Жизнь после куража

Тепло обволакивало. Мир, окружённый вибрирующими со всех сторон звуками непрерывно убаюкивал как колыбельная. Ещё и лёгкая качка добавляла сонливости. Всё сущее – это один большой длинный сон. Приятный, тягучий, освобождающий от необходимости жить. Жизнь вообще одна морока, переполненная хлопотами поменьше. Отчего же пришлось проснуться? Ответом на вопрос стала нестерпимо горячая ладонь, вынудившая прервать вечный сон и всколыхнуться, суетиться, подчиняясь приказу что-то делать, что-то менять, прежде чем всё успокоилось. Сквозь недовольство удалось стукнуть ножками в сторону горячей руки, чтобы больше так не беспокоила.

– Оу… она пинается! – донёсся со всех сторон вибрирующий голос. Низкий и почти угрожающий, но сейчас он был удивлённым.

– А ты как думал?! Самый возраст раздавать пинки. У нас растёт шалопай… – разнёсся сквозь воды более привычный мягкий высокий голос. Этот голос был родным. Он звучал здесь постоянно. От него сон совсем не прерывался. – Погоди… Ты сказал «она»? Девочка?!

– Никаких сомнений. Маленькая дьяволица. Очень недовольная, что её разбудили!

Горячая рука, принадлежащая низкому голосу продолжала нагревать всё вокруг, не позволяя спокойно погрузиться в сон. За что получила ещё несколько особенно гневных ударов пятками и хвостом.

– Характер показывает, – низкий голос теперь звучал довольным.

– У неё там три ноги что ли?!

– Хвостом бьёт. Сердится. Ей не понравился ритуал.

К горячей руке присоединились две ладони. Тёплые и очень знакомые. Они часто касались границ сонного мира под мурлыкающее пение.

– Замечательно, мне предстоит рожать злющую хвостатую и рогатую дьяволицу!

Внутри всё оставалось спокойным и тёплым. Родной голос звучал недовольно, но обволакивающее тепло дарило умиротворение. Горячая рука больше не заставляла суетиться. Настало время засыпать под гул голосов.

– Она уже успокаивается. Родится больше человеком, чем дьяволом. И рожек у неё ещё нет. Вырастут только через пару месяцев после рождения.

– Хорошо. А она точно девочка? Сюрприза на день рождения не будет?

– Несомненно! Я в таких вещах не ошибаюсь. Ты хочешь выбрать имя?

– Есть несколько вариантов…

Сон сладко накатывал. Голоса успокаивали. Перебор одиночных слов звучал как колыбельная. Все эти фразочки «а как насчёт…» убаюкивали. Пока наконец…

– Ульяна. Я хочу назвать её Ульяной!

– Значит, у нас будет Ульяна. Такая же красивая и норовистая как мама.

Приятное тепло с вибрирующими отовсюду звуками внезапно сменилось неуютным тесным холодом и резким шумом. Кому-то срочно потребовалось рубить дрова. Совсем рядом с головой Ульяны. Кулаками. И материться на нескольких языках в процессе.

«Нашёл время!!!» – недовольно подумала она.

– Здесь вообще-то спят! – рявкнула тифлингша.

– А «здесь» это где? – язвительно поинтересовался кто-то другой.

Ульяна закатила глаза. Для этого их пришлось открыть. Какая разница где «здесь»?! Спи себе спокойно и не выпендривайся! Но увиденное привлекло внимание. Редкие деревянные перекладины. С огромными щелями между ними. Она уснула под кроватью? Тифлингша нахмурилась. Не сказать, что с перепоя она не была на такое способна. Порой она не просто просыпалась в незнакомой постели, а ещё и с незнакомыми соседями по кровати, уверенными, что у них с Ульяной всё серьёзно и дело вообще к свадьбе идёт. Утром таких всегда ждало неприятное открытие. И вид прытко убегающей любовницы.

Ещё чего не хватало – замуж выходить!

Треска дерева стало так много, будто кто-то решил переломать своими кулаками весь лес. Печальный хруст возвестил, что кто-то рядом добился своего и нарубил дров руками. А потом ещё и свет включил. Сквозь щели в досках ударил яркий луч, заставив зажмуриться.

«Ни сна, ни отдыха измученной душе!» – нетерпеливо выдохнула Ульяна и попыталась выбраться из-под кровати.

Но столкнулась с тем, что «подкроватье» имело стенки, превращаясь в плохо сбитый деревянный ящик. Деревянный ящик, в котором её заперли! Ульяна начала колотить по своей клетке. Кулаками. Ногами. Хвостом. Эта теснота совершенно не походила на уютную ещё-не-жизнь из сна. Из этой гадости хотелось вырваться как можно быстрее.

– Эй! – не выдержала она. – Кто-нибудь! Помогите! Выпустите!

– Замри! – услышала она приказ.

Между дощечками резко появился замысловатый клинок от кинжала. Сбоку, у самого угла. Так, чтобы наверняка не задеть. Несколько грубых слов на общем и эльфийском сопровождали упрямый скрип ржавых петель и древесины, пока с треском одна из стенок ящика не поддалась. С громким хрустом перед Ульяной открылась дверь на свободу, а жилистая мужская ладонь помогла встать.

– Хм, да! Ну и ночка! – прокряхтела она, поднимаясь на ноги и едва не расхохоталась от увиденного.

В тёмном тесном склепе, а это был именно склеп, стояли ящики. Разной степени раздробленности. Причём если её ящик и его соседушка выглядели как нечто сколоченное на скорую руку, то рядом находилось ещё два крепких, ровных и куда более приличных. Без единой щели или просвета. С лакированным полотном подогнанной и отшлифованной древесины. А ещё один и вовсе был произведением столярного мастерства. Морёная вишня, крепкие толстые стенки, на бортиках выжжены золочёные узоры, а крышка отполирована до зеркального блеска. И не смотри что все пять ящиков – гробы. Но смех вызвали не сами ящики, а окружившие Ульяну товарищи по несчастью. Все как один – в белых ночных сорочках. И, как показал беглый осмотр, длинная рубашка была и на ней. Прямо поверх её бардского платья.

– Карга побери эту тряпку! – первым не выдержал смешного внешнего вида их самый необычный спутник и разорвал на себе белую ткань.

Как Сирин оказался в Фаэруне, не знал даже он сам. Просто в какой-то момент появился. Рослый, атлетичный и весьма суровый фей. Буквально выходец из мира тех самых милейших, и крайне опасных, феечек. Его радужные крылья, создающие образ большой бабочки, вызывали смех у противников всего на секунду или две, а потом Сирин разгонялся в полёте и с громоподобным рыком нападал. Фейский берсерк очень бросался в глаза простому люду, зато отлично отвлекал от спутников, позволяя им проворачивать в его тени тёмные делишки. Ростиком атлет не дотягивал даже до полутора метров, зато компенсировал впечатляющей комплекцией и неизменной набедренной повязкой из цветов, которая составляла всю его одежду.

– Это верно. Вашенное слово, – поддакнул их самый маленький спутник, стягивая с себя непомерно длинную рубаху.

Туун старался притворяться полуросликом. Даже где-то отыскал обувку, напоминающую волосатые босые ноги. На лице постоянно носил маску. Но после первой совместной драки, когда он пропустил несколько точных ударов в нос, маска слетела с отключившегося гоблина. И не будь он настолько талантливым форточником, то погнали бы его взашей. Но гоблин был полезным и не слишком раздражающим. И его метр в холке действительно не бесил.

– Прелюбопытнейшая оказия с нами произошла, – привлёк всеобщее внимание Зигфрид, жестом призывая сферу яркого света, чтобы внимательно осмотреть убранство склепа.

Его белая длинная рубаха лежала в красивом гробу, а сам выходец бардской Коллегии Мечей делал картинно задумчивый вид, поправляя кольчужную рубашку. Ульяна впервые оказалась в группе с ещё одним бардом и относилась к этому иллусканцу с долей профессиональной ревности. Пока учителя из Аверно ставили ей речь, язык тела и контроль над аудиторией, создавая истинного златоуста, этот русый северянин обучался фехтованию. Да, его слова не были даже на треть такими же убедительными как её. Но всё же обидно было смотреть в бою на его навыки и насмешливую улыбку «накося-выкуси, а ты так не можешь!». Ульяну бесило, что в бою она очень уж слабенькая единица, а этот, так называемый, клинок раздаёт белозубые улыбки направо и налево, да ещё и фехтует едва ли не в танце. Нарцисс!

– Вы не думаете, что нам не стоит расслабляться, господа? – напомнил о себе Доктур. – Нам предстоит раскрыть это дело и понять, что же с нами случилось, как мы оказались тут? И самое главное – что такое это «Тут», где оно расположено, и по какой дороге вернуться домой?

В их странной компании, собравшейся спонтанно ради одного общего задания, именно этот полуэльф был белой вороной. Детектив в отставке внезапно решил стать вольным наёмником и присоединился к ним едва ли не в последний момент. Щуплый, при этом высокий, почему-то в очках и строгом костюме. Вопреки традиции эльфов и полуэльфов, его светлые волосы были аккуратно и очень коротко подстрижены. К магии он относился с недоверием, предпочитая работать собственным интеллектом, замысловатыми аппаратами и существующими научными методами.

– Любопытно, кто и зачем обрядил нас в саваны? Ведь это саваны, не так ли? И почему гробы? Почему такие? Почему здесь? – продолжал вопрошать Док, уже с момента знакомства раздражая своими непрекращающимися вопросами.

Ульяна сняла с себя саван, присоединяясь к остальным. Док, немного погодя, тоже отбросил в сторону белую рубаху. Они по очереди вышли из склепа и оказались на маленьком уютном кладбище. Ночью. К кладбищу прилегала маленькая церковь. Белая в один этаж. Даже без колокольни. Плотные облака отчасти закрывали ночное небо, не позволяя ориентироваться по звёздам, и рассеивали лунный свет, из-за чего могильные камни казались очень уж мрачными. Особенно на фоне плотного тумана, который непроглядно скрывал всё за границами низенького кованого заборчика.

«Не люблю такой туман. Слишком плотный и слишком сказочный. От него прямо веет ловушкой!» – недовольно подумала Ульяна.

В молчаливой задумчивости они разбрелись по кладбищу. Фей Сирин поднялся на высоту, чтобы осмотреть территорию, и долго чертыхался на общем и фейском. Зигфрид задумчиво осматривал надгробия. Туун от него не отставал, едва не цепляясь за одежду. Ульяна решила просто и без изысков найти дорогу к ближайшему городку. От любого кладбища должна идти такая. Она дошла до ворот и, внимательно вглядываясь в землю, в поисках тропинки или чётко обозначенной дороги, взяла направление прямо. Хвостом она прочерчивала глубокую линию в земле. Тифлингша решила, что это лучший вариант, если она вдруг заблудится. Тогда будет знать, что нужно развернуться и пойти назад по своим следам.

Шаг-шаг-шаг. Ровно вперёд. Хвост неустанно чертил линию, позволяющую вернуться на кладбище. Из-за густого тумана, ничего не получалось разглядеть. Достаточно вытянуть вперёд руку и кисть уже становилась невидимой в плотной молочной пелене. Всё дальше и дальше. Но никаких тропинок. Никаких дорог. Ничего.

Кроме…

Низенького кованого заборчика, выросшего прямо перед ней.

Ульяна просто перепрыгнула через него. За заборчиком тумана не было. Зато находилось кладбище. То же самое. Только противоположная его сторона. Зачарованный туман вернул её туда, откуда она пришла.

«Очередные фокусы… Впрочем, ничего нового!» – фыркнула она.

Подобную магию она лично не видела, но читала дома про подобные магические ловушки. Волшба высшего порядка, которой не учат в общих школах, но при этом не запрещённая. Всего лишь зачарованный туман, который мягко не выпускает своих жертв наружу.

«Но если есть туман, то есть и тот, кто его зачаровал!» – хмыкнула Ульяна, задумчиво ковыряя ногтем случайное надгробие, около которого она остановилась.

Из праздного любопытства она глянула на надписи и нахмурилась. Память ей подсказывала, что как раз совсем недавно она посещала кладбище и в нынешнем тысячелетии мода была таковой, что на камне писали имя усопшего, годы жизни и какую-нибудь слезливую фразу. «Любимый сын. Прекрасная мать и подруга. Никогда тебя не забудем» и прочие вещи. Но на этом надгробии было только имя. Причём какое-то нескладное. Рочезок Бивунтов.

«Имечко такое, что только в могиле и прячься!» – усмехнулась она про себя и оглядела кладбище в поисках спутников.

Туун где-то стащил лейку и с упоением поливал что-то, радостно попискивая от вида растущих навстречу воде цветов. Зигфрид продолжал задумчиво обходить могилы. Видимо, он тоже заметил, что какие-то они не такие. Доктур пропал с горизонта. Сирин тоже не показывался, но, судя по непрекращающимся чертыханиям с неба, фей всё ещё пытался вылететь за пределы тумана. И доказывал, что кладбище со всех сторон неприступно для побега. Даже если небо кажется обманчиво чистым.

Ульяна подошла к барду. В таких магических ловушках не следовало расходиться в разные стороны.

– Тут магическая ловушка. Туман возвращает обратно на кладбище, – негромко сообщила она Зигфриду.

– Несомненно, – кивнул бард и указал на надпись.

– Открывай Закрываевич… Что за имя такое?! – удивилась она.

– Тут много подобных. Одни выглядят как насмешливый псевдоним. Другие как буквы, брошенные в произвольном порядке. А ещё… Смотри!

Он несколько раз пнул надгробие и хорошенько топнул ногой по земле. В тот же момент из земли показалась рука. Рука старого умертвия, судя по цвету кожи, качеству разложения и наросшему мху. Но не успела Ульяна испугаться, как рука раздражённо шлёпнула Зигфрида по ноге.

– Не мешай! Иди отсюда! Тут люди спят! – глухо раздалось под ними.

– Восьмое пекло! – подскочила она козликом, едва не запрыгивая с ногами на надгробие.

– Да… Это место полно сюрпризов. Глянь туда! – он указал в сторону Тууна.

Гоблин под прикрытием хихикал и поливал ещё одно умертвие из лейки. А умертвие ещё и никак не отвечало на это, моментально обрастая цветами, мхом и травкой. Ульяна оглянулась. Или её глаза привыкли к этому месту, или как будто тучи разошлись, но теперь она заметила, что по кладбищу бродит немало умертвий. Но эти были какими-то странными. Ульяна удивилась. На границе сознания вдруг проскользнуло как будто воспоминание. Даже не само воспоминание, а его смысл.

«Не клевать носом! Зомби не так уж страшны, если уничтожить того, кто ими управляет! Без приказа они застынут на месте и будут гнить, пока не рассыпятся. Умертвия – это существа способные самостоятельно воевать, причём очень неплохо! Некоторые даже магией обладают! А самое опасное, что им не требуется постоянный контроль. Остатков сознания им вполне достаточно, чтобы оставаться автономными и опасными! Ульяна, хватит смотреть на печенье! Слушай внимательно!..»

Тифлингша напряглась, но память больше не давала подсказок. Откуда и зачем она слушала заунывные лекции по зомби и умертвиям? Да ещё как будто недавно… Впрочем, эти индивиды действительно были странными. Обычно их создавали в качестве офицеров к армии нежити какого-нибудь доморощенного некроманта. А тут они… приводили в порядок кладбище!

Умертвия садовники! Они ухаживали за газоном, очищая от листьев и мусора, подстригали траву, подметали дорожки и даже мыли с мылом надгробия. Не все. Пока одни старательно работали, другие откровенно ленились, сидели кто где и разговаривали между собой. Кто-то даже играл в карты. Действия каждого из умертвий были хоть и заторможенные, но полностью осмысленными. Более того, на каждом из них росли мох, цветы и прочие растения. Но при всём при этом они были полностью мирными. Они видели Ульяну и её спутников, но совершенно никак на них не реагировали. Единственное, что могло потревожить их медитативный покой – это вырывающиеся из земли руки у надгробных камней. На них умертвия реагировали раздражительно. Шипели, ругались, били лопатой и требовали прикопаться назад, чтобы не мешали порядку.

– Что за?.. – пробормотала Ульяна и осторожно приблизилась к ближайшим игрокам в карты. – Здрасте…

– И тебе не хворать, девочка, – кивнул один из игроков с хохотом бросая карту под недовольный вой своего противника. – Я выиграл! Гони монету!

– Да ну тебя! Мухлёжник! Шулер! Сам с собой играй! – воскликнул противник, бросил ему серебрянную монету и, взяв в руки садовые ножницы, пошёл обиженно подстригать кусты у забора.

Победитель недолго просидел один. Практически сразу к нему присоединился подметатель дорожек, отбросив метёлку.

– Давай, раскладывай! – кивнул он и поднял взгляд на Ульяну: – Здрав будь, новенькая.

– Здра… новенькая? Я не новенькая. Я – живая! – возмутилась она.

– Дооо, – кивнул победитель, раскладывая карты. – Мы тут все живые. Особенно эти живые…

Он кивнул на очередную высунувшуюся из земли руку, ногой притоптал её обратно и витиевато обругал, на что получил свою порцию грубой брани из-под земли.

– Слыхала? Эти громче всех были живыми, вот их и прикопали! – хмыкнул он.

Ульяна помрачнела. А потом покачала головой. Бред это всё! И плевать, что эти умертвия сохранили, судя по поведению, не часть личности, а всё целиком! Плевать, что они проснулись в гробах!! Плевать что на них были саваны!!! Она. Не. Мёртвая.

– Мы просто немного перепили вчера, и нас кто-то по злой шутке сунул в гроб. Видимо, чтобы посмеяться над фразой «вусмерть пьяные», вот и всё! – нашла она вполне объяснимую причину происходящего.

– Да-да! – кивнул игрок в карты.

– Мы тоже просто выпили и немного перепили! – отозвались сразу трое умертвий, хихикая между собой.

– И потом нас в шутку похоронили. До сих пор смешно! – глухо добавил хозяин очередной высунувшейся из-под земли руки.

***

Ульяна поспешила отбежать от этих шутников подальше. По ним действительно видно, что они обитатели мертвяцких долин, но она живее всех живых! Вот только зеркальце бы отыскать и посмотреть на себя, чтобы убедиться. Она нервно ощупала своё лицо. Но кожа под пальцами была тёплой, ровной и никаких растительных украшений на голове или одежде не прощупывалось.

«Ерунда! Что толку вообще верить умертвиям?! Что там могло от их мозгов остаться?» – утешала она себя, быстрым шагом возвращаясь к группе, а те как раз окружили какую-то невзрачную могилку.

Вся четвёрка её товарищей по несчастью окружила… умертвие-табакси. Та выглядела намного лучше остальных. Похожая на рысь, с блестящей шерстью, она ничуть не торопилась убирать оградки и ухаживать за цветами. Более того – она вальяжно опёрлась на одно из надгробий и покрикивала на остальных умертвий:

– Генри! Какого чёрта Генри?! Эта земля лежит недостаточно ровно! Ты что, ничего не можешь сделать верно, Генри?

Умертвие, которому обращались слова, лишь рыкнуло в ответ и показало ей средний палец, продолжая лениво ровнять землю ногой. Ульяна остановилась, немного не дойдя до кошки-командирши и сделала пару шагов к «Генри»:

– Здрасте… Это ваша главная? – уточнила она, решив, что лучше узнать имя главы у подчинённого.

– Эта? Ха-ха! Да ни черта она не главная! Новенькая, как и ты. Главная тут Хозяйка, – последнее слово умертвие произнесло с особым благоговением. А потом ещё и пугливо посмотрело куда-то в сторону луны, как если бы та подслушивала. – Скоро придёт. Тогда эта кошка драная сразу вспомнит своё место! К Хозяйке надо с почтением.

– А у Хозяйки есть имя? – уточнила Ульяна.

– Хозяйка!

– Ясно. Ну, спасибо, Генри.

– Я не Генри! Тут вообще нет никаких Генри.

Чувствуя полный раздрай в мыслях, Ульяна подошла к товарищам. Они пытались что-то выпытать у мадам табакси, но та равнодушно повторяла то же, что и другие умертвия. Есть некая Хозяйка, она скоро придёт. Они здесь все мёртвые. Задача одних – приводить кладбище в идеальный порядок. Задача других – лежать тихо в могилке и не мешать первым. Ульяна недовольно уставилась в одну точку, не желая слушать весь этот театр абсурда. Она живая! Они все живые! Даже если все умертвия мира будут талдычить обратное, она не поверит.

Но почему она не помнит ту самую попойку, преисподняя её побери?!

Хотя кое-что немного будто бы проступало из тумана памяти. Кладбище. Не такое как это. Намного больше, старше и грязнее. И ландшафт не ровный, как столешница, а кривой как пятигорье. И множество мертвячины, нападающей на их отряд. Руки вспомнили суровость того боя. Ладони до сих пор немного ныли. А кончики пальцев тряслись. Так всегда бывало, если она призывала на помощь дьявольскую кровь, чтобы выпускать на врага всю ярость пламени Аверно.

Кажется, она едва не сожгла лес, когда не рассчитала сил.

Что же было потом? Неужели они проиграли и отряд мертвецов отправил их сюда? Нет! Она яростно потрясла головой и раздражённо пнула ком земли.

– Эй, барашка копытная, за ногами своими следи! – рявкнула на неё табакси.

Ульяна могла бы извиниться. Но накопившееся раздражение требовало выхода. А называть её барашкой было большой ошибкой?

– А ты собственно кто такая, чтобы под ухо мявкать? – фыркнула она, сверкнув глазами.

– Я – Эш… – надулась кошка, словно мышей отобрали.

– Будь здорова, – снисходительно пожелала тифлингша.

– Сама-то кто такая? Хвостатина плешивая, – сердито сузила глаза Эш.

– Только для тебя, кошачья морда. Ульяна.

– Тоже мне имечко! В аду все хорошие закончились? – пикировка начала набирать обороты.

Товарищи переглянулись и даже сделали шаг назад.

– Но ведь не всем получать имя перед отправкой в мешок и под воду. Можно и подлиннее придумать! – скрестила руки на груди Ульяна.

– Фантазия сгорела в муках, пока рождалось твоё имечко? – фыркнула Эш.

– Пока рождался твой облезлый хвост. Ты на него рыбу ловила, и всё красивое откусили?

– Кто ещё облезлый! Ты свои рога козлячьи видела? Подарить зеркальце или сразу мешок на голову, чтобы не позорилась?

– Что, остался сувенир после утопления? Спасибо, оставь себе на следующий раз! – от последнего меткого слова табакси словно загорелась изнутри пламенем ярости.

– Чего ты тут забыла, козья морда? – рявкнула она.

Товарищи с тревогой смотрели за происходящим, негромко переговариваясь. На пикировку пришли посмотреть даже умертвия, хихикая между собой от взаимодействия двух пубертатных язв.

– В цирк тебя сопроводить. Шоу клоунов как раз нужна кошка для битья! Платят мышами, – Ульяну понесло по кочкам едкого сарказма. – А в остальное время ищем Хозяйку.

– Пфе. Бери лопату и работай, как прочий сброд, Хозяйка сама придёт и найдёт вас! – пренебрежительно ответила Эш и дернула хвостом, обдав Ульяну порцией листьев.

– Я только у кошек подзаборных не спрашивала, чем мне по жизни заниматься!

– По смерти, козлорогая! Мир выдохнул свободно, когда ты навсегда заткнулась? Не будешь копать сама, я с радостью прикопаю тебя мордой вниз в землю, – злорадно хмыкнула табакси.

– Копалкой не вышла. Или закапывать своими задними лапами будешь?

– Ах, ты!..

Не совещаясь, между ними прыгнули Зигфрид и Док.

– Антракт, дамы! Спектакль ваш хорош, но давайте погасим крещендо до главной премьеры сезона! – примирительно заговорил бард.

– Разве нам нужна драка в этом странном месте? Мы ведь все здесь не по своей воле, не так ли? Вы ведь тоже, Эш, хотите выбраться? – добавил от себя сыщик.

– Стала бы я своё время тратить на драку, – отмахнулась от них табакси.

Ульяна нехотя кивнула. Она тоже не собиралась делать драную кошку ещё более драной. Но наговорить гадостей и немного выпустить пар – очень хотелось. Тифлингша недовольно поджала губы – всё-таки это не её метод решения проблем. То ли дело устроить шоу и потешить своё самолюбие восторгом толпы, или хорошо покушать и выпить, а потом найти кого-нибудь на одну ночь. Вот это было бы самое оно, чтобы наутро все кладбища мира показались ерундой.

Но не с умертвиями же всё это проворачивать!

Это спокойное мирное кладбище со спокойными мирными умертвиями и всей этой спокойной и мирной ночью подтачивали нервы сильнее, чем внезапное нападение со всех сторон любых монстров! Незаметно. Шаг за шагом. Как вода стачивает горы.

– …Хозяйка приходит с полной луной, – говорила тем временем табакси. – У неё тут принцип такой: если работаешь, то можешь коптить небо, а если нет – твоё место под землёй. Я её уже успела охмурить, так что получила должность руководить уборкой.

– И вы совсем не хотите вернуться в мир живых? – допытывался Док.

– Ясен чёрт хочу! Да только где он, выход тот? Я не знаю даже, что это за место. И никто не знает! Мой друг Квакиш отправился к церкви, думал, что там есть ответ на возвращение домой. На крыше сейчас сидит. Спросите его, если так неймётся!

Эш, несмотря на грубую манеру говора, не торопилась посылать ко всем чертям Дока и остальных. Она даже на Ульяну не бросала злых взглядов. Она только один раз показала когти – когда Туун потянулся к её кошелю.

– Так, мелюзга, хочешь стать ещё короче? Организуем! Ровно на длину головы укорочу! – рявкнула она, отпинывая гоблина.

– Прощения просим, вашенность, – заверещал тот. – Не хотели обидеть! Вашенность забирала монетки у других. Мы решили, что так всем можно…

– Что позволено мне, то всем остальным по цене бошек, усёк! – грозно заявила она. – Умертвиям плевать на монеты. Они появляются тут просто так. А если появляются деньги, то я обязана их собрать и аккуратно припрятать. Негоже бедным монеточкам просто так на земле валяться! Всё! Свалили с глаз долой! Приближаться ко мне разрешаю только если есть что рассказать о побеге!

Эш, не сдержавшись, пнула пару раз Тууна и погнала всю компанию от себя десятистрочными чертыханиями. Её слова сводились к тому, что они срывают ей прикрытие, привлекают ненужное внимание и вообще уже надоели ей хуже чем необходимость стричь травку. Немногословный Сирин почти сразу взлетел на своих крылышках, чтобы оказаться на крыше часовни. Но, после отчаянных воплей Тууна, спустился, подхватил гоблина, и уже поднялся на переговоры вместе с ним. Маленькая часовня оказалась заперта. Причём со всех сторон. Ульяна для порядка обошла часовенку, и постучалась в каждое окно. Но всё оставалось глухо.

Доктур принялся колотить в дверь.

– Хей, здесь кто-нибудь есть? Вы не могли бы нас впустить? – крикнул он.

Зигфрид рассматривал конструкцию двери и размер окон. Последние были настолько малы, что даже хорошенько сплющенный Туун не смог бы пролезть. Под крики сыщика два барда рассматривали возможные ходы через подвал. Но и тут не преуспели. В часовню вела только одна дверь, и та была заперта и безмолвна…

– Кто здесь? Кто вы? – внезапно раздался мягкий женский голос.

– Милая леди с чарующим голосом, позвольте представиться. Моё имя Зигфрид. Со мной мои спутники Ульяна и Доктур, – резво бросился к двери бард, ослепляюще улыбаясь на ходу. – Я бесконечно уповаю, что стук моего неотёсанного товарища вас не напугал. Это разбило бы мне сердце…

Он говорил своим самым очаровывающим голосом. Ульяна даже закатила глаза, невольно припоминая, как Зиг флиртовал со всеми встречными женщинами. А те начинали поддаваться с первого слова, демонстрируя пылающие щёки и горящий от волнения взгляд. Сначала женщина по ту сторону двери молчала, а потом начала смущённо хихикать. Тифлингша могла через дверь почувствовать как та нервно прикусывает губу и краснеет.

– Ой… Нет, конечно. Мне только в радость… То есть мне так одиноко взаперти, – промурлыкала она. – А умертвия не приходят поговорить. Теперь…

– Как же так?! Кто посмел запереть вас здесь в одиночестве? Кто тот злодей? Судя по голосу, я имею честь говорить с восхитительным созданием. Вы достойны прогулок под луной, серенад… и не только! Вы всенепременно заслуживаете, чтобы вас пригласили на бал!..

Ульяна и Док одновременно махнули рукой и отошли в сторону. В этом потоке бесконечного флирта лишними были все, кроме Зика и его очередной жертвы. Впрочем, пока эти двое щебетали, среди бесконечного потока комплиментов и смущённых ответов, проскальзывали весьма интересные слова. Обладательницу тихого нежного голоса звали Тея. А запер её ревнивый муж. Раньше неприкаянные умертвия «с нежным мхом на плечиках» приходили в часовню. Некоторые заходили особенно часто. Излюбленным временем были те часы, когда супруг бродил по кладбищу и выполнял поручения Хозяйки. А супруг со смешным именем Оберон Зукович не просто очередной садовник, а самый настоящий охранник этих мест.

Тифлингша и сыщик навострили уши. Охранники тем хороши, что охраняют не только вход, но и выход. А ещё могут иметь ключики от нужных дверей.

– Ну я и поддалась интересу и похоти. А милый мой как вернётся в самый неподходящий момент, как разгневается, как запрёт меня тут! Вот жду, когда гнев на милость сменит, – огорчённо вздыхала Тея.

– Тея, вы только что сказали что ваш супруг охранник этих мест? Он на службе у Хозяйки? – вмешался в их флирт Док.

– Ох, не хочу я говорить про эту властную вертихвостку. Из-за её бесконечных приказов я не видела моего милого Оберона днями и ночами! Это она во всём виновата! Это она…

Ульяна поспешила забраться на крышу часовни, чтобы не слышать как одна женщина распекает другую. Неровен час сама сорвётся и начнёт говорить колкие слова, а потом же за них отвечать придётся. Или перед Хозяйкой, или перед стражем этих мест. С противоположной стороны от входа в часовню она заприметила верёвку и ловко забралась на крышу. И застыла в удивлении.

Туун и Сирин сидели на одном козырьке с… автогномом. Она даже протёрла глаза, чтобы убедиться, что ей не кажется. Самое настоящее создание скальных гномов! Продукт их своеобразной техномагии! Невероятная редкость встретить подобное творение хоть раз в жизни и одним глазком. А тут… она могла подойти, коснуться и поговорить. Это механическое создание металла, множества шестерёнок, странных моторчиков, напоминающих внутренности часов, было выполнено в виде антропоморфной лягушки в деловом костюме с котелком на голове и пенсне на одном глазу.

– …И вот что странно! Я ведь механизм! Как я мог оказаться Тут наравне со всеми? Беда-печаль, – скрипел он, явно продолжая начатый разговор.

В этот момент они заметили, что уже не одни.

– Квакиш, познакомься. Это наша подруга. Ульяна, – не растерялся Сирин.

– Здрасте, – робко помаха ла она рукой.

– И вам не болеть. Хотя уже поздновато об этом думать Тут, – удручённо отметил автогном и вежливо подвинулся. – Приятно познакомиться. Садитесь.

– Благодарю, – она поспешила воспользоваться приглашением.

Автогном в общих словах пересказал то, что они сами уже поняли. Они заперты Тут. Тут – это маленький план бытия, ограниченный кладбищем. Туман обозначает границы мира, поэтому уйти через туман куда-то невозможно. Есть только кладбище с горсткой склепов и часовня, в которой может быть надежда на путь домой. Тут правит Хозяйка, и ужиться с ней несложно. В её присутствии симулировать работу, не перечить и, собственно, всё. А появляется она лишь при полной луне.

– Вы уже вспомнили, как оказались Тут? – поинтересовался Квакиш у тифлингши.

Ульяна честно попыталась вспомнить. Мысленно она вернулась к событиям на другом кладбище. Более опасном. Полном агрессивных мертвецов, от которых пришлось отбиваться огнём и мечом. За меч отвечал Зигфрид, а она стала для всех источником пламени. Сирин, рыча от ярости, врезался в орды нежити и крушил их, сдавливал, ломал и разбрасывал оторванные части в разные стороны. Скрытные в тени Туун и Доктур предпочитали хитрые и аккуратные методы. Слившись с тенью они отстреливались от мертвяков.

Битва была очень горячей. Невероятно изматывающей. Но… они победили!

Да, память вдруг стала чище и показала их усталую победу, полную ноющей боли в руках и запаха гари. Никто не погиб. Они выполнили заказ! Уничтожили маленькую бродячую армию мёртвых, оставшуюся от какого-то некроманта. Их путь пролегал в сторону городка, который они спасли. За деньгами, отдыхом и, конечно, бурным празднованием!

Ульяна особенно радовалась. Для неё это была воистину первая серьёзная Битва с большой буквы.

Но что же случилось потом…

– Не уверена, что я помню. Только обрывки. Гильдия наёмников дала задание, мы его выполнили и пошли отдыхать, – неуверенно произнесла она, глядя на Сирина и Тууна в поисках подсказок.

Но те только кивнули в ответ. Возможно, вспомнили то же, что и она. Или даже этих кусочков прошлого не смогли выловить.

– Это придёт. Со временем. Все сначала не помнят, – пояснил Квакиш, удручённо глядя на небо с проплывающими облаками. – Мы с Эш были на пороге великого открытия в нашей мастерской. Ещё немного и… да что теперь уж говорить. Мы решили отпраздновать. Обмыть наше детище. Я, Эш и ещё два наших товарища… А потом произошёл небольшой инцидент с неустойчивыми жидкостями и одним жопоруком!

Автогном сердито заскрежетал. Несмотря на полностью бесстрастный голос, за эмоции отвечали шестерёнки в его теле. Они двигались медленно и плавно пока он был спокоен, ускорялись, если он оживлялся и скрежетали от негативных эмоций. И от этого скрежета шли искры. Он был очень зол на произошедшее.

– Как? Я до сих пор не могу понять как?! Я представитель механической жизни! Причём жизни в метафорическом смысле. Действительные понятия жизни и смерти для меня не применимы! Но я Тут! КАК?!

Последнее слово он умудрился выкрикнуть.

– Как я умудрился умереть! – тихо проскрипел он и шестерёнки в его животе печально заскрипели.

– Так-так-так! – возмутилась Ульяна. – Какое ещё «умереть»? Мы все живы! Да, нас как-то сюда телепортировало, но это временные трудности! Тем более вы, автогном, не можете быть мертвы!

– Деточка, – вздохнул Квакиш. – Принятие тоже дело времени, но лучше поскорее перейти к нему от отрицания и не страдать. Мы. Все. Мерты. Тут – это план мёртвых.

Ульяна вскочила со своего места, яростно колотя хвостом по крыше часовни. И этот туда же! Они не мертвы! Она уж точно живая! Она прекрасно себя чувствует и не собирается присоединяться к этому клубу унылых нытиков! Пусть опускают ручки и хоть чайниками себя называют, а она живее всех живых. От бессильной злости она снова не уследила за языком и наговорила немало неприятных слов автогному и добавила всякого разного про кладбище, умертвий и как всё это её достало.

«И вообще я дочь исчадия! Мы умираем только в родном плане Баатора, а я что-то не помню возвращения в Аверно! Да и папа не допустил бы такого!» – утешала она себя.

Но в процессе пламенных чертыханий ноги подвели, и тифлингша на середине самого витиеватого словца упала с часовни вниз. Упала во всех смыслах неудачно. Приземлилась на голову, а потом и на спину. Её немедленно окружили Зигфрид и Доктур. Под их крики, чтобы лежала и не шевелилась, она едва не разрыдалась. Товарищи осторожно ощупывали её, чтобы понять, где болит, где сломано и что в срочном порядке надо пролечить магией. Но слёзы, наполняющие её глаза, появились не из-за мучительной агонии. А от отсутствия даже элементарной боли. Ульяна ничего не почувствовала. Вместе с тем пришло понимание – с момента пробуждения она не хотела ни есть, ни пить, а ведь с попойки плотно покушать и выпить пару галлонов воды для неё было вопросом жизненной необходимости!

«Ты, конечно, дочь исчадия, но сама до дьявола не доросла. Правила смерти в Аверно на тебя не действуют! – подпнуло её осознание. – Здесь папа тебя не спасёт!»

***

Сад Авернуса воистину самое мистическое место во всём первом круге Баатора. Единственное место с цветущими деревьями, чистыми прудами, сочными спелыми фруктами, ожидающими когда их наконец сорвут. Здесь царила аура покоя и прекращались все конфликты. Почти что рай, если бы Сад в Аверно не имел тёмную сторону, которой страшились все исчадия и демоны. Всякий, кто надолго задерживался в Саду – навсегда исчезал, и даже Зариэль не знала куда.

Неслучайно родители Ульяны жили рядом с ним, чтобы оградить себя от нежеланных гостей. Когда малышка впервые оказалась в этой обители, то раскрылась интересная особенность Сада – его тёмная сторона не трогала детей. Ульяна могла играть там сколько угодно и оставалась в полной безопасности. А когда малышка от пуза объелась фруктами и фонтанировала их мякотью следующие день и ночь, эффект плодов Сада больше на неё не действовал. Это были просто свежие великолепные ягоды и фрукты.

Самое мистическое и опасное место Аверно было для неё полностью безвредно.

Но ведь это скучно.

Мама разрешала играть только в Саду. И ни шагу за его пределы. Но семилетке хотелось увидеть, а что же там – за границей безопасного. Шажок ведь не считается? Всего один и сразу назад! И ещё шажок. Но ведь ничего не было! Два шага не конец света! И ещё…

Так день изо дня она отходила всё дальше. Пока не попала в очень-очень плохую компанию. Не такую плохую как Куртулмак, Сет, Тиамат или дракон Некрозит. Её всего лишь окружили лемуры. Большие, злые, голодные и не очень умные. Получеловеческая девочка ими была воспринята как закуска. Но вкуснее всего мясо, когда оно напугано до паники. Когда можно гонять по мёртвой равнине, постепенно отсекая все пути к спасению. И медленно изощрённо играть, усиливая страх до нужной точки, прежде чем нежное тело будет рассечено от горла до паха.

В тот день Ульяна поняла, почему уходить из безопасного Сада нельзя. И познала не иллюзорный ужас. А потом появился папа и показал Аверно разницу между дьявольским отпрыском и дьявольской дочерью. На отпрысков дьяволам плевать. А за дочь дьявол будет рубить головы своим пламенным мечом.

Перепуганная Ульяна на крыльях разъярённого эриния была возвращена домой. И наказана. Впервые не матерью, а отцом. Он надолго запер её в библиотеке и не выпускал никуда. Совсем. Остывал он очень долго. Первое время она даже не роптала, слишком уж сильного страху натерпелась. Но детский страх короток. Вот и она в один из дней нашла крохотную норку, не иначе чем для бесов, и выползла из библиотеки. Так она умудрилась услышать разговор родителей.

Приглушённый. Не предназначенный для чужих ушей. Даже для неё. Это были их взрослые секреты, которые оставались в стенах спальни. И вот она подслушала, как мама утешала отца. Мама. Утешала. Отца.

Вот уж чего не ожидала маленькая полудьяволица.

– Такова наша доля, папаша, – с печальным весельем в голосе говорила она. – Дочка будет пытаться найти что-то необычное и убиться об это, а мы будем её спасать, пока она не вырастет и не возьмётся за ум. Роль матери – её терпеливо учить, чтобы поскорее образумилась. А роль отца – оберегать дочь и рубить за неё головы.

С тех пор даже Зариэль ведала, к чьей дочери подходить смертельно опасно ибо останется только голова. Впрочем, архидьяволица не стремилась вредить ребёнку, растущему в Аверно. Ульяна знала, что когда ситуация станет по-настоящему патовой, отец явится. Взмахнёт огненным мечом и уничтожит всех, чтобы защитить её.

Вот только Тут даже он не мог её спасти.

Если она Тут, то спасать больше некого.

***

– Луна взошла, – отметил Зигфрид, когда Ульяна оклемалась от воспоминаний и давящих прозрений. – Хозяйка здесь!

Тучи над кладбищем полностью разошлись и явили полную луну. В её ровном белом свете среди могил появилась высокая женская фигура. Её голову венчали рога, из которых выползали змеи. Длинные тёмные волосы струились по её плечам, почти сливаясь с чёрным платьем. С её появлением ленивое поведение умертвий изменилось до неузнаваемости. С паническим рвением они бросились усиленно приводить кладбище в порядок. Даже руки, высовывающиеся из могил, трусливо втянулись в землю и не показывались. Эш куда-то запропастилась. Если раньше её крики достигали часовни, то теперь кошка стала тише воды, ниже травы.

Ульяна переглянулась со спутниками и медленно побрела в сторону Хозяйки. Следовало хотя бы поздороваться. Или просто показаться перед главной дивой этого спектакля. Доктур негромко бормотал бессвязные вопросы, явно переживая. Туун просто держался за ногу Сирина, совершенно не обижаясь если тот его случайно пинал. Зигфрид хмурился и почёсывал свой подбородок. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы увидеть как в его голове вертятся шестерёнки. Тифлингша и вовсе понятия не имела, что делать. Запоздало она подумала, что было бы не лишним задобрить Хозяйку и надеть на себя саван, но их белые рубахи остались в склепе. Не бежать же за ними…

– Дорогие мои ленивые кусты! – покрикивала Хозяйка на умертвий. – Луна высока, а зелень всё так же не пострижена! Земля на могилах лежит абы как, эстетика красоты плит нарушена, и нашим гостям под землёй явно неуютно от вашей халатности! Возьмитесь наконец за дело, пока я в вас змей не напустила!

Ульяна остановилась. Остальные последовали её примеру. Не хотелось прерывать Хозяйку и сразу напороться на её гнев. Кем бы ни была эта женщина, которая вблизи оказалась миловидной, бледной и тонкой как куколка, от неё веяло силой. Настоящей силой. Даже Тут реагировало на неё особым образом, незримо подчиняясь. У тифлингши по телу бежали мурашки от каждого слова Хозяйки, словно предупреждение – её злить нельзя.

В какой-то момент стало понятно, что все приказы отданы. Все нотации прочитаны. А всё раздражение выплеснуто. Хозяйка была целиком и полностью свободна. Настало время идти на поклон. Загфрид, разумеется, пошёл первым, высмотрев в ней красивую женщину, которую можно сразить флиртом. Она покровительственно улыбнулась им.

– Я вижу новенькие проснулись, – удовлетворённо проговорила она, в то время как Ульяна и остальные неловко перед поклонились. – Я надеюсь, вы уже выбрали свою участь?

– Прошу прощения, любезнейшая… как я могу вас величать прекрасная леди? – вступил в диалог Зиг, нацепив самую лучезарную улыбку.

– Для вас я – Хозяйка. Только так и никак иначе! – вместо взаимности бард получил обжигающе холодный взгляд.

– Хозяйка, простите наше невежество. Мы проснулись Тут буквально только что и совсем не понимаем, что происходит… – мягко начала Ульяна, чтобы начать диалог с правильной ноты.

– Какую участь мы должны выбрать? – перебил её Доктур.

Хозяйка перевела на сыщика почти презрительный взгляд. Её тонкие черты лица исказились, став почти инфернальными. Что-то очень могущественное под миловидным личиком не оценило его грубого вторжения поперёк начатой речи.

– Вам следует определиться, вы желаете работать Тут или упокоиться, – ответила она, продолжая грозно смотреть в сторону умертвий, который старательно и поспешно выполняли её приказы.

Даже вырывающиеся из земли руки полностью затихли и больше не спешили показываться.

– У вас Тут такое очаровательное кладбище, – елейным голосом начала Ульяна, подбираясь поближе к Хозяйке.

Комплимент упал в нужную почву. Хозяйка отвлеклась от насущного вопроса, чтобы порозоветь от удовольствия и неловко пробормотать о своих скромных стараниях. Тифлингша навострила уши, чувствуя на какие точки следует нажимать. Не желая думать о своей участи, её разум настроился исключительно на настоящем моменте. И сейчас им требовалось оттянуть момент выбора между участью садовника и незавидной долей руки, высовывающейся из земли. Если не отвлекаться на всю эту чепуху с уборкой территории, то, быть может, путь домой найдётся.

– Тут так красиво и уютно. Невероятная дисциплина. Ты просто замечательный организатор! – разлилась мёдом Ульяна мягко подступая всё ближе к своей жертве.

Отточенный танец тела вёл её вперёд. Голос опустился чуть ниже и бархатисто мурлыкал нужные слова. Улыбка и блеск в глазах не оставляли сомнений в искренности комплиментов. Ульяна была хорошей ученицей, а суккубы Авернуса прекрасно знали, какую науку ей преподают. Хозяйка всё больше продолжала таять от комплиментов, пока она кошачьей походкой подходила всё ближе. Оставалось лишь незатейливо коснуться руки, провести кончиками пальцев по плечам, невесомо коснуться волос и предложить массаж этим бледным покатым плечикам…

– А мы не можем отказаться выбирать? – начал срывать все плана Доктур.

– В карговом болоте я видел себя садовником! – резко отказался Сирин.

Зигфрид и Туун предпочли держать свои мысли при себе. Гоблин прижался поближе к ноге варвара-фея, чтобы быть на стороне явной силы. Ульяна прожигала спутников взглядом ещё более лютым, чем Хозяйка. Ну зачем артачиться, когда можно всё решить мирно и полюбовно?

– Значит, вы отказываетесь подчиняться правилам? – раздался на всё кладбище змеиный шёпот, окутывающий каждую травинку угрозой.

В тот же момент наступила оглушающая тишина. Все умертвия замерли на месте, подобно заводным игрушкам, у которых закончились обороты ключа. Ульяна спиной чувствовала приближение чего-то жуткого, но ни в коем случае не выходила из выбранной роли. Остальные замерли. Туун и Зиг, после прямого вопроса, замерли на месте. Доктур, судя по бегающим глазам, искал подходящий вопрос, чтобы переспросить. И только Сирин:

– Отказываемся! – уверенно заявил фей.

Ульяна мысленно выдала силачу подзатыльник и поспешила встать за спиной Хозяйки. То, что должно было идти плавным танцем, теперь выполнялось грубовато и с нахрапом. Тифлингша почти без перехода коснулась руками покатых плеч.

– Сколько трудов вложено в это место! – ворковала она с Хозяйкой будто вообще не замечая происходящее. Своим влиянием она старалась создать их личное пространство, в котором нет места сложным вопросам и бестактным спутникам. – И это заметно, что ты подошла к делу с душой! Столько старания! Ты просто талант и невероятная молодец!

Хозяйка расплылась в довольной улыбке «давай, говори мне ещё» и с удовольствием отдавалась во власть рук Ульяны. Ловкие пальцы не слишком хорошо владели кинжалом или рапирой, а луком и совсем не могли пользоваться, но как делать самый лучший массаж знали едва ли не лучше всех в Фаэруне.

А тем временем умертвия толпой послушных марионеток двинулись на остальных её спутников.

– Ммм, меня никто не понимает. Кругом одни лентяи, только мой верный Оберончик служил верой и правдой. Да только изменила ему супруга и бедолага захандрил, – под прикосновениями умелых рук в уши тифлингши полилась ценная информация.

Ульяна продолжала делать вид, будто её это вообще никак не интересует. Она расплывалась в комплиментах, нахваливая талант Хозяйки. Кончиком хвоста она игриво касалась бедра своей жертвы. Тон голоса стал ещё чуть ниже, тише и почти вибрировал. Приглушённые слова вынуждали Хозяйку прижаться чуть ближе, создавая между ними почти интимную атмосферу.

Пока компаньоны изо всех своих сил безуспешно сражались с умертвиями.

– А я верных работников холю и лелею. Вот и Оберончику дала отпуск, чтобы отлежался, да в себя пришёл…

– А они совсем тебя не ценят. Не понимают, сколько ты вложила в своё детище!

Томно вздыхала Ульяна тщательно работая над напряжёнными плечами Хозяйки. Та даже не отвечала, а молча млела от медовых слов и умелых прикосновений.

– И все труды пали на эти красивые плечики. Ты такая напряженная. Я могу помочь расслабиться. Скромно от всего сердца помогу…

Тифлингша продолжала мягко мурлыкать, расслабляя и растапливая Снежную Королеву до состояния сладкой лужицы.

Сирин с помятыми крыльями скидывал с себя налетевших на него умертвий. Туун безуспешно отстреливался, с визгом убегая от противников, похожих на ежей из-за арбалетных болтов. Зигфрид едва спасался росчерком рапиры, вынуждая оппонентов держать дистанцию. А Доктура уже почти придавили к земле…

– Ладно… Голосок медовый, так и быть, – удовлетворённо улыбнулась Хозяйка и щёлкнула пальцами. Умертвия немедленно прекратили бой и отправились приводить кладбище в порядок. – Даю вам день, чтобы выбрать. А ты, сладенькая, будешь у меня на особом счету.

Ульяна в ответ послала ей воздушный поцелуй с игривой улыбкой. Хозяйка незамедлительно поймала его и отправила в карман. Чем бы ни было Тут, тифлингша нашла тут местечко под солнцем. Она подошла к усталым спутником. Те уже были все в мыле и дышали как загнанные лошади.

– Позвольте мне, господа, подвести итог, прежде чем вы меня прервёте… – хрипло подал голос Зигфрид, но Ульяна его решительно перебила.

– Мои скромные таланты выиграли для нас день, чтобы найти дорогу домой! – не до красивых речей сейчас.

– Вашенность должна знать, что в часовне надо искать, – напомнил Туун, у которого от усталости даже маска полурослика пошла волнами, угрожая открыть его истинное лицо.

– Верно, мой друг, а ключи сокрыты у хранителя сей земли, – добавил Зигфрид.

– Как нам вообще найти этого Оберона?

– Хозяйка сказала, что её верный страж решил отдохнуть, – поделилась Ульяна, острым глазом осматривая кладбище. – А Тут есть только один вид отдыха. Под землёй.

Ульяна осмотрелась. Кладбище, хоть и казалось маленьким, отчего-то вмещало в себе очень много надгробий. Намного больше, чем должна вмещать такая с виду замкнутая территория. Ряды с надгробиями будто вытягивались, стоило сделать к ним шаг.

– Думаешь, Зукович закопан в одной из могил? – не унимался Доктур, видя тяжёлый фронт работ. – Будем искать по именам на надгробиях?

– Почему бы и нет? – что-то подсказывало, что Оберон не станет ложиться в чужую могилу.

– Я осматривал могилы и только единицы из надгробий имеют связные имена. Всё остальное – разброс букв в хаотичном порядке, – напомнил Зигфрид, тяжело вздыхая от вида фронта работ.

– И?

– Что «и»? Как ты собираешься искать во всеобщей мешанине Оберона Зуковича?

От голоса Дока уже побаливала голова. Хорошо, что Тунн и Сирин предпочитали помалкивать. Эти двое просто смотрели на остальных и мотали на ус всё сказанное.

– Да запросто. Смотри как надо, – Ульяна терпеливо выдохнула и подошла к первому надгробию. – Вот перед нами имя «Зуко Юпивич». В имени «Оберон Зукович» нет буквы «Ю», а ещё присутствуют другие буквы, которых мистеру Юпивичу недостаёт. Значит, мимо. Просто раскладываем все имена по буквам, ищем расхождение и оставляем тех, кого можно собрать в Оберона без лишних и недостающих символов.

– Звучит просто, – кивнул Зигфрид.

– Предлагаю позвать на помощь Эш и Квакиша. И разделиться, чтобы быстрее обойти всё кладбище. Всё равно Тут нам никто не угрожает.

Табакси с автогномом согласились помогать, чуя в предложении объединиться долгожданный шанс на побег. Сыщик раздал всем сохранившийся у него мел. Было решено расколоть его на несколько кусков и помечать уже проверенные могилки. Метод, предложенный Ульяной, работал. «Зуковро Берони» – две «р», три «о», нет буквы «ч». Мимо. «Курат Мабах» – нет букв «о», три «а», буква «м». Мимо. «Кровичуз Бронеро» – лишняя буква «р». Близко, но мимо…

– Хм, «Сын Маминой Подруги», раскопаем ради интереса? Хочется узнать, а что за человек носит такое громкое имя? – предложил Доктур, наткнувшись на единственную могилу с буквами, оставленными в правильном порядке.

Помогать Доктуру взялся Квакиш, остальные продолжили вычёркивать могильные камни из списка подозреваемых. Когда могила с самым странным именем была раскопана, то, вместо гробика или прикопанного умертвия, ребят встретил ещё один камень с выбитой надписью:

«Сын Маминой Подруги. Он давно выбрался отсюда. А ты нет!»

Реакция на надпись у всех была единогласной:

– Прямо руки чешутся найти его и прикопать обратно в могилку.

– Да.

– Согласен.

– Очень хочется.

– А может не хотеться?

– И потоптаться сверху!

Наконец им попалась могила с надписью «Крочезо Вибуно». Лишних и недостающих букв не было. Эш и Квакиш бодро схватились за лопаты. Под удручённый вой умертвий, которые приводили этот участок в порядок, была наскоро выкопана яма.

– Это точно он? – засомневался Доктур.

Лежащий в могиле мужчина имел синюшную кожу с тёмными трупными пятнами, обладал тощим высохшим телом и щеголял множеством трупных пятен. Многие личи Фаэруна и то посимпатичнее были. Из одежды его покрывала чёрная мантия с капюшоном, а в руках Оберон сжимал большой ключ.

– Какой красивый большой ключ! – присвистнула Эш.

– Тсс, не разбуди, – шикнула на неё Ульяна и подтолкнула их плута-гоблина: – Туун, твой выход!

Маленькие ловкие ручки их самого маленького компаньона не знали равных в проворстве. Он мог обворовать кого угодно, оставаясь незаметным. Вот и сейчас он играючи вытянул ключ из длинных тонких пальцев Оберона.

– Извольте, вашенность! – шепнул гоблин, вручая ключ.

В следующий момент все, позабыв закопать Оберона, мчались в сторону церкви. Хозяйка провожала их долгим взглядом. Некоторое время её лицо оставалось непроницаемым. Неизвестно какие эмоции и мысли в этот момент её обуревали. Одним щелчком пальцев она могла остановить беглецов и навсегда перекрыть им надежду на побег. Но вид бегущей Ульяны вызвал в ней невольную улыбку. А воздушный поцелуй всё ещё согревал карман. Хозяйка закатила глаза и махнула рукой. Только сегодня. Она незримо дала им шанс обойти её в вечной гонке.

***

Старый замок, запирающий часовню, ржаво клацнул прежде чем покорно открылся. Тяжёлые двери сопротивлялись ещё меньше и бодро распахнулись, когда силач Сирин толкнул их со всей своей фейской удалью. Группе предстало внутреннее убранство скромной часовни. Символический притвор с распахнутыми в среднюю часть храма дверьми. Он открывал вид на несколько рядов лавок для прихожан, своеобразный алтарь у самой дальней стены и на большую каменную статую белого ангела, нависающего над алтарём.

Секунду или две в часовне царила тишина. Но следом её разбил звук стремительно приближающихся маленьких ножек.

– Вы смогли!

Перед компанией появилась запыхавшаяся миловидная женщина с пепельно-белыми волосами в неожиданном, для этих мест, ярко-красном платье. Она тяжело дышала после стремительного бега, но даже в таком состоянии успела очаровательно улыбнуться Доктуру и Зигфриду.

– Миледи, отныне вы на свободе, – Зиг не отказал себе в картинном жесте, указывая на выход к кладбищу. – И не могу не заметить, что вы ещё лучезарнее, чем я осмеливался представить. Сам лунный свет меркнет перед вашими глазами…

– Где Оберон! – требовательно перебила его красавица.

– Прекрасная леди?

– Тея! Я – Тея! И я спросила вас, где мой муж! – нежный голосок женщины приобрёл стальные нотки.

Ульяна усмехнулась, видя, как поникли сыщик и бард, оставшись без внимания. Тее явно был интересен муж и только муж. После сбивчивого ответа, что супруг дремлет в разрытой могиле, Тея уже совершенно не интересовалась гостями. Она помчалась к могилам с громким возмущённым криком «Оберон! Я не договорила!». Некоторое время над кладбищем разносилось эхо её криков и попытки супруга оправдаться. В ход шли все возможные обвинения, заверения, обещания, клятвы, слёзы и… под конец эхо доносило совсем не слова, но весьма яркие звуки.

Заслышав, чем занимаются супруги после примирения, Сирин задумчиво почесал затылок. Эш и Квакиш громко хохотали. Туун неловко присвистнул и пошёл рассматривать лавки в часовне. Доктур и вовсе не обращал внимания ни на что, ползая по часовне в поисках улик. Ульяна с подозрением присматривалась к статуе ангела, лишь краем уха подмечая происходящее. Только Зигфрид загрустил. Бормоча «а чем я хуже? Я ведь лучше! Я красивый!» он слонялся между рядами и делал вид, что тоже помогает расследованию.

– Мне кажется или у ангела руки подвижные? – Доктур привлёк всеобщее внимание к статуе ангела.

Ульяна присмотрелась. И действительно. Вся статуя казалась цельным куском, кроме рук. Те состояли из нескольких сегментов и словно крепились на своеобразных шарнирах. Но кто будет делать статую с шарнирными руками без видимой причины? Особенно, Тут? Следовательно, была какая-то причина. Силач Сирин немедленно попытался расшевелить хоть одну руку. Он рычал, словно медведь, прилагая все доступные силы, чтобы сдвинуть камень. Но всё было тщетно. Ангел оставался неподвижным. Фей не сдавался даже когда остальные махнули рукой на попытку расшевелить руки ангела силой.

– Если это всё не просто так, то должна быть хоть какая-то подсказка, – озвучила Эш то, о чём думали остальные.

Все принялись искать. Ульяна рассматривала барельефы, пыталась расшифровать затейливую вязь, которая могла бы оказаться незнакомым ей набором слов. Даже припомнила ритуал, позволяющий целый час понимать и читать любые существующие языки. Даже забытые века назад. Но затейливая вязь осталась просто красивыми узорами. Интерес представлял только барельеф, на котором изображались различные человечки, занятые чрезмерными возлияниями, которых в конце концов забирала Хозяйка. Сюжеты на стенах были выполнены с художественной детальностью. И каждый уносимый человечек пил – из кружки, из рога, из бочонка, из кубка, из бутылки. Затем падал в объятия Хозяйки и на его месте со временем вырастал куст цветов. Начала просматриваться причина, по которой они все оказались именно Тут.

Правда, ангела не было среди сюжетов о вреде алкоголя, так что пришлось искать дальше.

– Нашёл! – радостно запищал Туут. – Тут надпись!

Все бросились к гоблину, который нашел что-то на спинке одной из лавок. Однако, находкой оказалось большое кривое сердечко, в котором находились слова «Оберон+Тея».

– Балда ты, карга тебя побери! – рассердился Сирин, отвесил гоблину лёгкий подзатыльник.

Фей заметно пребывал на грани срыва. Ульяна с подозрением покосилась на него. Неужто, их варвар тоже осознал, что они мертвы, а все слова местных это не самодовольный бред? Ей, конечно, хотелось подойти и поддержать его, но они находились так близко к возможному выходу…

– Быть может, я нашёл? – окликнул их Доктур, так и не подбежав на голос гоблина.

Находка сыщика выглядела ценнее. На сиденьях лавок с обратной стороны виднелись рисунки, кем-то нацарапанные впопыхах. Как Док догадался, что лавки нужно осматривать со всех сторон, даже снизу-вверх, знала лишь его профессия. Рисунки показывали ангела. Ангел поднимает руки вверх. Ангел скрещивает руки перед собой. Ангел обхватывает руками голову. Ангел вытягивает руки вперёд, указывая пальцами перед собой. Ангел упирает руки в бока.

– Хм… – нахмурилась Ульяна. – Это его возможные позиции?

– Наверное… – пробормотала Эш. – Но как заставить его сделать всё это.

– Возможно, на других лавках есть ещё примечания? – предположил Док. – Подсказка, как его расшевелить?

Осмотр лавок продолжился. С ещё большей тщательностью. Со всех сторон. На всякий случай их ещё и ощупывали. Сыщик повторял заговор, позволяющий ему подмечать стёртые или невидимые надписи. Но…

– Я нашёл! – гордо провозгласил Туун, но когда к нему подошёл Сирин, то заверещал и убежал в сторону.

Ульяна поспешно вскочила перед феем.

– Дай-ка глянуть.

Перед ней предстал едва заметный рисунок на ножке поваленной лавки. Человечек, танцующий перед ангелом.

– Похоже, Туут действительно нашёл! – кивнула она Сирину и посмотрела в сторону перепуганного плута: – Молодец!

Все вернулись к лавке, на которой был изображён ангел. Для удобства, Сирин оторвал сиденье, чтобы все могли видеть последовательность действий. Первая попытка повторить движения выглядела угловатой и неубедительной. Больше походило на попытку самостоятельного осмотра на вшей. Танцу недоставало дополнительных движений. И тогда в родную стезю вступили Ульяна и Зигфрид.

Понимая друг друга с полуслова, они сначала подобрали подходящий музыкальный ритм, а затем добавили танцу недостающих движений, чтобы вышло что-то симпатичное и динамичное. Не слишком сложное, но достойное называться танцем, а не истерической чесоткой. Когда они оба повторили по разу итоговый танец и сочли его удобоваримым, настала очередь остальных учиться.

– Бодрее ребятки, и знаменитые менестрели из Элементалики могут принять вас в подтанцовку! – воодушевляла компаньонов Ульяна.

Она играла незатейливую песенку. Зигфрид показывал движения. Потом они поменялись. Наконец...

Фокус звуковой иллюзии позволил наигрывать песенку без музыкальных инструментов, а вся команда в унисон принялась танцевать перед своим единственным зрителем. Ярко, с огоньком и страстью. Без халтуры и с самым ярким бардским вдохновением. Музыку прервал гулкий размеренный каменный бой – ангел медленно аплодировал танцорам.

Танец моментально прекратился. Стоило сделать несколько шагов к ангелу, как тот отступил в сторону и замер, вновь закрыв глаза руками. На месте, где он стоял обнаружился люк!

«Спасение? Ещё одна ловушка?» – тревожно заметались мысли Ульяны.

Крышка не была заперта, но под ней обнаружилась непроглядная тьма. Квакиш вытащил из кармана лампочку на шнуре и включил. Тьма в люке запросто поглотила свет. Опущенная во тьму лампочка просто исчезла. Попытка подтянуть её обратно за шнур, спровоцировала обрыв. Лампа не вернулась.

– Занятно! – хмыкнул Квакиш, убирая обрывок шнура в карман.

Доктур вынул из кармана горсть монет и, под возмущённый мяв от Эш, бросил их во тьму. Прошла секунда, две, три. Но звука падения не было.

– На портал не похоже! – отметила Ульяна, успевшая насмотреться на самые разные порталы всех форм и расцветок.

– Может, это не путь домой, а дорога на совсем тот свет? – предположила табакси. – Ну, где только Келемвор и тени?

Восторг после успешно танца мгновенно выветрился. Впервые, после попадания в это место, стала ощущаться общая удушающая безнадёга. Если раньше все были заняты изучением особенностей Тут, сражением с умертвиями и попытками обмануть себя и убедить, что жизнь продолжается, то теперь смерть стала ощущаться по-настоящему. Как поражение. Как тяжёлая обида на жизненный путь, оказавшийся таким коротким.

– Какие же вы трусишки, немеханические формы жизни! – фыркнул Квакиш, прерывая всеобщую безнадёгу, и с разбега запрыгнул внутрь тьмы.

Эхо его голоса немедленно стихло. Сам Квакиш исчез. Совсем. Он сделал правильный выбор? Ошибся?

«В любом случае, я не хочу Тут оставаться!» – решила для себя Ульяна и прыгнула следом, крепко держа свою лиру.

Тьма окутала её. Вцепилась в неё своими ледяными пальцами. Сдавила горло, сжала сердце, свела судорогой каждую мышцу, вырывая из горла беззвучный крик, окутала жгучей болью, ритмично проходящей по телу. Тук-тук, тук-тук… невыносимая агония, от которой крик срывался снова и снова. Беспомощный. Беззвучный. Почему от каждого удара так больно?

Сердце? Это так больно бьётся сердце?! Но почему она раньше не замечала этого? Или раньше она слишком хотела верить, что с ней всё хорошо, что не ощущала очевидного?

И всё закончилось.

***

Праздник затянулся до глубокой ночи. Победа над маленьким легионом нежити требовала, чтобы её обмыли как следует. С шумом, песнями, плясками и громкими историями, которые назавтра станут куплетами баллады. Вознаграждение за помощь угрожало закончиться прямо здесь, в таверне. Но никому до этого не было дела.

Таверна гудела вместе с ними. Внутри и снаружи. Всем хотелось покуражиться, особенно после криков кого-то из команды «выпивка за наш счёт». Откуда-то появился даже небольшой дракон, умудрившийся уместиться за столом таверны, свернувшись в рулетик.

Сирин ещё до полуночи потратил весь свой гонорар. Наивная фейская душа, он очаровал с полдюжины красивых девушек и, разумеется, оплатил им подарки, самые вкусные блюда и самые дорогие напитки. А после снял на ночь лучшую комнату для утех. Зигфрид старался делать вид, что ему не завидно. Атлетичный фей с длинными разноцветными волосами был слишком хорош и необычен. Девушки вешались на него пачками, и только те, кому не повезло занять подле Сирина место, могли достаться барду. Тоскующий Зиг заказывал самые разнообразные напитки, находя счастье на дне дубового бочонка.

Ульяна, после двух порций чего-то красивого и многослойного, такого сладенького и с кислинкой в длинном стакане, восторженно выплясывала на чьём-то столе… или на бочке? Нанятые ради праздника музыканты играли что-то очень яркое и ритмичное. Доктур строил из себя самого крепкого трезвенника, но несколько «особенных» чаёв, которые горели, стоило поднести к ним спичку, быстро привели его к настроению коллектива.

Пьяненько хихикающий Туун после трёх напёрстков вишнёвой огневухи, забрался под стол к самому настоящему дракону, чтобы отщипнуть немного драконьей чешуи, которую оплачивали платиной за грамм. Вполне возможно, что шанс у гоблина был, если бы тот внезапно протрезвел, но пьяный мастер взлома умудрился так ущипнуть нетрезвого дракона, что тот чихнул. По таверне пронеслась огненная волна, снося всё вокруг. Танцующая Ульяна едва ли не в последний момент умудрились прыгнуть под стол.

Отчего-то волна огня её не только не напугала, но и вызвала неудержимый хохот.

– И это драконье пламя? – громко спросила она, сложила руки веером и крикнула: – Смотри, как надо. Arde!

Волна слепящего огня сорвалась с её ладоней и рванулась с рёвом вперёд. Она конусом расходилась в разные стороны, обретая самые прекрасные оттенки красного, в котором Ульяна прочитала надпись на большой бочке, размером с неё саму. «Драконья слеза».

«Ой, нет!» – только и успела подумать она, когда её огонь играючи разгрыз дерево бочки и соприкоснулся с содержимым.

В самой яркой и прекрасной вспышке свет погас полностью.

Поглощённый тьмой.

***

– Восьмое пекло! – воскликнула Ульяна, хватаясь за голову.

В хаосе всеобщих голосов, одновременно с ней взвыл Сирин, поминая карг, фейри, мир фей и всех местных чудовищ. Туун перешёл на гоблинские ругательства, теряя маскировку невинного полурослика. Зигфрид предпочитал крепкие выражения на общем языке, а Доктур перешёл на эльфийскую речь.

Запоздало тифлингша поняла, что сидит на бочке. На полу рядом с ней валялась лампочка на порванном шнурке и горсть монет. Они находились в самой обычной таверне. Разве что тут было немного тесновато. Но никаких умертвий не наблюдалось. Посетители пестрели всеми расами и расцветками. Не обращая внимания на новеньких, они распивали различные напитки. Кто-то горланил песни, кто-то игра в карты, у кого-то было в самом разгаре соревнование кто-кого сильнее. Тёплый пурпурный свет от ламп окрашивал тесноватое помещение оттенками уюта. Деревянные стены таверны были украшены сувенирами с разных государств, картинами и гобеленами. Дверь за барной стойкой вела в подсобку. Всё пространство бара заполняли столики с посетителями. Всё казалось целиком и полностью обыденным.

Кроме круга телепортации, сияющего у того места, где в нормальных тавернах должен быть выход.

– Значит… мы мертвы? – наконец прошептал сыщик.

– А я был так молод! Вся жизнь впереди! Сколько баллад не написано?! Сколько прекрасных женщин не встречено?! Сколько случайных детишек не зачато… – взвыл Зиг.

– Нашенность мёртвая? И как же жить-то теперь?! – захныкал гоблин.

Сирин с молчаливой угрюмостью сел за у барной стойке и начал биться головой о столешницу. На такой специфический зов появился бармен. Старый орк с единственным сохранившимся клыком. Он сидел недалеко и был занят раскрашиванием деревянной фигурки дракона. Рядом с ним обнаружились Квакиш и Эш и о чём-то мирно беседовали. Но когда Сирин начал буянить, старый орк встал за барную стойку.

– Моя – Врогхад, – ткнул он на себя пальцем, тщательно проговаривая слова на ломанном общем. – Твоя – пить.

Он ткнул пальцем на стену за своей спиной, на которой начали проступать надписи, будто нанесённые мелом. Названия известных и не очень напитков. Последней строчкой стояло «мешай всё как пожелаешь». Сирин кивнул и ткнул на «настойки для фей». Бармен не пошевелил даже бровью, но искрящийся разноцветный напиток сам появился на столе. Туун подсел рядом с ним и ткнул пальцем на надпись «настойки из фей». Эффект был тем же – на столе появился длинный изогнутый бокал в котором шипела голубая жидкость, пахнущая как кислота. Но вкус явно понравился гоблину. Зигфрид и Доктур подсели за стол к остальным.

Под грустный гул их голосов, вяло рассказывающий про взрыв в таверне, после которого они очнулись в склепе Тут, Ульяна подошла к окну в таверне, чтобы посмотреть, существует ли хоть что-то за её пределами. Но существовал лишь осколок земли, парящий в абсолютной тьме и на этом осколке хватило места лишь таверне. Хитрый Тот Свет не собирался отпускать своих пленников так просто. Ульяна села рядом с товарищами и под ломанный рассказ Врогхада, которого перебивали Эш с Квакишем, ткнула на надпись «вода». В тот же момент перед ней появился большой запотевший стакан с ледяной родниковой водой. Как-то не слишком хотелось больше пить. Не после всех пережитых откровений.

– ...Моя и Генри Гриншилд наткнуться на скелет Оберон. Наша говори ему история. Оберон грусти и пропускай наша в дом, и рассказывай как танцевать перед статуя. Остальные, – бармен обвёл рукой всех присутствующих. – Появляться здесь как наша. Но после наша никто не появляться. Моя волноваться за Эш и Квакиш.

– Ой, да что нам будет? – отмахнулась табакси, наворачивая молочный коктейль. – Бабахнуло. Умерли. Отряхнулись. И пошли дальше.

– Технически уже после пункта «умерли» отряхнуться просто так не получится, – покачал головой автогном.

Ульяна просто кивала, пока они говорили. По словам Врогхада, они вчетвером праздновали открытие Квакиша, когда пятый товарищ как будто бы случайно устроил взрыв в их мастерской. Истинное положение дел вскрыл сам бармен, поскольку во взрыве он не погиб. Его лишь зацепило. Оказалось, что их пятого подкупили конкуренты. Но гонорар был обещан только в условиях, если все четверо авантюристов, пустившихся в изобретательство, будут убиты. Поэтому раненый Врогхад получил от бывшего друга залп из гром-палки прямо в грудь.

За одной грустной историей последовала ещё одна. Не о смерти. Но мало ли в жизни грустных историй. Откровения сменяли друг друга, напитков становилось больше. Орк, указывая на круг телепортации, рассказывал, как все пытались через него пройти. И не по одному разу. Каждый час кто-нибудь пытается. В доказательство его слов юркая пикси заказала помойной воды с ромом, выпила странное пойло и бросилась в круг. Её окутало лиловое сияние, и в яркой вспышке пикси исчезла. На некоторое время в таверне воцарилась тишина, пока рыжий гном не поднялся по лестнице на второй этаж таверны.

– Вернулась. Спит, – громко крикнул он, когда спустился.

Под общий разочарованный гул все вернулись к своим делам.

– Это место имеет загадка. Портал игнорировать трезвый, отправлять спать пьяный, в комната наверху. Генри пробовать два часа назад. Скоро проснуться и снова пробовать, – пояснил орк.

– А если через окна? – тихо спросил Доктур.

«Прыгнуть в пустоту? Удачного полёта!» – мысленно мрачно хмыкнула Ульяна.

– Моя прыгать в окно. Лететь мало. Упасть на пол таверна.

Безнадёга, брошенная ими в часовне, настигала. Ульяна чувствовала себя смертельно уставшей. Хотелось по-детски разреветься и позвать папу, чтобы пришёл и заставил гадкую реальность вести себя порядочно. Одного взгляда на остальных хватало, чтобы увидеть – они тоже расклеились. Туун, окосевший от настойки из фей, снова захныкал. Сквозь слёзы он рассказал о преступном прошлом. Не сказать, что он раскаивался в преступлениях, скорее сожалел о том, что тратил на криминал своё время, а ведь мог делать что-то более приятное.

– Нашенность рисовать любил. Угольком.

Эш призналась, что из-за нищего детства всю жизнь воровала всякую увиденную монету. Но тратить награбленное жалела и только копила-копила-копила. Прятала по самым надёжным местам и, возможно, сейчас имела внушительную сумму денег, на которую могла бы себе позволить и домик, и собственную таверну, и даже…

– Виноградник. Всегда мечтала перебраться на тёплый островок. И виноградник иметь, чтобы своё винцо делать… А в итоге? Вот жизнь и закончилась?! Эх… – грустила табакси.

Зигфрид внезапно признался, что всегда мечтал быть пиратом. Взять небольшой кораблик и на всех парусах мчаться по миру. Покинуть Фаэрун, посетить все острова, своими глазами увидеть другие материки. Но и конечно же…

– Грабить! Петь песни, грабить другие корабли, грабить города, иметь по морской жене в каждом порту. Не петь какие-то баллады, а самому стать героем морских легенд! Вы на меня посмотрите! – воскликнул Зиг. – Мне и пиратский камзол пойдёт, и борода, и пиратская повязка, и серьги. Я был бы отличным пиратом. Прекрасным и ужасным, сердцеедом и мечтой всех женщин. Дочки рыбаков убегали бы на берег, чтобы посмотреть, нет ли рядом моего корабля. А знатные дамы украдкой читали бы романы про меня! И что теперь…

Сирин буркнул, что его устраивала та жизнь, которую он вёл. Сбежал из ненавистного плана фей, стал авантюристом, находил врагов и побеждал. Получал любовь местных дам и летел дальше. И собирался так жить и дальше много-много лет. Всё было прекрасно…

Доктур и Ульяна согласно кивнули. Что творилось в голове Дока так и осталось тайной. Для себя тифлингша решила, что ей нравится прожигать наивную молодость в Фаэруне. Но в планах было и взросление. Однажды стать настоящим исчадием. Отрастить крылья и научиться летать. Не рваными движениями как Сирин, а могучими махами больших крыльев. Обрести силу как у отца. Жизнь только начиналась…

– За жизнь, – предложил Зиг всем тост, – где бы она ни пряталась, мы её отыщем и вернёмся!

– За жизнь! – отозвались все и подняли свои напитки, салютуя ему.

На их глазах один из постояльцев, молодой сатир, поднялся на ноги, подошёл к барной стойке и хаотично указал сразу на несколько напитков. Затем он нацарапал список того, что выбрал на столешнице, когда перед ним появился стакан с непонятной бурдой. Под крики Давай! Давай! Сделай это!» он выпил содержимое своего стакана и шагнул в круг телепортации. С минуту ничего не происходило, но затем тот же самый рыжий гном сбегал наверх.

– Вернулся!

Ульяна удивлённо повернулась к орку, когда разочарованный гул стих.

– А зачем он выпил какую-то гадость?

– Смотреть, – Врогхард указал ей на надпись над дверью, которая была почти незаметной из-за свечения круга телепортации.

«Вода, сок, виски, ром и квас

Ты можешь выпить всё сейчас.

Но я уверен лишь в одном:

Важнее всех для тела он»

– Наши понять, что есть правильная напиток. Мы выпить правильно – портал наша пропустить, – пояснил бармен. – На столе писать, что заказать перед прыжок. Если не вернуться, мы знать, какой правильно. Мы биться над загадка.

Ульяна глянула на столешницу. Глаза тифлингши удивлённо округлились. Чего тут только не пили, чтобы проверить. Казалось, что все возможные напитки и комбинации напитков были перепробованы.

«И всё тщетно… Важнее всех для тела он?» – призадумалась она.

– Важнее всех для тела… ром? – предположил Док, но орк снова ткнул на столешницу. Все возможные виды рома и напитков с ромом уже были использованы.

– Важнее всех для тела сон, а не алкоголь! – фыркнула Ульяна.

Все удивлённо уставились на неё. Она даже особо не размышляла. Ответ был настолько простым, что пришёл без долгих раздумий.

– Что? Это же простая загадка! Из напитков для тела важна вода, но вода не «он», значит дело не в напитке. Далее еда и сон. Еда не подходит. Остаётся сон. Вы спящих бросали в круг? – последние слова были адресованы орку, который удивлённо чесал голову, понимая, насколько все дали маху с простейшей загадкой.

– Нет.

– Давайте попробуем, – предложила она и повернулась к барду. – Зиг, у тебя в арсенале есть заклинание сна?

– Да, имеется.

– Тогда вызываюсь быть добровольцем. Если не повезёт, то хотя бы просплюсь, мне этого не хватало.

Ульяна подошла к кругу телепортации и немного наклонилась так, чтобы в случае мгновенного усыпления упасть ровно в нужную область. Зигфрид подошёл к ней, приготовившись исполнить нужное заклинание. Все остальные, затаив дыхание, смотрели во все глаза, окружив их плотным кольцом. Все постояльцы таверны перестали куражиться и во все глаза смотрели за тем, что творили два барда. У каждого в глазах читался один и тот же вопрос – неужели спасение найдено.

– Готова?

– Готова! Давай!

– Impero tibi!

Зиг ударил по струнам своей лютни. Волна музыки коснулась плетения и обратилась тёплой волной магии, проникающей в тело, чтобы дать приятный и такой нужный телу сон...

Сознание окутала тьма.

Нос безумно чесался. Настолько что она не выдержала и чихнула. В тот же момент сон как рукой сняло, и Ульяна резко подскочила. В таверне. Но не в той, на кусочке земли посреди ничего, а в знакомой, но безвозвратно разрушенной. Крыши не осталось. Второй этаж исчез. Лишь две стены и несколько балок держались. Ульяна лежала под обгоревшей щепой, оставшейся на месте одного из столов, и смотрела в небо. Синее-синее осеннее небо.

Голова гудела от похмелья и пережитого взрыва. На руках и ногах, перепачканных в саже, темнели синяки. Два ногтя сломалось. Половина правого рога валялась рядом. Левый рог тоже пострадал, но остался почти целым. Платье можно было выбрасывать. Туда же наполовину сожжённый левый сапог. Правый сам куда-то исчез. Сумка со всеми пожитками сгинула в огне. Ульяна буквально лишилась всего. Только лира уцелела каким-то чудом, отделавшись лёгким испугом и выжженым на боку символом рогатой женщины в платье.

Но несмотря на плачевное состояние всего, Ульяна была счастлива. Тифлингша едва сдерживалась, чтобы не начать глупо хохотать, кататься по углям и радостно визжать. Она сбросила с ноги сапог и босиком пошла к ближайшей яблоне. После склепа, кладбища и таверны это было самое вкусное яблоко на свете. И даже наполовину откушенный червяк его совсем не испортил. Она не стала далеко отходить от пепелища, надеясь, что остальные последуют её примеру.

Яблоко было полностью сьедено. Вторая половина червяка тоже. И наконец под сгоревшими деревяшками появился Сирин. Со звериным воем он вырвался из завала и замер на месте, круглыми от шока глазами глядя на небо. После он уставился на Ульяну. Его вид был ещё более плачевным. Волосы и крылья обгорели, обещая, что отрастать начнут очень нескоро. От набедренной повязки не осталось ничего.

Но он был жив. Они оба были.

Сирин расхохотался. Громко и счастливо. Настолько заразно, что Ульяна начала смеяться вместе с ним. Ногти, рога, крылья и волосы – отрастут. Деньги и вещи – появятся однажды, так или иначе. Но жизнь... Она ценнее всего! Под их дружный хохот очнулись остальные. Побитые, обгоревшие и обнищавшие. Зигфрид с истерическим хохотом сообщил, что он достаточно беден, чтобы стать пиратом, осталось найти команду и украсть себе новую лютню. От его боевой подруги осталась одна целая струна. На лютню встал дракон. Туун грустно ворчал, что теперь вновь придётся копить деньги на новую маску. Док всё так же загадочно помалкикал, ограничившись фразой:

– Главное, что мы живы! – впервые с момента знакомства это было первое его утверждение.

И не сказать, что он не был прав.

Расходились они в разные стороны. Подбитый Сирин заинтересовался перспективой побыть немного пиратом и присоединился к Зигфриду. Бард умудрился на коленке написать песню «я нищий, но счастливый», которая внезапно стала безумно популярной в народе. Прелесть этой песни была в том, что её можно было исполнять даже на двух ложках. Туун исчез вечером, после из возвращения к жизни, шепнув, что жизнь гоблина без маски слишком опасна, а ему нужно в Глубоководье к знакомому волшебнику. Доктур пропал утром. Не прощаясь.

Ульяна, лишившись последних сапог, в подбитом виде вернулась к родителям. Не навсегда. На недельку-другую, пока Рафаил не прознает, что она вернулась, и не вышвырнет назад в Фаэрун. Мама и папа встретили её с распростёртыми объятиями. И даже не спрашивали, почему она выглядит как бродяга, от неё пахнет сажей, где её рог и как она потеряла сапоги. Папа отчего-то поначалу дулся, как будто она снова подвергала свою жизнь опасности!

Неужели он подсматривал за ней?

Но, после допроса с пристрастием от мамы, показал открытку, которую кто-то доставил ему в его скрытый дом, в Аверно. Сама открытка похла женскими духами. На открытке изображалось кладбище под луной и маленькая часовня. Красивым почерком на открытке было написано:

«С нетерпением жду нашей следующей встречи, сладенькая. У меня ты всегда будешь на особом счету!».

В ответ на подозрительные взгляды родителей, Ульяна лишь пожала плечами, тихонько хихикая от того, что после смерти ей точно будет куда податься. История со странным потусторонним опытом заставила её поразмышлять о том, как проходит её жизнь. Но Тут не ограничилось пищей для ума и вековой мудростью о ценности жизни.

Самый страшный подарок после куража – она больше не могла пить алкогольные напитки!

Совсем!!

Никакие!!!

Ульяна мало интересовалась судьбой спутников. Слишком непредсказуемой была жизнь. Сегодня вместе, завтра порознь, послезавтра в разных мирах. Она старалась их не забывать, но как поддерживать связь, если дороги уже разошлись? Писать письма? Но куда и как получать ответ, если нет какого-то одного постоянного угла в человеческом мире?

Она не стремилась наводить стравки специально. Всё произошло как-то само собой, когда поползли слухи о пирате Зиге и его грозном помощнике Сире. Ульяна старательно искала способ снять с себя проклятье трезвости, путешествуя по южной части материка. В одной из таверх она умудрилась встретить знакомого орка, который поведал ей о парочке пиратов. Но в первую очередь Врогхард рассказал, что её план сработал. Когда она не вернулась, все начали искать способ уснуть. Увы, кто-то должен был остаться и подтаскивать спящие тела к кругу телепортации. Собой пожертвовал автогном Квакиш, не способный спать. Без своего гениального компаньона троица, Врогхард, Эш и Генри, приобрела таверну и небольшой участок земли, где табакси старательно выращивает виноград. Пока безуспешно.

В поисках лечения от проклятия, Ульяна решила задержаться у знакомого чародея в Глубоководье. Тогда-то она и прочитала из местной газеты, что знаменитый Виктур Д‘Ольтумил – сыщик, славящийся глубоким подходом к любому делу с полным отсутствием провалов, наконец поймал неуловимого преступника гоблина Тууна Крысятника. Дабы добраться до самого разыскиваемого вора, он, под псевдонимом Доктур, внедрился в несколько криминальных гильдий и терпеливо искал возможности встретиться, втереться в доверие, собрать неопровержимые улики и арестовать негодяя.

Гоблин, разумеется, вскоре сбежал из-под стражи.

Но это совсем другая история.