Жизнь и Смерть. Анахорет 2

Глава 1. Отмеченный Тенью

Часть 1: Рождение и детство

Жар. Нестерпимый, всепоглощающий жар… Это первое ощущение, пробившееся сквозь пелену небытия, когда сознание, когда-то известное как Дамо, вновь пробудилось, заключенное в тесном, мокром, новорожденном теле. Мира не существовало, только хаотичный шум: приглушенные стоны, утробное клокотание, ритмичные удары, словно отголоски далекого барабана. Язык, которого касались звуки, был чужд, дик, словно гортанный рев диких зверей, резал слух, как кремень, царапающий другой кремень.

Лёгкие горели огнём. Маленькое тельце, беспомощное и слабое, захлебывалось воздухом, но он казался тяжелым, густым, насыщенным горьким дымом костра и терпким запахом крови. Грубые, но заботливые руки вытерли тело жесткой шкурой, обернули в грубую, пахнущую зверем и землей ткань, и обжигающий жар сменился леденящим прикосновением пещерного сырого воздуха.

С раскрытием глаз наступило новое потрясение. Смутные громады лиц, измазанных багряной и черной краской, суровые и дикие, глядели с тревогой, смешанной с чем-то еще… надеждой? Будто в этом беспомощном, новорожденном существе они видели что-то грандиозное, судьбоносное. Лежал он на грубой циновке, сплетенной из степной травы, в полумраке пещеры, где в центре плясал огненный язык костра, бросая причудливые тени на покрытые копотью стены.

Хотелось двинуться, издать звук, позвать, но тело отвечало лишь бессильным писком новорожденного. Беспомощность… всепоглощающая, как чернота ночи. В голове, словно далёкие молнии, вспыхивали воспоминания – яркие, отрывистые картины чужой жизни. Многолюдные портовые города, освещённые южным солнцем, лица друзей, опалённые морским ветром, солёный запах моря и далёкий грохот волн о скалы… обломки былой жизни, застрявшие осколками в его сознании.

Он родился в семье вождя племени Костобоков, что кочевало по бескрайним просторам степей далеко к северу от земель, населённых скифами. Племя жило по суровым законам предков – охота на диких зверей, разведение коней и овец, набеги на соседей ради добычи и славы. Ему дали имя Бел-Ару, что на их грубом, гортанном языке означало "Сильный Медведь", "Непобедимый Медведь". Но для него это оставалось лишь пустым звуком, чужим именем, лишенным всякого смысла.

Ранние годы пролетели как в тумане, в полузабытьи. Он учился ходить, неуверенно перебирая слабыми ножками по грубой земле, произносить первые слова на чужом языке, познавая дикий, суровый мир, наполненный запахом дыма и звериных шкур, горьковатым ароматом степных трав. Он играл с другими детьми племени, ползал на четвереньках, учился бросать крошечное, деревянное копье, подражая взрослым воинам. Но глубоко внутри, в самой глубине сознания, оставалось неизбывное чувство чужеродности, зияющая бездна, разрыв между прошлым – между памятью о Дамо, воине и путешественнике – и настоящим, в котором он был всего лишь беспомощным ребенком дикого племени.

Порой, чаще всего во время ритуалов, когда старый шаман племени, Коршун, впадал в транс, камлая у костра под глухие удары бубна, Бел-Ару видел странные видения. Яркие, чужие пейзажи, высокие города, выстроенные из белого камня, легионы воинов, закованных в блестящие доспехи, сражающиеся под знаменами с изображением орла. Он бормотал бессвязные фразы на незнакомом, забытом языке, пугая мать и вызывая гнев в глазах сурового отца.

Он был другим. И соплеменники чувствовали это. Дети сторонились его, видя в его глазах странный, недетский огонь. Взрослые шептались за спиной, называя его "отмеченным духами". И только мать, Айгуль, смотрела на него с неизбывной любовью и тревогой, чувствуя, что её сын не такой, как все.

Когда Бел-Ару исполнилось семь лет, ему дали ягненка. Согласно обычаю, он должен был сам вырастить его, а потом принести в жертву духам предков. Но Бел-Ару не смог этого сделать. Он привязался к ягненку, дал ему имя Солнце и проводил с ним целые дни в степи. Когда пришло время жертвоприношения, он сбежал вместе с ягненком в лес. Его нашли только через три дня. Отец высек его плетью, а ягненка все равно принесли в жертву. Но с тех пор Бел-Ару стал еще более замкнутым и отчужденным.

Часть 2: Юность и становление

Бел-Ару рос, и вместе с ним росла его сила и ловкость. Он быстро освоил все воинские искусства, превосходя сверстников в меткости стрельбы из лука, в умении владеть топором и копьем, в выносливости и силе. Он охотился на диких зверей, добывая пищу для племени, участвовал в набегах на соседние племена, принося добычу и славу своему роду. Отец, вождь племени, Курган, всё больше возлагал на него надежды, готовя себе достойного преемника.

Но внутренний конфликт, терзающий его душу, не угасал. Наоборот, он разгорался с новой силой. Память Дамо, воина и философа, вспыхивала всё чаще и ярче, словно далёкий маяк, указывающий ему путь в прошлое. Он видел сны о подвигах Геракла, о плаваниях в неведомые земли, о битвах с мифическими чудовищами. Он чувствовал себя пленником в этой дикой реальности, узником чужого тела, тоскующим по свободе и приключениям.

Он по-прежнему принимал участие в ритуалах племени, в праздниках, посвященных богам войны и охоты – грозному Аресу и покровительнице зверей Артемиде. Но сердце его оставалось глухо к этим варварским обрядам, к запаху жертвенной крови и диким крикам жрецов. Он не верил в их примитивных богов, он помнил других богов, богов Олимпа, богов мудрости и красоты.

Он пытался говорить с отцом о своих видениях, о своих снах, о своих воспоминаниях о другой жизни. Но Курган лишь хмурил брови и качал головой, твердя, что его сына поразил злой дух, что ему нужна помощь шамана. Старый Коршун, с лицом, изрезанным морщинами, как древняя карта, пытался изгнать злого духа из Бел-Ару, камлая над ним ночами, окуривая его дымом трав и проливая на землю кровь жертвенных животных. Но все было тщетно. Память Дамо оставалась нетронутой, продолжая терзать его разум.

Бел-Ару чувствовал, как всё больше отчуждается от своего племени, как становится изгоем, чужаком в собственной семье. Он проводил всё больше времени в одиночестве, бродил по бескрайней степи, вслушиваясь в шепот ветра и наблюдая за полётом орлов, пытаясь найти ответы на мучающие его вопросы. Зачем он здесь? Кто он на самом деле? Какова его цель в этом диком мире?

Однажды, во время охоты в глухом, заброшенном урочище, он случайно наткнулся на древнее, полуразрушенное святилище, посвященное каким-то забытым богам. Время и люди не пощадили святилище, но даже в руинах чувствовалась былая сила этого места. Среди обломков камней и заросших травой плит Бел-Ару нашёл старую глиняную табличку, покрытую странными, непонятными символами. Его охватило странное чувство, словно эта табличка ждала именно его.

Он провёл долгие дни и ночи, пытаясь расшифровать эти таинственные символы. Он сравнивал их с теми, что видел в своих снах, с отголосками памяти Дамо. И постепенно, символ за символом, буква за буквой, он начал понимать, что написано на табличке. Это была древняя молитва к богам подземного мира, мольба о помощи и защите.

И тогда, словно молния, пронзила его сознание внезапная догадка. Он понял, что его видения – это не просто безумный бред, а реальная связь с прошлым, с его истинной сущностью. Он понял, что он – Дамо, воин и путешественник, переродившийся в этом диком мире по воле каких-то неведомых сил.

Часть 3: Начало кризиса

Внутренний конфликт, терзающий душу Бел-Ару, становился невыносимым. Борьба между памятью Дамо и жизнью Бел-Ару достигла своего апогея. Он всё чаще впадал в бессознательное состояние, бормотал бессвязные слова на непонятных языках, видел кошмарные сны, в которых смешивались картины его прошлой жизни с ужасами настоящего. Порой он просыпался в холодном поту, не понимая, кто он на самом деле – Дамо или Бел-Ару.

Его поведение становилось всё более странным и непредсказуемым, что пугало и раздражало его соплеменников. Он мог внезапно разразиться смехом или плачем, начать говорить на незнакомом языке, пророчествовать о грядущих бедах и катастрофах. Люди начали сторониться его, считая его безумным и опасным. Его называли "Тенью", "Проклятым", "Несущим беду".

В племени начали шептаться, что Бел-Ару одержим злым духом, что он проклят богами, что он принесёт несчастье всему племени, если не будет умилостивлен высшим силам. Шаман Коршун, с мрачным видом поведал, что духи предков разгневаны на племя за то, что среди них живёт "чужак", что боги требуют искупления, жертвы.

Совет старейшин племени, состоящий из самых опытных и мудрых воинов и жрецов, собрался, чтобы решить судьбу Бел-Ару. Ночью, при свете костра, под мерный бой бубна, они обсуждали его странное поведение, его видения и пророчества. После долгих и жарких споров было принято ужасное решение – принести Бел-Ару в жертву богам. Старейшины верили, что только так можно изгнать злого духа из его тела, умилостивить разгневанных богов и спасти племя от грядущих бед.

Мать Бел-Ару, Айгуль, услышав об этом решении, пришла в ужас. Она умоляла мужа, вождя Кургана, пощадить её сына. Она говорила, что Бел-Ару – её единственная надежда, её опора в старости. Но Курган был непреклонен. Он считал, что долг перед племенем выше отцовской любви. Он заявил, что решение совета старейшин – закон, которому должны подчиняться все.

Бел-Ару узнал о страшном приговоре случайно. Он подслушал разговор между шаманом Коршуном и своим отцом, который состоялся ночью у костра. Он услышал, как они обсуждали детали жертвоприношения, как выбирали место и время. Услышав об этом, Бел-Ару почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он осознал, что ему грозит неминуемая смерть.

От отчаяния в его душе поднялась волна холодного, животного страха. Он не хотел умирать. Он любил жизнь, любил солнце, ветер, степь. Он хотел вернуться к своей прежней жизни, хотел увидеть море, своих друзей, свои города. Но он понимал, что у него почти нет выхода. Но он был готов бороться за свою жизнь, за свою свободу.

И тогда решился: он должен бежать.

Часть 4: Побег и погоня

Бел-Ару начал тщательно и скрытно готовиться к побегу. Он понимал, что ему нужно действовать быстро и решительно, иначе он будет схвачен и принесён в жертву. Он собирал оружие – острый нож, короткий меч, лук и стрелы. Он крал еду – вяленое мясо, сушёные ягоды, лепёшки из ячменной муки. Он набирал воду в кожаный бурдюк. Он изучал местность вокруг лагеря, выискивая безопасные пути и укромные места.

Бел-Ару знал, что его будут преследовать, что за ним отправят лучших воинов племени. Поэтому он решил бежать ночью, когда все спят. Он надеялся, что это даст ему небольшую фору.

Выбрав самую тёмную и безлунную ночь, Бел-Ару тихо выскользнул из своей юрты. Он крался, как тень, стараясь не производить ни малейшего шума. Он пробрался мимо спящих стражников, обошёл лагерь стороной и скрылся в бескрайней степи.

Утром была обнаружена его пропажа. Вождь Курган пришёл в ярость, узнав, что его сын бежал. Он приказал лучшим воинам племени, самым быстрым и выносливым, преследовать беглеца и вернуть его живым или мёртвым. Воины, во главе с двоюродным братом Бел-Ару, Ханом, немедленно отправились в погоню. Хан был жестоким и беспощадным воином, который не знал жалости ни к кому.

Бел-Ару бежал не останавливаясь, днем и ночью, верхом на быстром коне. Он знал, что его преследуют, чувствовал их приближение. Он прятался в лесах и горах, искал укрытия в болотах и пещерах. Он использовал все свои знания и навыки выживания, чтобы сбить преследователей со следа. Он петлял, запутывал следы, устраивал засады.

Но они были настойчивы и неутолимы. Они шли по его пятам, как гончие псы, ведомые жаждой крови и желанием угодить своему вождю. Они были опытными охотниками и следопытами, знавшими степь как свои пять пальцев.

Через несколько дней погони Бел-Ару выбился из сил. Его конь пал, не выдержав изнурительной скачки. Он остался один, без еды и воды, посреди бескрайней и враждебной степи.

Наконец, преследователи настигли его. Они окружили его со всех сторон, не оставив ни единого шанса на спасение.

Бел-Ару оказался на краю высокой скалы, над глубоким и зловещим ущельем, по дну которого неслась бурная и клокочущая река. Вокруг него стояли воины племени, с обнаженными мечами и копьями наготове, их лица искажены злобой и ненавистью.

Он понимал, что ему некуда бежать, что он в ловушке. Но он не собирался сдаваться без боя. Он решил бороться до последнего вздоха, чтобы продать свою жизнь как можно дороже.

Он выхватил меч и бросился в отчаянную атаку. Он сражался, как раненый зверь, защищая свою жизнь. Он убивал одного воина за другим, но их было слишком много. Они наваливались на него со всех сторон, как стая волков на загнанного оленя.

Часть 5: Финальная Схватка и Последнее Дыхание

Бел-Ару стоял на краю пропасти, словно загнанный зверь. Его тело, истерзанное ранами, покрыто запекшейся кровью и грязью. Сломанный меч бесполезно валялся у его ног, символизируя крушение всех надежд. Ярость, клокотавшая в его груди, теперь смешивалась с горечью поражения и осознанием бессмысленности всего, что он сделал.

Воины племени Костобоков, словно голодные волки, окружили его, готовясь к последнему броску. Их лица, искаженные ненавистью и триумфом, выражали лишь одно – желание покончить с предателем.

Вперед выступил Курган, вождь и отец, в чьих глазах плескалось сложное сочетание гнева, разочарования и, возможно, даже сожаления. Его голос, обычно громогласный и уверенный, звучал приглушенно, словно он и сам был сломлен происходящим.

«Ты предал свой род, Бел-Ару, – произнес Курган, каждое слово словно удар колокола. – Ты отверг законы предков, осквернил память духов. Ты – проклятие нашего племени, и поэтому должен умереть».

Эти слова стали приговором. Воины, до этого момента сдерживавшие себя, бросились на Бел-Ару, схватив его за руки и ноги. Он сопротивлялся, отчаянно пытаясь вырваться, но силы давно покинули его. Тело, избитое и израненное, не слушалось его воли.

Его подняли над пропастью. Бел-Ару увидел внизу острые скалы, словно зубы чудовища, готовые сомкнуться на нем. Вдохнул влажный воздух, насыщенный запахом земли и смерти. Почувствовал прикосновение холодного ветра на лице. В последний раз взглянул на небо, затянутое багровыми тучами, словно предвещающими неминуемую гибель.

В этот миг вспыхнуло отчаяние. Он собрал последние силы, выплеснул всю свою ярость и ненависть в один мощный рывок. Невероятным усилием он вырвался из рук воинов, оттолкнулся от земли и прыгнул в пропасть.

Падение было долгим и мучительным. Ветер свистел в ушах, земля приближалась с ужасающей скоростью. Закрыв глаза, он ожидал удара, который должен был раздробить кости и оборвать жизнь.

Но вместо этого он почувствовал леденящий холод. Вода. Он чудом упал в реку, бурлящую внизу. Течение, словно разъяренный зверь, подхватило его и понесло вниз, швыряя о камни и затягивая в водовороты. Сознание померкло, тело онемело, но жизнь все еще тлела в нем.

Наверху, воины Костобоков, наблюдавшие за падением Бел-Ару, были уверены в его смерти. Никто не мог выжить после такого падения, да еще и в бурной реке. Они вернулись в лагерь, доложив вождю о свершившемся возмездии. Курган, услышав об этом, лишь мрачно кивнул. Он верил, что духи сами решили судьбу его сына.

Между тем, Бел-Ару, благодаря лишь случайности и невероятной живучести, был выброшен на берег далеко от земель Костобоков. Он очнулся, лежа на мокром песке, словно выброшенный волнами морской мусор. Тело болело, каждая мышца кричала от боли. Он едва мог пошевелиться.

Несколько дней он скитался по дикой степи, питаясь тем, что удавалось найти: кореньями, ягодами, личинками. Ночи проводил, свернувшись калачиком под открытым небом, дрожа от холода и страха. Его единственной целью было выжить.

Однажды он наткнулся на небольшую деревушку, окруженную частоколом. Это было поселение племени Волчьей Стаи, извечных врагов Костобоков. Завидев чужака, жители поначалу насторожились, но Бел-Ару, измученный и обессиленный, не представлял угрозы.

Он приблизился к ним, подняв руки в знак мирных намерений. Его голос, охрипший от долгого молчания, звучал слабо и неуверенно. Он рассказал свою историю: о предательстве в родном племени, о незаслуженном изгнании, о жестокости вождя Кургана.

Воины Волчьей Стаи, ведомые своим вождем, Драгомиром, выслушали его рассказ с недоверием, но и с интересом. Драгомир был человеком хитрым и расчетливым, всегда готовым использовать чужую слабость в своих целях.

«Твоя история печальна, чужак, – произнес Драгомир, вглядываясь в изможденное лицо Бел-Ару. – Но почему мы должны тебе верить? И почему должны тебе помогать?»

Бел-Ару, собрав остатки сил, заговорил о мести. Он рассказал о богатствах Костобоков, об их слабостях, о том, как можно легко одержать над ними победу. Он предложил Драгомиру свой план нападения, подробно описывая расположение поселений, численность воинов и особенности обороны.

«Костобоки – наши враги, – убеждал Бел-Ару. – Они давно нападают на наши земли, грабят наши поселения, убивают наших людей. Но они сильны, и мы не можем одолеть их в открытом бою. Но с моей помощью, зная их слабые места, мы сможем нанести им сокрушительный удар».

Драгомир внимательно выслушал Бел-Ару, оценивая каждое его слово. Он понимал, что этот человек, движимый жаждой мести, может стать ценным союзником. Но он также понимал, что ему нельзя доверять безоговорочно.

«Хорошо, – наконец сказал Драгомир. – Мы поможем тебе отомстить Костобокам. Но помни, чужак, ты будешь служить нам. Ты будешь нашим проводником и советником. И если ты попытаешься нас обмануть, то поплатишься жизнью».

Бел-Ару согласился на все условия. Месть стала его единственной целью, его единственным смыслом жизни. Он был готов на все, лишь бы увидеть падение Кургана и его племени.

В течение нескольких недель Бел-Ару жил в поселении Волчьей Стаи, помогая Драгомиру готовиться к войне. Он обучал воинов Костобоковским техникам боя, рассказывал об их тактике и обычаях. Он рисовал карты поселений и укреплений, указывая на слабые места в обороне.

Время шло медленно и мучительно. Бел-Ару нетерпеливо ждал дня, когда сможет отомстить. Каждую ночь он видел во сне лица своих врагов, слышал крики умирающих и чувствовал вкус крови на губах.

Наконец, день настал. Воины Волчьей Стаи, вооруженные до зубов, выступили в поход на Костобоков. Бел-Ару шел впереди, его сердце билось от предвкушения предстоящей битвы.

Когда они приблизились к поселению Костобоков, Бел-Ару почувствовал знакомый запах дыма и гари. Вспомнил детство, проведенное здесь, друзей, с которыми вместе рос. Но эти воспоминания не смягчили его сердца. Он был полон ненависти и решимости довести дело до конца.

Нападение было внезапным и сокрушительным. Воины Волчьей Стаи ворвались в поселение, сея смерть и разрушение. Костобоки, застигнутые врасплох, не смогли оказать достойного сопротивления.

Бел-Ару, словно обезумевший, рубился в первых рядах. Его глаза горели безумным огнем, его меч, найденный им в поселении Волчьей Стаи, безжалостно поражал врагов. Он искал Кургана, жаждал встретиться с ним лицом к лицу и отомстить за все свои страдания.

Но Кургана нигде не было видно.

Внезапно, позади Бел-Ару раздался грозный рык. Он обернулся и увидел Кургана, окруженного отрядом отборных воинов. Вождь Костобоков медленно приближался к нему, его лицо искажено злобой и ненавистью.

«Предатель! – прорычал Курган. – Ты заплатишь за свою измену!»

Бел-Ару бросился на Кургана, его меч сверкнул в лучах заходящего солнца. Началась смертельная схватка. Отец и сын, вчерашние союзники, теперь сражались друг с другом не на жизнь, а на смерть.

Курган был сильным и опытным воином, но Бел-Ару дрался с яростью обреченного. Он использовал все свои навыки, все свои знания, чтобы одолеть своего врага.

Удары сыпались градом, кровь заливала глаза. Оба бойца были изранены, но никто не хотел уступать.

Внезапно, Курган нанес Бел-Ару мощный удар в грудь. Лезвие меча пронзило плоть, достигнув сердца.

Бел-Ару почувствовал резкую боль, словно раскаленный нож вонзился в него. Он пошатнулся и упал на землю.

Курган, тяжело дыша, встал над ним, готовый нанести последний удар. Но в этот момент на Кургана напали воины Волчьей Стаи, стремясь защитить своего союзника.

Воспользовавшись передышкой, Бел-Ару попытался подняться, но тело не слушалось его. Он чувствовал, как жизнь покидает его.

Он огляделся вокруг. Воины Волчьей Стаи терпели поражение, их оттесняли назад, словно волну, разбивающуюся о скалы. Он понял, что все было напрасно. Его месть не удалась.

С последним усилием он приподнял голову и увидел Кургана, стоящего посреди поля боя, окруженного своими воинами. В глазах вождя Костобоков не было ни радости, ни удовлетворения. Лишь усталость и разочарование.

Бел-Ару сделал последний вдох. Вспомнил Дамо, свою первую жизнь, свою первую любовь. Прошептал ее имя: «Дамо…»

И умер.

Битва была проиграна. Воины Волчьей Стаи, разгромленные и деморализованные, бежали с поля боя, преследуемые воинами Костобоков.

Курган, одержав победу, вернулся в свое племя. Его встретили как героя, но в его сердце не было радости. Он понимал, что эта победа была пирровой.

Память о Белле-Ару, предателе и убийце, надолго осталась в памяти Костобоков. Его имя стало проклятием, символом измены и бесчестия.