Жизнь как будущее

Новогодняя ночь обещала чудо. Лидочка никого особо не ждала, но муж принёс роскошный хвойный букет с алыми розами в середине, а потом вдруг нагрянуло семейство дочери, натащили салаты (и не только обязательный оливье, но и селёдку под фиолетовой шубой и их фирменно-фамильный фруктовый салат из жёлто-красно-зелёных экзотических плодов), четырёхлетняя внучка Оленька тут же устроила праздничный раскардаш вокруг ёлки, демонстрировала танцы, разученные в садике, полезла в заготовленный для неё подарок с конфетами и прочими сладостями, зашуршала обёртками — несмотря на увещевания и даже требованиями не кушать сразу много сладкого. А тут и сынок явился — наконец-таки с невестой. Светланой. Ничего так девушка, вроде скромная — живут вместе уже почти год, но она всё стеснялась прийти знакомиться с будущими свёкром и свекровью...

Эй-эй, - забеспокоилась Лидочка, — это я-то свекровь? Да сколько же мне лет? Сорок — совсем старуха? Или даже пятьдесят? Взрослые дети, внучка… Или уже даже больше пятидесяти? Да не может быть! Я — девушка юная, какие пятьдесят? Только школу закончила, в институт поступила. И мужа никакого у меня нет! Вот ещё новости!

Алексей? Мужа зовут Алексей? Лёшка? Нормальное имя, хорошее — но при чём тут я?

А, поняла. Это, наверно, сон. Я сплю, и мне снится.

Но так ярко, так по-настоящему.

Мне приснилось будущее.

Моё.

Вероятное.

А пятьдесят лет — ну и что? Даже если и пятьдесят — жизнь не заканчивается. Да ещё с таким шумным семейством — тут и подавно не до старости. Одна внучка Оленька чего стоит! Да и сын не зря привёл свою Светлану, не просто так. Наконец-то у них что-то намечается. Может быть даже кто-то. Так сказать, в продолжение и развитие фамильного дерева.

Ого, смотри-ка, стол отодвинули к стене — танцы будут.

Мне — танцевать? Куда мне, старой бабке...

Ах, не старой, да ещё с мужем, с Лёшкой? Тогда почему б и не потанцевать?..

***

- Смотрите, у неё, вроде, небольшая судорога икроножной мышцы, - указала пожилая медсестра с тщательно закрашенной сединой в локонах, выбивающихся из-под жёстко накрахмаленного колпака.

Санитары, столпившиеся около палатной двери, возле заранее приготовленной для тела каталки, угрюмо молчали.

Совсем молодой, усталый врач глянул мельком, вздохнул:

- Ерунда. Случайные импульсы от спинного мозга. Головной умер. Доказано. А спинной… - безнадёжный взмах рукой.

- Вот и получился «овощ», - кивнула медсестра.

- Да, - через силу согласился врач.

Он никак не мог решиться отключить аппаратуру, поддерживающую жизнь в «овоще». Не мог отвести взгляда от лица девушки — юного, безучастного, отрешённого.

- Красивая, - поняла его сомнения медсестра. - Впереди вся жизнь. Была.

- Была... - повторил врач. - А теперь… - он всё смотрел и смотрел.

- Алексей Михайлович, сколько можно её у нас держать? - медсестра поджала губы. Было заметно, что ей и самой неприятно участвовать в отключении аппаратуры жизнеобеспечения, поэтому хотелось закончить быстрее. - Сами знаете, документы оформлены, тётка её подписала все необходимые бумаги.

- Да уж, тётка… - опять вздохнул врач, всё ещё медля.

- Ну нет у неё больше денег, нет! - несколько резковато произнесла медсестра. - Тётка — пенсионерка, пенсия небольшая, из каких средств ей оплачивать содержание в клинике этого полутрупа? И зачем? Смысл «овощ» держать и дальше?

- Смысл?… Ну, может стоит поискать... ну, хотя б спонсоров? Или всё же найдутся у девочки ещё какие родственники? Вдруг? Дальние. С деньгами...

- Нету других родственников у этой… - медсестра быстро глянула в историю болезни, которую держала в руках, - у Лидии Мелентьевой. Нету! Сами же знаете, Алексей Михайлович — все погибли в той аварии. И отец с матерью, и брат!

- А теперь и она… вслед… - мрачно подытожил врач.

Тоскливо выдохнул, как-то виновато сгорбился и щёлкнул тумблером — одним, другим... нажал несколько кнопок, чуть слышное гудение-попискивание медицинской аппаратуры начало стихать...

***

Повеяло ледяным холодом. Яркие новогодние краски принялись быстро выцветать, тускнеть, весёлая семейная суета вдруг вылиняла — будто плоская черно-белая картинка, свернулась сгорающей бумажной трубочкой, стремительно рассыпаясь в пыль, в ничто.

Лидочка удивилась.

Лидочка возмутилась и даже разозлилась.

- Нет! - громко крикнула она.

Вернее, сказала.

Вернее, прошептала непослушными губами, с неимоверным трудом приоткрывая глаза.

Размыкая веки чуть-чуть, едва-едва.

Только для того чтобы увидеть невзрачный серый потолок и склонившееся над ней мужское лицо под белой медицинской шапочкой.

Очень знакомое лицо. Только что виденное — там, во сне.

- Лёша?.. - почти беззвучно ахнула она.

И вновь поплыла в небытие.

Не слыша заполошного выкрика медсестры: «Чудо!», не замечая поднявшейся суматохи, резкого клацания тумблеров под жесткими, решительными пальцами врача — и заново набирающего силу гудения аппаратуры жизнеобеспечения.