Жизнь по расчёту

- Здравствуйте, Григорий, - поприветствовал Николай священника, когда закончилась служба и немногочисленные прихожане, разрешив с ним свои насущные вопросы, стали наконец расходиться.

- Мир вам! - отозвался Григорий, улыбнувшись в бороду. - Николай, Скади, Анничка...

Священник прервался, вопросительно глядя на Николая. И сразу всё понял.

- Ох, ребятки, - обнял он его по-отечески.

Скади начала было плакать, но удержалась. Анника, насупившись, молчала, сидя на руках у отца.

- Она вообще католичка была, и ее ещё кремировали, - Николай неуверенно продемонстрировал урну с прахом Мари. - Надо как-то похоронить...

Отец Григорий задумчиво погладил бороду.

- Кремировали, говоришь...

С точки зрения правил ситуация была довольно сомнительная. Но Григорий хорошо знал Мари, беседовал с нею и с Николаем о религии, о вере, и, конечно, прекрасно понимал, что Мари кремировали по санитарным соображениям.

- Где хоронить-то будем? - наконец спросил он.

***

Договорившись со священником поехать вместе в деревню по завершении ярмарки, Николай и Скади, не теряя времени, отправились к градоначальнику. Тот только этого и ждал.

- Проходите, проходите, уважаемые! - радушно встретил их Каддей, жестом приглашая присаживаться к столу - низенькой, но широкой хонтахте.

Николай и Скади уселись на подушках и приготовились к разговору.

Служанка быстро подала чай и немного сладостей.

- Хорошо, что вы быстро пришли. - Каддей отпил чай, раздумывая, как бы лучше начать. - Где вы теперь жить планируете? - наконец спросил он.

Николай и Скади переглянулись.

- Мы не думали об этом, - сказал Николай, - так же, в деревне, наверное, а что?

- Видите ли, - сказал градоначальник, - мне неловко об этом говорить, но вы больше не можете жить там. Это казенный дом, в нем живут лекари, пока работают, а теперь, сами понимаете...

Николай прекрасно всё сам понимал.

- Мы, конечно, если что, закроем глаза, тем более что другого лекаря еще и в помине нет, - продолжил Каддей, - но всё же хочу вам сделать другое предложение.

Скади навострила ушки.

- Понимаете, теперь вы - нойон, - немного натянуто улыбнулся Каддей, - это дар самого Великого Хана, теперь вы будете получать выплаты из казны за титул...

- Это по наследству, от Мари? - уточнил Николай.

- Нет, титул не передается по наследству, это именно дар вам от Великого Хана.

- Ну ничего себе...

- И теперь у вас есть возможность работать на Великого Хана, - продолжил Каддей и поспешно прибавил, - и за это еще доплачивают.

- А отказаться можно? - внезапно спросила Скади.

- Э-э-э... Нельзя, - градоначальник посмотрел на пол, на потолок, - но казна даёт служебное жильё. Хотя вам, Николай, нужно теперь обязательно уведомлять местные власти о своих перемещениях по стране. Записывать прибытие и выбытие в города и деревни. И предполагаемые маршруты путешествий.

Николай усмехнулся.

- Прямо миграционно-визовая служба, - еле слышно пробормотал он.

Каддей выжидательно уставился на него.

- По рукам, - наконец решительно сказал Николай, - выбора-то все равно нет.

Каддей согласно кивнул.

- Покажите хоть, чем заниматься предстоит? - попросил Николай.

Каддей, человек весом сто тридцать килограмм при росте сто восемьдесят сантиметров, кряхтя поднялся с пола, упираясь руками в колени.

- Пойдём, - немного отдышавшись, пригласил он гостей.

На втором этаже городской управы располагалась счетная палата. Это был просторный зал, в котором стояло несколько больших столов, заваленных бумагами, и множество шкафов вдоль стен, тоже набитых разнообразными документами под завязку.

Работало в этом зале всего двое: старичок, то и дело подслеповато щурившийся, но очень шустро щелкающий счетами, и молодая орка, неотрывно что-то пишущая.

- Я слышал, вы в деревне обучали охотников грамоте, - проговорил Каддей, заходя с Николаем и Скади в счетную.

- Обучал, - согласился Николай.

- А-а-а-пчхи! - вдруг звонко чихнула Анника. Воздух в зале был пыльным от множества бумаги.

Старичок со счётами и ухом не повёл. А орка оторвалась от бумаг и поглядела на девочку, только сейчас заметив вошедших.

- Ах да, - спохватился Каддей, - Николай, знакомьтесь, это Лила. Лила Орвит - ваша непосредственная начальница, - Каддей немного умоляюще посмотрел на Николая, - я надеюсь.

Орка перевела взгляд на Николая. Слегка прищурилась.

- Николай Александрович Иванов? Муж покойной ныне Мари Игоревны Ивановой? - голос орки был на удивление приятный и мелодичный.

"Надо же, а меня тут уже обсудили вдоль и поперёк... - подумал про себя Николай, - интересно, чего это такая красотка прозябает на такой скучной работе?".

- Николай Александрович Иванов, - немного поклонился Николай, - всё верно.

Орка с минуту сверлила его взглядом.

- Мальчик пошёл в лавку и купил три яблока за два медяка, - вдруг негромко сказала она, - а потом отдал одно яблоко приятелю. Затем вернулся и отдал еще один медяк за яблоки, потому что обсчитался. Сколько медяков и сколько яблок осталось у мальчика?

- Зависит от того, сколько у него было сначала.

Лила усмехнулась.

- Правильно. И вряд ли бы его отпустили, раз он не доплатил.

Она опять уткнулась в писанину.

- Ладно, проходишь, - бросила она ему напоследок и указала на один из столов, - там будешь работать, всё равно больше некому.

Каддей, наблюдавший за этой сценой, пригласительно повел рукой, как бы говоря этим: "Прошу вас, не стесняйтесь, все равно вам деваться некуда".

- Хорошо, - обречённо произнёс Николай, - давайте работать.

Довольный Каддей наставил на него указательный палец.

- Запишу пока что ты на недельку в Шитэн-чулу съездишь, и сразу по приезду - за работу! А пока пойдём, я тебе ключи от дома выдам...

***

Николай сидел на скамеечке, которую сам же смастерил и поставил рядом с могилой Мари, только что им собственноручно выкопанной. Весна была холодной, копать было трудно. Он, к тому же, не стал растапливать землю костром, это показалось ему неправильным, поэтому устал, конечно, изрядно, хоть могилка была и небольшой.

Немного погодя пришли отец Григорий и Скади с Анникой на ручках. Вслед за ними потянулись и другие жители Шитэн-чулу. Все мужчины были без шапок - отец Григорий когда-то рассказывал им, что в храм мужчины в шапках не заходят. И хоть местные не были верующими, но батюшку уважали и соблюдали это правило к месту и не к месту.

- Господи помилуй, - начал священник и, широко перекрестившись, поклонился кресту, высившемуся на крыше часовенки.

Николай открыл урну и высыпал прах в могилу.

- Прах к праху, - вымолвил он, перекрестившись, и уронил скупую слезу.

Анника заплакала, и Скади, не сдержавшись, тоже.

Все стали подходить и бросать по горсти земли.

Потом Николай закопал могилу и водрузил над ней простой деревянный крест. Горг и Агай помогли ему.

- Упокой, Господи, душу усопшей рабы твоей Марии, - пробасил отец Григорий, - со святыми упокой...

Молча и понуро стояли жители деревни, слушая веками выверенные слова молитвы, провожая в последний путь Мари. Как будто не лекаря хоронили они, а близкого родственника. Для большинства из них них вера Николая и отца Григория была чем-то непонятным, но скорбь и память - это было общим у всех. Кто-то держал свечки, прикрывая их от ветра, кто-то просто стоял, повесив голову... Холодный ветер трепал волосы и сердца всех присутствующих.

Служба продолжалась недолго - всё-таки это было неуставное поминовение.

Люди стали расходиться. Проводив всех, Николай занес урну в часовню и поставил ее в уголке, за дверью.

- Хочешь поговорить? - спросил его подошедший батюшка.

- Понимаете, я ведь даже рядом не был, когда она умирала. А я ведь мог бы ей помочь, у меня есть лекарство...

Николай был совершенно разбит, сил держать лицо у него больше не было.

- Я так виноват перед ней, за всё,..

Они беседовали еще около часа. За это время все разошлись, лишь Скади и Анника сидели на скамеечке у могилки и тоже о чем-то разговаривали.

***

Утром следующего дня Скади последний раз заправила постель, аккуратно сложила белье и положила его в шкаф. Поставила на комод большую свечу - на всякий случай, чтобы тот, кто будет тут жить после них, сразу нашел ее. В тумбочке возле кровати она оставила бутылек с лавандовым маслом - любимый аромат Мари. Тоже на всякий случай.

Умывшись и пройдя на кухню, Скади обнаружила там Николая, который спал сидя на полу, привалившись к стенке. На нем, обхватив его ручонками, спала Анника.

Скади села рядом на корточки и погладила девочку по голове.

- Вставай, соня!

Анника открыла глаза, села, потянулась и обняла Скади.

- Ка-а-адя... - сонно протянула она.

- Пойдем умываться?

Анника кивнула, и Скади понесла ее в ванную.

Пока они приводили себя в порядок, запахло кофе: Николай, видимо, проснулся и сразу принялся готовить завтрак.

- Не мог уснуть, - ответил он на невысказанный вопрос Скади, когда она вновь пришла на кухню, - ходил по дому, вспоминал...

Николай печально улыбнулся.

- Я всё собрал за ночь, можем выезжать хоть сейчас.

- Но сначала завтрак, - промолвила Скади, накладывая кашку Аннике.

***

Во дворе их ждала телега, запряженная лошадью. Несколько охотников, пришедшие проститься с Николаем, уже водрузили туда его лодку "Мечта 2", в которую он сложил весь багаж, не такой многочисленный, как раньше, но все-таки довольно увесистый.

На облучке сидели отец Григорий и, немного неожиданно для всех, а особенно для него самого - Горг.

- Что-то такое, - он подвигал пальцами, пытаясь изобразить какое именно, но не смог, - эх... Поеду, в общем, прошение подам на отпуск.

Горг абсолютно не понимал, почему на него так подействовали похороны Мари. Вроде и знакомы-то были лишь шапочно, что называется, и лечиться он почти не ходил, кроме того случая, когда Мари его забинтовала по самую макушку.

- Понятно. - Николай прекрасно понимал его состояние.

- Не переживай, парень, - подбодрил Горга Агды-хан, - пришлют кого-нибудь. А ты и правда отдохни, а то лица на тебе нет.

Обнялись на прощание и тронулись.