Жизнь пластика

С жизнью я попрощалась заранее — пока автомобиль уходил в кювет, скользил по внезапно появившемуся льду на летней резине и затем, когда колесо отлетело, с искрами царапал пузом асфальт.
Глаза закрылись.
Я умерла, так и не познав светлых чувств. Умерла молодой и красивой, полной энергии и сил, готовой к великим свершениям! И да, практически сразу после того, как был вживлен чип с профессией учителя начальных классов — ни дня не проработав учителем.

А потом тупая боль пронзила голову и чей-то голос стал звать меня по имени:

— Алиса-а-а-а-а! А-ЛИ-СА-а-а-а-а!

Это нас так зовут.
Меня.
Я — Алиса, мне двадцать два года и я учитель начальных классов. На мне белая рубашка с рюшами, серая двойка и черные туфли без каблуков. В моей сумочке складная указка с лазерным наконечником, классный журнал и яблоко на обед.
Перед глазами пробежали какие-то цифры и что-то больно щелкнуло в голове.
Жива.

— Алиса-а-а-а-а! — слышалось издалека, но отчего-то отвечать не хотелось.

Коробка, в которой меня перевозили, оказалась открытой. Надо мной серой глыбой нависало пасмурное небо. Видимо, собирался дождь.

Немного полежав, пялясь в небо, в надежде, что ангелы все же спустятся и заберут меня в рай — чип вживлен, имитация жизни активирована, поэтому и смерть должна ощущаться реалистично — я поднялась и вылезла из коробки.

То, что я увидела, не поддавалось описаниям! Сотни покореженных и поломанных тел, мятые, промокшие упаковки, разодранные, облитые грязью костюмы — катастрофа была ужасной.

Я поднялась на коробку и встала на носочки осмотреться.

— Алиса! — донеслось из-за спины и я вздрогнула.

По грязному асфальту ко мне бежал Оливер.

Святая материнская плата! Это Оливер-актер. Ну уж повезло, так повезло.

Оливеры, как и мы, Алисы, выпускались с чипами разных профессий: повара, пожарные, полицейские, учителя, но была и особая, ограниченная серия — актеры. Их головы штамповали в отдельном цеху и делали похожими на известных моделей и актеров современности. Тело было обычным, как у всех, а вот голова и, соответственно, завышенное самомнение были особенными. Оливеры-актеры стоили в разы дороже обычных, были одеты в дорогие костюмы, а в комплекте шел целый гардероб одежды, шляп, накладных усов, бород и отдельный шкаф с обувью.

— Алиса!

— Оливер, — я натянуто улыбнулась.

«Что ж, если мы последние выжившие здесь, то, может, стоить держаться вместе».

— Давай руку, — он протянул мне крепкую ладонь и помог спуститься с коробки. — Я обошел здесь все, даже спускался туда, — он указал рукой в сторону обрыва, где полыхал кузов перевозившей нас машины. — Ни одного выжившего.

Я ему не верила. На нем был слишком чистый костюм и статуэтка Оскара в руке. Спускался он. Конечно… Кому другому расскажи. Актеры разве делают что-то без дублеров?

— Оставаться здесь небезопасно! Огонь может перекинуться выше, тогда сгорим и мы, — он говорил как герой из фильма — приятным бархатным голосом, красиво и грамотно делая паузы, будто вот-вот фоном зазвучит тревожная героическая музыка, подлетит вертолет и нам сбросят спасательные тросы.

«Бесит!»

— Слушай, Оливер, давай-ка, раз ты такой храбрый и сильный, поищем еще выживших?.. — предложила я, убирая руку из его теплой большой ладони. — Наверняка, не только наши с тобой коробки уцелели.

На удивление Оливер послушно кивнул и мы отправились на поиски выживших.

Оливер даже искал красиво. Ровно держа спину, в своем идеальном костюме, он аккуратно перешагивал с коробки на коробку, проверяя каждую, сканируя чипы выглядящих живыми — просто без сознания — кукол.

— Видимо, какое-то замыкание, — задумчиво проговорил он, убирая очередную коробку в сторону. — Может, только у учительниц? У тебя как с прошивкой?

Он обернулся, оглядев меня с ног до головы и улыбнулся.

— Давай тебе одежду удобнее подберем?

— Что?..

Да, я знала, что все погибшие, тысячи погибших в этой страшной аварии — куклы, но где твоя гуманность, Оливер?! Разве можно снимать одежду с… Трупов?

— Это просто куски пластика, Алиса, — спокойно сказал он, будто прочитал мои мысли.

— Как и ты сам!

Признаюсь, в этот момент хотелось просто наброситься на него и разорвать на части. Но он просто хмыкнул и пожал плечами.

«Ненавижу!» — алыми неоновыми буквами мигала надпись в моей голове. Чип спроецировал это на лице пылающими щеками, а Оливер тут же, уже не спрашивая меня, вытащил из коробки Алисы-хакерши черный худи оверсайз и накинул мне на плечи.

— Не простудись, Алиса.

Я фыркнула, но сбрасывать худи не стала — поднялся ветер и, кажется, начал срываться дождь. Нам нельзя находиться под дождем — чипы быстро выходят из строя — жизненный цикл укорачивается втрое. Все-таки умирать второй раз мне не хотелось.

— Нашел! — крикнул Оливер.

Пока я фыркала и размышляла о сроках жизни чипа, его унесло далеко вперед. Бросившись к нему в надежде, что он нашел выживших, таких же, как мы, я потеряла туфлю, но останавливаться не стала — в конце концов туфлю можно и позаимствовать у кого-нибудь. Это ж не нижнее белье.

Что если он нашел Оливера пожарного?! Всегда мечтала о муже пожарном или полицейском! Благородная профессия, хорошее жалование, уважение граждан.

— Кого?! — закричала я, запыхавшись на полпути. Учителя начальных классов почему-то выпускаются стройными «пышками». Мне нравится моя фигура, у меня хотя б есть чем любоваться, не то что у фитнес Алис — шарниры и бестолковая голова.

— Нашел зонт!

Оливер вытащил из коробки большой пляжный зонтик, который шел в комплекте с Алисой на пляже и раскрыл его над собой.

— Скорее сюда, Алиса! Дождь сейчас пойдет!

Почему именно мой чип не вышел из строя? Почему именно его работал?

Замедлив шаг, я остановилась и огляделась. Мне было обидно. Что если действительно не осталось никого? Что если мы двое — последние куклы в этом жестоком и сером мире?

— Почему ты плачешь?

Он подошел ближе сам, укрыл меня под зонтом и аккуратно обнял за плечи.

— Я расстроен не меньше твоего, но ведь мы живы и целы! Смотри, на тебе нет ни царапины, хотя твои ноги… — он взглянул на мои ноги и удивленно раскрыл рот.

Оливеры-актеры изображали эмоции очень ярко.

Так хотелось заехать ему классным журналом по голове, но я должна держать себя в руках. Я же учитель. Тысячи людей трудились надо мной, вкладывая в меня не только знания, но и способность к сопереживанию, терпение, моральные и нравственные нормы.

— Где твои туфли?

— Потеряла.

Постояв несколько секунд, Оливер вручил мне зонт и, сказав «никуда не уходи», сбежал.

Вначале я пожелала, чтоб он провалился. Куда-нибудь, откуда я просто не смогу его достать, а когда начался дождь и тяжелые капли часто забарабанили по зонту, я испугалась.

— Оливер! — крикнула я, но шум дождя жадной пастью проглотил мой голос.

Стало нестерпимо холодно стоять босой ногой на мокрой коробке, ветер пробирал до самых шарниров, а теплое оверсайз худи все же грело.

— Оливер! — повторив попытку позвать его, я закашлялась — чип так предупреждал о запрете повышения голоса на учеников.

Ногу неприятно защипало — вода в целом для ног была не опасна, но контакты все равно стоило беречь.

Оливер появился внезапно — просто вышел из стены дождя, прикрывая голову частью коробки от Оливера-полицейского. В руке он держал белоснежные кроссовки Алисы-блогерши и улыбался.

— Я тебя ждала! Где ты так долго ходил?! Почему не отзывался?

Я засыпала его истеричными вопросами, а он, опустившись на одно колено, надевал на меня кроссовки и кивал головой. Немного влажные темные волосы прилипли к его лбу, пиджак намок, на щеке появилась какая-то царапина.

— Оливер?..

— Так лучше? Ну-ка, стань ровно! — не обращая внимание на мои слова, скомандовал он.

Сглотнув слезы — откуда они взялись? — я выпрямилась.

— Смотрятся отлично. Удобно?

Я часто закивала и улыбнулась.

— Спасибо!

Оливер поднялся с колен и подхватил меня на руки.

— Боже мой! — взвизгнула я. — Оливер!

— Я не хочу, чтоб ты промокла!

Он взглянул на меня с такой нежностью и любовью, что мой чип — материнская плата его за ногу — тут же переключился в романтический режим.

Мягкие губы коснулись моих губ, нежный язык аккуратно исследовал рот, а я от захвативших меня чувств и эмоций опустила руки и выронила зонт.

Оливер не обратил внимания. Мы целовались под проливным дождем, казалось, целую вечность, пока его чип не коротнуло.

— Оливер! — вскрикнула я и оба мы повалились в груду развороченных коробок. Только я-то была в сознании, а он…

В голове моей, наконец, все вернулось на места. Эмоциональные всплески романтического модуля порой совершенно вырубали восприятие реальности — об этом упоминалось в технической документации к чипу. И если у Алисы-спортсменки романтический модуль занимал добрую половину чипа, а у блогерши и вовсе доходил до восьмидесяти процентов, то у учителей он должен был занимать не более пятнадцати процентов, ведь главная задача Алисы и Оливера-учителей — передача знаний, умений детям. Романтика не возбранялась, но и не приветствовалась.

— Оливер! — голос снова захрипел, но в этот раз, крепко саданув себя по груди, я заставила его звучать громче. — Оливер, очнись!

Я лежала на нем, а сверху нас накрывал большой пляжный зонт. Справа и слева нас окружали обломки пластиковых тел и горы искореженных картонных коробок.

Хотелось выть. Нет, это не снова включившийся модуль романтики, а вопиющая безысходность. Авария, трупы, ливень этот…

Внезапно что-то полыхнуло прямо над зонтом и прогремел гром. Дождь хлынул с еще большей силой и я почувствовала, как земля, а точнее масса тел под нами, зашевелилась.

— Просыпайся, твою мать! — разозлилась я, ударив Оливера по щеке.

Он моргнул, затем зажмурился, затем скривился, будто съел лимонную дольку и уставился на меня безжизненным взглядом.

Если б я была Алисой-врачом, то точно знала бы, как привести его в чувства, но…

Оглядевшись, я заметила коробку Оливера-повара и, почти не думая, выхватила из нее сковородку.

На что способна отчаявшаяся женщина? А учитель?

Конечно, мы обязаны рассказывать детям, как вести себя в подобных ситуациях: сохранять спокойствие, звать на помощь, попытаться связаться с родителями, но почему-то ни в одной экскурсии не говорилось о том, как поступить, когда ты застрял в несущейся, вероятно — тогда я этого не знала наверняка — в пропасть, горе трупов, а твой единственный ключ к спасению заглючил.

Я ударила его сковородой по голове.

И он ожил. Прическа немного примялась, но Оливер ловко приподнялся, огляделся по сторонам, оценил ситуацию и, подхватив меня с зонтом, начал карабкаться вверх.

— Нас несет в пропасть? — прижимаясь к теплому торсу, спросила я.

— Все будет х-хорошо, — рвано ответил он.

Видимо, речевой модуль пострадал, потому что голос Оливера стал звучать не так красиво и появилось легкое заикание. Интересно, от удара или от дождя?..

Преодолев несколько сложных подъемов и переходов между коробками, мы, наконец, оказались на вершине.

— Нам нужно с-срочно сойти на з-землю.

Это было понятно и без его комментариев.

— Я смогу идти сама.

— Мне не т-тяжело, а так з-зонт четко над н-нами, — резонно ответил он и начал спуск в сторону дороги.

Коробки и тела других кукол пытались тащить нас за собой. Несколько раз оступившись, Оливер едва не ронял меня, но каждый раз прижимал к себе крепче, отчего в животе — обычно там пусто — начинали порхать бабочки. Мне стало интересно, что чувствует он сам, но я не решилась его отвлекать этим.

Добравшись до твердой земли, Оливер опустил меня, но сразу же крепко обнял за талию. Поток воды, сносящий коробки и разбитые запчасти перевозившего нас грузовика, оказался очень сильным потому что — этого мы раньше не замечали — слева от дороги разорвало какую-то трубу и из нее тоже хлестала вода.

— Бежим! — скомандовал Оливер и рванул в сторону от потока, успев на бегу схватить одну из ближайших к нему коробок.

Мы укрылись у подножья скалы, а через несколько минут грузовик и абсолютно все коробки смыло в пропасть.

Я плакала. Не знаю какой модуль включился, но очень напоминало истерику. Оливер молча смотрел на то место, где был грузовик, но сейчас там пузырилась и шумела вода.

— Н-нужно снять с н-него одежду, — когда я немного успокоилась, сказал Оливер. — Ему она в-все равно не понадобится, а н-нам…

У Оливера-полицейского, коробку с которым успел схватить Оливер, был очень скудный набор аксессуаров и всего один комплект одежды.

— Н-надень его штаны, — сказал он мне, — а куртку возьмем с собой.

Кое-как переодевшись и оставив Оливера-полицейского в одном белье, мы, забрав дубинку, наручники и сигнальную ленту, пошли прочь.

Мне было нестерпимо больно от того, что мы больше не нашли выживших, но Оливер обнимал меня за талию и переносил на руках через лужи. Мы были рядом. Теперь друг и друга есть только мы.

Дождь все-таки прекратился, а мы, свернув вправо, сложив зонт, побрели в сторону города. Нам казалось, что он может находиться именно там. Оливеру казалось.

— С чего ты взял, что город именно там?

— Я уверен, что нас привезли оттуда.

Джипиэс модуль встроен только в Оливеров-полицейских и Оливеров-спасателей. Ни у актеров, ни тем более у учителей такой не предусмотрен.

— Оливер, ты не можешь быть в этом уверен, — вздохнув я остановилась и, оглядевшись, присела на камень. — Я устала. Мне нужен отдых и сон. А еще я хочу помыться и переодеться.

Полицейские штаны плотно облегали мой пышный зад, а в худи стало жарко. Кроме того, непривычные кроссовки натерли пятки.

— Н-ночью на улице может быть н-небезопасно, — с важным видом сообщил Оливер и остановился напротив. — Я могу т-тебя понести.

— Не надо меня нести. Я — самодостаточная Алиса! И вообще! Зачем мы идем?

— Т-ты же хотела н-найти кого-то из выживших.

— Не нашли. Все. Дальше что?! — разозлилась я.

Хотелось снова его ударить, чтоб его заикание прошло. Смотреть на него было по-прежнему приятно, а слушать стало просто невозможно.

Постояв пару мгновений молча, Оливер внимательно посмотрел мне в глаза и склонил голову вправо

— Ты х-хочешь остаться з-здесь?

Сил разговаривать с ним не осталось. Я молча стянула с себя жаркое худи и расстегнула штаны — ноги горели словно находились в печке.

— Заберешь эти вещи себе! Мне они не нужны!

— Алиса, — Оливер встал на одно колено, угодив прямо в грязную жмяку. — Я понимаю, что т-ты устала, н-но нам нужно добраться до какого-нибудь н-навеса или н-найти семью, чтоб…

— О нет! Все!

Это реально было последней каплей. Да, он меня спас и я даже поцеловала его за это, но стоп, хватит! Жить в одной семью с Оливером-актером?!

— Я остаюсь, а ты иди! Проваливай! Не хочу ничего от тебя!

Оливер еще немного постоял на колене, но затем поднялся и, взяв полицейские штаны, принялся переодеваться.

Телосложение у актеров, конечно, делалось на славу. На месте, где у многих Оливеров виднелись обычные животы, у Оливера-актера были выдавлены аккуратные кубики пресса, а ноги и — это странно — ягодицы изготавливались не из пластика, а из прорезиненного материала, такими, чтоб было приятно их касаться.

Отведя взгляд от его резинового зада, я поправила на себе юбку и уставилась вдаль, решая куда же пойти мне. Но его движения отвлекали.

В одежде полицейского он выглядел невероятно сексуально, но я была слишком усталой и злой на него, поэтому чип в романтику не переключился.

— Может, п-передумаешь? — с надеждой спросил Оливер.

— Нет.

Оливер поправил на себе одежду, аккуратно сложил свой актерский промокший костюм и пошел вперед. А я осталась сидеть на камне.

Еще пару часов назад я думала, что не смогу без него, но теперь понимала, что по одиночке нам обоим будет лучше.

Услышав шум приближающегося автомобиля, я поправила немного влажные волосы, одежду и выпрямившись, легла — так семья найдется быстрее. Но машина проехала мимо, хотя я уверена, что слышала детский голос из нее.

Может, это было радио?

Поднявшись, я встала на камень и посмотрела в сторону, куда ушел Оливер. А возле него автомобиль остановился.

Что ж, значит это была его семья. Будем считать, что мне повезло, потому что люди, выбирающие Оливеров-полицейских, это было указано в рекламном проспекте, чаще всего не играют ими, а хранят в коробках.

Скука.

Еще немного посидев, я приняла решение идти в другую сторону, но кто мог знать насколько оно окажется неверным. Модуль интуиции в разработке — такая информация была на чипе, но теперь, после страшной аварии и огромных потерь производителя, наверняка все затормозится.

Как и после чего я потеряла сознание, вспомнить я не могла, но, открыв глаза, я ужаснулась. Во-первых я оказалась совершенно голой и подвешенной за шею над серым столом в темной комнате. Где-то внизу, в тусклом свете лампы я увидела свою юбку и блузку с рюшами — они были разорваны. Немного повертев головой, я пришла в полнейший ужас — я была не одна! Несколько десятков кукол болтались на петельках такие же нагие и беспомощные, как я. Целая коллекция Барби с разным цветом кожи и волос, несколько китайских подделок Алис — в них не было чипа и глаза у них были нарисованными и пара кукол Монстер Хай. Ни одной настоящей Алисы я не увидела — с чипом, сознанием и голосом была я одна.

Знал ли об этом человек, который подвесил меня сюда?

Услышав приближающийся шум, я замерла с открытыми глазами — нужно было притвориться пустышкой, возможно, ничего страшного и не случится.

Через несколько секунд в комнату вошел человек, разглядеть которого мне не удалось, но когда он бросил на серый стол тело Оливера-актера я вскрикнула — оно было без головы.