Жизнь между остановками

Вечером город становился чуть тише, чем следовало. Словно кто-то уменьшал громкость мира на один незаметный щелчок, чтобы воздух стал мягче, шаги — глуше, а свет — тяжелее. Я возвращался домой привычной дорогой, просчитывая каждый перекрёсток заранее, как делал всегда. Привычка — единственное, что придавало форму моим дням.

Я шёл мимо бетонных стен старой многоэтажки, где окна давно превратились в тусклые прямоугольники, едва различимые сквозь плотную синеву раннего вечера. Ничего необычного — просто конец рабочего дня, когда тело движется само, без участия воли. Так я думал… пока вдруг не остановился.

Моё внимание привлек прохожий, мужчина — не запоминающегося вида, в тёмном пальто, с портфелем под мышкой. Я заметил его краем глаза, потому что он двигался быстро, чуть сгорбившись, как большинство людей, спешащих домой. Ничего особенного.

Но вот что было действительно странным: когда он прошёл мимо фонаря, на стене остался световой силуэт. Чёткий контур человеческой фигуры — чуть вытянутый, словно под неправильным углом. Я всмотрелся, пытаясь понять, почему он выглядит столь терпеливо-неподвижным. Обычно такие отблески исчезают сразу, или расползаются по бетонной поверхности при малейшем движении света. Но этот… стоял ровно, без вибрации, как настоящая фигура, только лишённая объёма.

Мужчина, чей силуэт это был, уже повернул за угол и исчез. Но отпечаток остался. И стоял так же отчётливо, как несколько секунд назад.

Я осмотрелся. Никто не обратил внимания. Прохожие шли мимо, смотрели в телефоны, перебегали дорогу. Ни один не замедлил шаг. Ни один не поднял глаза.

Я сделал пару шагов вперёд, будто хотел убедиться, что это обычная игра света — отражение, которое исчезнет, если посмотреть под другим углом. Но оно не исчезло. Стояло неподвижно, слегка заваленное вправо, как будто человек задержался тут на долю секунды дольше, чем следовало, и свет решил сохранить это мгновение.

“Может, это просто влажность”, — подумал я. — “Может, фонарь неисправен”.

Но влажность так не держит форму. И неисправные фонари не фиксируют силуэты людей на бетонных стенах.

Я постоял ещё немного, пока внутри не родилось тонкое ощущение неправильности — не резкое, а медленное, стекающее куда-то под рёбра. Ощущение, которое появляется, когда понимаешь: ты увидел не то, что должен был увидеть.

Подул лёгкий ветер, и качнул верхушки деревьев. Но силуэт не дрогнул.

Мне вдруг захотелось уйти. Не потому, что испугался, — я просто почувствовал, что это явление не предназначено для моего взгляда. Словно я нарушил неписаное правило.

Я сделал шаг назад — и только тогда заметил, что собственный силуэт лежит у моих ног слишком ровно. Слишком послушно. Мысли рассыпались, и я поспешил уйти, не оборачиваясь.

Город встретил меня привычными звуками: гудением машин, стуком каблуков, далеким эхом поездов. Казалось, всё вернулось в норму. Но внутри оставался осторожный холод, как след от чужого дыхания на коже.

К тому времени, как я дошёл до дома, тишина поселилась во мне так прочно, будто я принёс её с той стены. И хотя я пытался убедить себя, что это был просто эффект освещения, мысль о том, что кто-то оставил на бетонной поверхности идеальный контур своего отсутствия, не отпускала.

Я открыл дверь квартиры, включил свет и почувствовал, что мир внутри чуть теплее, чем снаружи. Но где-то глубоко, под привычными мыслями, оставался едва уловимый шорох, которым иногда сопровождаются вещи, не имеющие объяснения.

Мне показалось, что этот шорох будет со мной ещё долго.