочем, как и весь день, пролетел незаметно, и я пошел спать. Но я долго не мог уснуть. Все думал, размышлял. В этот момент в гостевой дом кто-то вошел. Я вскочил и включил свет. На пороге стоял Дэн. В одной руке он держал бутылку виски, в другой – два граненых стакана.

- Не пугайся ты так. Мне выпить не с кем, - сказал он.

- Прости. Думал, кто-то посторонний залез.

- Пошли на кухню. Ну и одень что-нибудь, ни в трусах же тебе сидеть.

- Сейчас, - сказал я, натягивая штаны. Мы прошли на кухню в моем доме и сели. Дэн наполнил оба стакана и протянул один мне. Мы неспешно пили в полной тишине, смотря в окно, как Кристина собирает стирку. Ее короткое платье то и дело задиралось, оголяя ее бедра, попку и трусики ядовито зеленого цвета.

- Она прелесть, правда, - спросил он.

- Да,- ответил я, улыбнувшись.

- Можешь ничего мне не рассказывать - я знаю.

- Ты о чем? – спросил я, делая удивленный вид.

- Я про вчерашнюю ночь, - резко отрезал Дэн.

- Если хочешь ударить меня, или чтобы я ушел отсюда, - я пойму тебя.

- Я хочу намного большего, - сказал Дэн, опираясь на стол, - я хочу, чтобы это повторялось.

- Что? - удивленно спросил я, - да ты больной, - крикнул я, вставая.

- Сядь и выслушай меня до конца, - спокойным голосом сказал Дэн, - я бесплоден, - его слова заставили меня сесть. Мне стало интересно дослушать его до конца.

- Это… это ужасно, - сказал я дрожащим голосом, - а Кристина знает об этом?

- Да. Она знает. Но она хочет детей. И я хочу. Хочу, но не могу. Мы пробовали много раз, прежде чем врач сказал нам это. Мы думали усыновить ребенка или взять генетический материал в банке спермы или усыновить ребенка, но ты же понимаешь, что это кот в мешке - сказал он, поднося ко рту стакан с виски. Он выпил залпом все содержимое стакана и поставил его на стол.

- Это она тебе про вчерашнее рассказала?

- Нет. Я думаю, она и не догадывается, что я знаю.

- И что теперь нам делать?

- Я знаю, что она делает это не назло мне. Она любит меня, но материнский инстинкт и желание стать матерью настолько сильное, что она не в силах сопротивляться. Я не хочу ее терять. Ты ведь мой друг, и будешь делать то, что я скажу?

- Конечно, - ответил я.

- Делай это снова до тех пор, пока она не забеременеет. И не говори ей, что я знаю.

- И ты не против этого?

- Нет. Если это ради дела, то я не против этого.

Он встал, пожал мне руку, пожелал спокойной ночи и ушел, забрав с собой полупустую бутылку виски. На следующее утро я нашел ее пустой, так что не сложно было догадаться о том, как Дэн провел остаток вечера. Что же до меня, - я спал как младенец. Тяжкий груз вины больше не терзал меня, и я был спокоен, как никогда.

Со следующего утра мы продолжили наши тренировки, и жизнь шла с прежним темпом. Вот только все было как-то иначе. Кристина избегала меня. Каждый раз, когда она накрывала на стол, она поднималась наверх, и приходила лишь тогда, когда я уходил. Дэн спрашивал, почему она так себя ведет, разыгрывая незнающего простофилю, но она просто отшутилась, сказав: «не могу смотреть, как вы едите. Я села на диету».

Как-то после очередного вечера боев мы пришли вымотанными. Я вывихнул плечо при падении и все рука посинела. Дэн вправил его и велел Кристине намазать мне плечо согревающей мазью и забинтовать. Она пришла в мой гостевой домик, прошла в спальню и начала наносить мазь.

- Господи, - что с тобой случилось? – спросила Кристина.

- Просто пытался привлечь твое внимание, - сказал я, взяв здоровой рукой ее за руку.

- Отпусти меня, - сказала она, пытаясь убрать мою руку.

- Не уберу, пока ты мне не объяснишь, какого черта мы играем в «кошки-мышки»?

- Ты и сам знаешь.

- То, что было между нами, было прекрасно.

- То, что было между нами, было по пьяни.

- Но ты ведь хотела этого.

- Тогда да, но больше не хочу, - сказала Кристина, ударив меня в больное плечо. Я отпустил ее руку и вскрикнул от боли. Кристина пошла к выходу, но я вскочил, догнал ее и обхватил руками. Развернувшись, она ударила меня кулаком по лицу, но я лишь прижал ее еще сильнее. Она била меня куда придется, пока совсем не выдохлась. Эта минута казалась мне вечностью.

- Я тебя не отпущу, пока ты мне не скажешь, в чем тут дело.

- Я люблю Дэна, вот в чем дело.

- И ты совсем не любишь меня?

- К тебе я испытываю только влечение. Ты просто кусок мяса. Ты молод, красив и я хочу тебя, но я не могу изменять мужу.

- Если ты ему ничего не скажешь, и я ничего не скажу, он не узнает, - возразил я.

- Тебе самому не противно лгать ему? – спросила она.

- Ради тебя я хоть Богу совру, - сказал я, страстно поцеловав ее в губы. Сначала она трепыхалась в моих руках, но в какой-то момент я разжал руки, а она все равно продолжала целовать меня. Кристина толкнула меня назад, и я упал на кровать. Она сняла с себя футболка, залезла на меня сверху и начала стягивать мои трусы. Эту ночь я не забуду никогда. С самого вечера и до самого утра мы занимались любовью. Утром Кристина поцеловала меня и ушла. Я спал до полудня, пока Дэн не пришел.

- Ну что, помирились? – спросил он.

- Да, похоже на то.

- Черт, парень, от тебя воняет как от пса. Ты бы в душ сходил, что ли.

- А вот и пойду, - улыбаясь, сказал я.

- Обед через полчаса, - сказал Дэн, подходя к двери, - и не опаздывай.

После похода в душ я оделся и пошел на веранду, - сегодня мы обедали там. Свежий воздух пошел мне на пользу – я мигом проснулся. Что до Кристины, но она выглядела как выжатый лимон, ведь в отличие от меня, она ушла, чтобы готовить завтрак, убирать дом, а потом и готовить обед, а не спала пять часов подряд.

Они с Дэном сидели по одну сторону стола, а я – по другую. Кристина кокетливо положила ногу на мою, и поднимала ее все выше и выше, и выше. Я, конечно, поморщился, но не стал подавать и вида возбуждения при Дэне. Когда мы пообедали, я вызвался помочь Кристине помыть посуду. Когда Дэна не было рядом, я мог позволить себе с Кристиной абсолютно все что угодно: от прикосновений до бурного секса, поэтому я старался извлечь максимум пользы из этой ситуации. Так тянулись дни и недели, пока наш спортивный комплекс не был полностью построен.

Мы разделили его на три зала: тренажерный зал, которым руководил Дэн; зал фитнеса; которым руководила Кристина; тренировочный, которым руководил я. Мне даже пришлось получить степень по преподаванию и лицензию тренера, чтобы официально тренировать спортсменов. С этого момента я перестал участвовать в соревнованиях, так как необходимости приносить свое тело в жертву ради получения прибыли больше не было. Наш доход за первый месяц превзошел все наши ожидания. Спустя несколько месяцев я заплатил залог за свой новый дом, оставив гостевой дом Дэна с Кристиной. Слово свое я все же сдержал: я не переставал заниматься любовью с Кристиной, пока она не забеременела. Тогда нам пришлось рассказать все Дэну. Он, конечно, для виду нахмурил брови, но в итоге сказал: «этот ребенок окупит вашу вину передо мной». И все вроде стало налаживаться, пока однажды нам не позвонили из больницы, и не сказали, что Дэн попал к ним с ножевым ранением.

Мы с Кристиной отправились в больницу. Дэну предстояла серьезная операция: нож задел его печень. Перед тем, как он потерял сознание от анестезии, он рассказал мне, что с ним произошло. На парковке возле магазина к нему пришли конкуренты из соседнего зала и сказали, что если Дэн хочет продолжать тренировать, он должен отдавать им 50% своего дохода. Когда он отказался, двое схватили его, а третий, достав нож, воткнул его Дэну в правый бок. Не знаю, как он смог вызвать скорую помощь, но крови он потерял много. Судя по его описанию, они были бывшими военными, и я знал, что добром эта история не кончится. Дэн рассказал эту историю полицейским, но они приняли ее за бред параноика.

Я не мог оставить это просто так, поэтому, оставив Кристину в больнице, я пошел прямиком в зал конкурентов Дэна. Мне не нужен был ни пистолет, ни нож. Я пошел туда, чтобы отомстить. Дверь была замкнута, но меня это не остановило. Сломав ее, я вошел внутрь. На шум ломающейся двери прибежал один из тренеров, напавших на Дэна. Он бежал на меня с бейсбольной битой в руках, и, громко крича, пытался меня напугать. Мне пришлось остановить его куском поломанной двери. Когда я обездвижил агрессивного тренера, мне стало очень любопытно, где же его приятели.

- Итак. У нас один тут один жирный старый вояка. Но где же двое твоих дружков?

- Каких еще дружков? Нет у меня никаких дружков, - хрипя, проговорил прижатый к полу тренер.

- Ты ведь не глупый с виду мужик. Зарабатываешь руками на хлеб. А вот если рук у тебя не будет, - сказал я, сломав ему мизинец правой руки.

- Аааа… ах ты садист чертов.

- Да. Я патологический садист. А вот ты станешь инвалидом, если сейчас же не позвонишь тем, кто обидел моего друга Дэна и не пригласишь их сюда, - говорил я, ломая ему безымянный палец на уже покалеченной руке.

К тому моменту, когда парочка пришла на помощь к своему избитому приятелю, я оббегал здание тренажерного зала с канистрой бензина, поливая стены и блокируя выходы. Я не собирался драться с ними один на один. Люди, потерявшие человеческий облик должны были умереть как животные. Поэтому я поджег здание и вызвал полицию. Когда они подоспели, здание уже догорало, так что никаких шансов на выживание у троицы не было.

Меня арестовали и отвезли в участок. Там я рассказал, как все произошло. Я не врал. В этом не было смысла. Следователи приписали мне убийство, совершенное с умыслом. Возможно, это было связано с тем, что я описывал убийство трех человек, не выказывая никаких эмоций. Вот в тот момент и пришли парни в пиджаках.

- Государственное разведывательное управление, - представился один из парней в пиджаках, - прошу всех сотрудников полиции выйти из помещения и немедленно прекратить видеозапись допроса.

- Не понял, - начал было возражать следователь.

- Пошел вон отсюда и прихвати свою вонючую камеру, - сказал другой, кинув в следователя камерой. Когда следователь вышел, сотрудники управления сняли с меня наручники и предложили мне закурить.

- Нет, благодарю.

- Алекс. Ты не врал на допросе, и я не буду тебе врать - мы долго ждали, когда ты сглупишь.

- Алекс? – удивился я.

- Хотя ты сейчас по документам и Хан, хотя ты и представлялся на соревнованиях как Джон, но мы-то с тобой знаем, что ты Алекс.

- Да. Хотели подловить меня и спасти из ситуации, чтобы я был вам должен?

- А ты умнее, чем меня информировали.

- О чем речь? С меня снимут обвинения?

- Почему ты спрашиваешь только о том, что будет дальше? Тебя не волнует, что ты будешь делать?

- Нет. Вы дадите сверхсложную работу, с которой любой другой бы не справился, а я буду стараться выжить. А одним днем жить, как в армии я не хочу. Что я должен сделать?

- Ты должен вернуться в преисподнюю, из которой три года назад ты и твой взвод выбрались. Но сначала ты должен собрать прежнюю команду. С этого дня Хана официально нет в живых. Вот твои новые документы. Удостоверение сотрудника ГРУ, права и паспорт на твое настоящее имя. Это новый телефон и деньги на перелеты, а также прочие расходы. И возьми этот список. У тебя две недели. Когда они закончатся, - мы с тобой свяжемся. Время пошло.

Агенты в пиджачках открыли дверь и выпустили меня. Поскольку я был мертв, прощаться мне было не с кем. У меня не было ни вещей, ни мыслей. Я прошелся по списку и выбрал ближайшие адреса. Пришлось купить мотоцикл, чтобы упростить задачу. Тогда я начал объезд. Список явно устарел. Похоже, что агенты следили только со мной. Несколько адресов были не верными. Пара парней из списка уже числилась мертвыми. Кто-то умер от передозировки наркотиками, кто-то сходил с ума и пускал себе пулю в висок. Лишь пара бойцов согласилась пойти со мной. Но не для того, чтобы отдать долг родине. Они не хотели отомстить за погибших несколько лет назад товарищей. Им просто нужны были деньги на существование, потому что их семьи голодали.

Я обошел их всех. Все 23 имени из списка были либо обведены, либо вычеркнуты по завершению работы. Я не испытывал удовлетворения. Я не был горд с собой, что закончил первую часть своего задания. Я просто выполнял приказ. Посреди ночи меня разбудил звонок, первый, за все это время.

- Алекс. Через час будь в ближайшем гражданском аэропорту.

- Понял,- сказал я. Это было даже забавно. Даже Дэн и Кристина не знали моего настоящего имени. Слышать его снова было приятно. И, плюс ко всему, этим людям нужен был я настоящий, а не тот добрый «самаритянин», которым я прикидывался последние три года. Я сел на мотоцикл и поехал навстречу судьбе. Там меня подобрал вертолет. Четыре часа пути и жесткое приземление на военной базе, которой не было на географических картах. О чем я еще мог мечтать?!

- Сержант, - окрикнул меня какой-то офицер.

- Алекс, просто Алекс, - проговорил я шепотом, будто напоминая себе свое же имя.

- Проследуй за мной. Начальство хочет получить отчет о проделанной работе.

- Веди, - коротко пробормотал я.

Я зашел в светлое помещение с большим столом, за которым сидели два старика в пиджаках, женщина в медицинском халате и восемь солдат и офицеров в камуфляжной форме. Рассказав о мертвецах, отступниках и желающих заработать, я выписал на доске имена и адреса парней, которые согласились пойти со мной. Вместе со мной в команде было 13 человек. Среди них было два снайпера, один сапер, связист, два пулеметчика. Все остальные были пехотинцами. Командиром отряда назначили меня. Когда все разошлись, солдаты пошли обзванивать команду, а меня повели на медицинское и психологическое обследование. Женщина в медицинском халате провела меня на четыре этажа в свою лабораторию.

- Начнем с психологических тестов на ассоциации, - сказала она спокойным голосом.

- Отлично. Будете допрашивать меня в одиночку?

- Я буду вместе с маленькой камерой. А что? У меня могут возникнуть какие-то проблемы с тобой?

- Никаких проблем. Делайте свою работу.

- Итак, Алекс начнем.

- А как твое имя? – спросил я.

- А какое это имеет значение?

- Мы перешли на «ты». И ты знаешь мое имя, а я твое – нет.

- Лиза.

- Хорошо, Лиза, начинай.

- Просто говори первое, что приходит на ум после моих слов. День?

- Солнце.

- Ночь?

- Луна.

- Солдат?

- Пушечное мясо.

- Убийство?

- Работа.

- Смерть?

- Неизбежность.

- Что же, отлично. Перейдем к физическим тестам. Ты готов?

- Надеюсь, простату не будешь проверять?

- А что, с ней проблемы? – играючи спросила Лиза.

- Когда вижу красивых девушек, она начинает работать.

- А сейчас она работает? – спросила она, покусывая губу.

- Я не разбираюсь, я ведь не доктор. Посмотри ты.

- В следующий раз. Я ведь на работе.

- Хорошо. Я это запомню.

Замерив мои пульс и кровеносное давление, Лиза отправила меня на проверку физической подготовки. Там, в тренировочном зале, я отжимался, бегал, приседал и стрелял на время. Как позже мне сказали, я показал неплохие результаты. После сдачи нормативов мне показали мою казарму. Она была пуста. Только на одной из кроватей лежала сумка с вещами. Когда я отправился в душ, я был немного удивлен. Возле стены было четыре душевые головки, под одной из которых находилась Лиза. Я, как ни в чем не бывало, разделся, и занял свободный душ.

- Теперь ты не на работе? – спросил я.

- Чего? - спросила Лиза. Она закрыла душ и переспросила, подойдя, - чего?

- Теперь ты не на работе? – вновь повторил я, перекрывая воду на своем душе.

- Нет, - ответила она, улыбаясь. - Тебе потереть спинку?

- А ты смелая. Мне это нравится. Так что ты тут делаешь?

- А тебе не сказали?

- Не сказали что?

- Я буду вашим врачом. А ты теперь свободен? Мы ведь сейчас не на службе, - сказала Лиза, прижимаясь ко мне. Она приобняла меня правой рукой за зад и нежно поцеловала меня в губы. Я не стал отвечать.

- Миленький у нас врач. Но я не могу. Нам работать вместе, а на задании я не должен испытывать чувств. Теперь я на работе.

- Хорошо. Я подожду. Я терпеливая, - я улыбнулся и поцеловал ее в щеку, - я буду купаться. Иди, отдыхай.

Лиза хлопнула меня по заднице и ушла, а я принял душ. Искупавшись, я лег спать. Первый раз за последнее время я смог отдохнуть. Я не думал ни о чем. Моя голова была свободна от мыслей. Небольшое чувство голода и прохлада в казарме меня еще больше расслабили.

С утра меня разбудила Лиза. Нам нужно было встретить отряд. Всех их доставили на базу, и теперь они сдавали нормативы. Я зашел в зал и поприветствовал их всех. В отличие от меня, они не занимались спортом, поэтому сдача нормативов было для них серьезным испытанием. Половина из них не сдала даже и минимума, поэтому выполнение тактической задачи было отложено на две недели. Нас готовили только к одной конкретной боевой задаче, и большую часть времени мы занимались отработкой плана.

Когда подготовка закончилась, отряд частично восстановил свои навыки и был готов к выполнению операции. От нас требовалось вернуться в ту горячую точку, где три года назад мы проводили зачистку боевиков. Где-то там, в найденных нами в прошлый раз катакомбах держали в заключение четырех ученых и разных стран.

Мы выдвинулись на рассвете. Ранним утром мы спрыгнули с самолета и приземлились на парашютах за блокпостами неприятеля. Нам нельзя было привлекать лишнее внимание, поскольку это была тайная операция. В случае если бы нас заметили, ученых вполне могли убить. Убивая неприятелей одного за другим, мы медленно приближались к цели. Три километра наш отряд прошел по поверхности, а потом спустились вниз, чтобы обследовать туннели. Из-за наличия растяжек по всей продолжительности пути, мы пустили сапера первым, а снайпера – последним. Мы обследовали все катакомбы, но не нашли ничего.

- Связь по-прежнему не наработает? – спросил я связиста.

- Нет. Я пытаюсь, но отсюда сигнал не проходит, - идя, пробормотал он.

- А есть идеи, где тут может быть карман?

- Там, через 20 метров люк в земле. Может, туда заглянем? – предложил сапер?

- Хорошо обследуй там все на наличие растяжек и мин, чтобы мы могли войти.

Обследовав все вокруг люка, сапер дал понять, что все чисто. Я прислонил ухо к люку, и услышал еле уловимые голоса. Я медленно открыл его, и тихо спустился, дав команду всем сидеть наверху. Я прошел на звук голосов. Передо мной оказался большой зал, заполненный людьми. В центре зала стояли четыре человека в медицинских халатах. Один из них следил за экраном монитора, говоря другим, что делать дальше. Пара охранников следила за их действиями, держа в руках автоматы. Я вернулся к лестнице под люком. К моменту, когда я поднялся, люк был уже закрыт. Когда я открыл его изнутри, я увидел окровавленные трупы трех своих людей. Это были пулеметчик и двое пехотинцев. Осмотрев раны парней, я увидел следы от удара ножом в шею. Похоже, их убили с близкого расстояния. Но как? Как это было возможно с группой профессионалов? Я снял их жетоны и положил к себе в карман. Подсвечивая фонариком, я начал искать следы крови, пологая, что мои люди не сдадутся без боя. И через несколько минут я нашел подтверждение своей теории. Я увидел следы волочения, сопровождавшиеся кровавым следом. Через пятьдесят метров след прервался. Там я нашел второго пулеметчика. Он сидел, опершись на стену, а из его правого бока шла кровь.

- Алекс, - тяжело произнес он.

- Джон, это ты? – сказал я, подходя ближе. Увидев его, я подбежал и сел на колени рядом с ним.

- Да. Они предали нас.

- Кто? Кто предал?

- Их трое. Джек, Оливер и Стив. Они бросили светошумовую гранату и в беспорядке убили троих, а остальных схватили подоспевшие солдаты.

- Тебя сильно ранили?

- Они задели печень. Я нежилец. Вот, возьми, - сказал он, протягивая мне письмо.

- Нет, ты выкарабкаешься, - сказал я, обхватывая его за плечи.

- Нет. Мы оба это знаем, - сказал он, снимая со своей шеи значки.

- Кому это отдать? - спросил я, забирая письмо и значки.

- Там указан адрес. Передай письмо моей бывшей жене, а детям расскажи про их папу, - сказал он, выдохнув. Когда я положил письмо в карман и взглянул в его глаза еще раз, в них уже не было признаков жизни. Я закрыл его глаза ладонью и пошел дальше.

Через несколько минут я нагнал мою захваченную команду, и, ворвавшись в толпу, открыл огонь по неприятелю. Через несколько секунд все было закончено. Когда огонь стих, Джек и Стив были уже мертвы.

- Зачем? – спросил я Оливера.

- Деньги. Они заплатили больше, - сказал он, и испустил дух. Я мобилизовал команду, и вернулся за учеными. Один из них попал под шквальный огонь, и, выбив из бункера всех противников, я взвалил его на свои плечи. Лиза оказала раненному ученому первую помощь, но ему требовалась серьезная операция, так что времени у него было не много. Уходить нам пришлось под огнем, - нас то и дело обстреливали то с минометов, то с пулеметов. Пятнадцать километров до точки эвакуации показались нам одним непрерывным боем. В конце пути, из-за постоянных обстрелов мы не видели ничего кроме дыма, и нам пришлось обозначать свое местоположение сигнальными ракетами. Если бы вертолет не прибыл вовремя, нас бы похоронили сотни приближавшихся военных.

Когда мы доставили на базу ученых, я распорядился выдать всем погибшим, кроме Стива, Оливера и Джека и всем живым полагающиеся им деньги. С меня были сняты все обвинения, и мне было разрешено бросить постоянную военную службу, но только с условием, что я не вернусь в город, где я родился, вырос и жил последние несколько лет. Я с радостью согласился с этими условиями, тем более что мы с Лизой решили жить вместе после всего, что с нами приключилось. Мы купили домик в маленьком городке возле моря на выходное пособие Лизы. Иногда я смотрю через социальные сети на нашего с Кристиной сына. Он похож на меня.

Не знаю, как сложится моя жизнь дальше, но я точно уверен только в одном – как бы тяжело мне не было – я никогда не сдамся.