Жизнь в перевёрнутом мире.Пассажир.

-Хочешь что бы люди пошли именно за тобой? Так для начала создай им невыносимые условия жизни - ввергнув их существование в беспросветный хаос. Заставь их страдать, пробуди в их сердцах животный страх и отчаяние. Лиши их веры и надежды. А потом, предложи им более комфортные условия, показав на деле, что тебе не составит труда облегчить их жизнь, разрешить их проблемы. Не безвозмездно, конечно же. И они, не задумываясь, отдадут тебе всё, пойдут за тобой, по собственной воле станут твоими слугами и рабами. А после, они же по собственному желанию с немалым рвением дружно начнут делать все то, что ты им повелишь. Ну-у, например, растлевать своих дочерей или убивать своих сыновей, – он злорадно усмехнулся. И видя, что я никак не отреагировал на его слова, зло добавил:

- Тех же, кто усомниться в тебе, кто распознал твою истинную сущность и осознал, к чему ты всех приведешь, твои последователи своими собственными руками уничтожат с превеликой радостью. Люди не хотят выделяться на фоне толпы и очень сильно не любят тех, кто не похож на их самих. Даже для самых стойких праведников всегда найдёт то чем можно их соблазнить пойти на самый низменный грех, - сделав паузу, задумчиво разглядывая меня, он тяжело вздохнул:

- Нет высокой цены. Есть лишь те, кто слишком завышает свою стоимость. Но, как правило, тот, кто выше других оценивает себя тот дешевле обходится. Так было тысячу лет назад, так происходит сейчас и через тысячу лет ничего не измениться. Ты же это понимаешь,… верно?

Я молча переключился на пятую и, бросив изучающий взгляд на показания приборов, медленно стал увеличивать скорость автомобиля. В ответ же“Марк” довольно зарычал и, выпустив “когти” для большей устойчивости надежно впился задними колесами в промерзлое покрытие дорожного полотна, эмпирически передав мне сигнал о готовности к непредвиденным ситуациям. Щелкнуло реле ‘’ дворников’’ и щетки скользнув несколько раз, по теплому лобовому стеклу разгоняя растаявший в кашицу снег, снова вернулись в зону подогрева, что бы через минуту вновь прийти в движение. Мимо, предупредив меня гудком о своем приближении, одна за другой пронеслись две многотонные фуры “ Global Trans” разрывая ночную метель своим исполинскими тушами и, словно ночные призраки стремительно растаяли во мгле. С восхищением посмотрев им вслед я, на мгновение ощутил желание прибавить скорость.

-Не хочешь их догнать? Твоя машина запросто сможет это сделать. Ведь в компании не так уныло путешествовать, чем в одиночку, - предложил мой попутчик.

Но, я в ответ лишь мотнул головой и молча улыбнулся. Вспоминая, чему меня учили мои мудрые наставники, и какой опыт я уже извлёк из собственных жизненных уроков: Никогда не стоит “садиться на хвост” тем, кто идет впереди тебя. Тем более вот таким вот монстрам. Чем выше их скорость, тем яростнее завихрения воздушных потоков, что они создают и тем длиннее оказывается непроницаемый шлейф из снега или водных капель стелющийся за ними в непогоду. И то и другое создает помехи вашему обзору, а ваш автомобиль делается менее устойчивым на дороге. Чем стремительнее движется впереди идущий автомобиль, тем дистанция между вами должна быть больше. Кроме того, не всегда удается вовремя заметить, когда идущие впереди начинают, притормаживают или в иных случаях резко сдают назад. И им абсолютно нет никакого дела до вас, если вам по собственной неосторожности не повезло оказаться в их “слепой зоне”. Просто, они слишком большие, чтобы не начать смотреть на вас свысока. Для их водителей имеющих огромный профессиональный и житейский опыт дорога – это родная стихия, их дом. А вы, нарушающий гласные и негласные правила ‘’ проживания” в нем, чсвшный дурачок на своём модном блестящим автомобильчике скорее являетесь для них раздражающей помехой, чем равноправным участником движения. Для вас, любое происшествие на дороге – это целое событие, масса впечатлений, хайп и лайки под фоточками. Для них же на их бесконечном пути - это повседневная обыденность, всего лишь мимолётная секунда. Одна лишь секунда, что способна сохранить множество жизней или… погубить их. Достаточно всего лишь одной секунды, что бы внезапно трагически оборвалась хрупкая человеческая жизнь. И я сейчас не говорю о вашей - которой грош цена. Я говорю о чужих, воистину драгоценных, бесценных жизнях сотен, тысяч, миллионов знакомых или незнакомых вам людей - которые пока и не догадываются о том, что это именно вы, одним лишь легким движением своей руки за мгновение способны прервать их существование.… Любой из нас может убить, любой может кого-то спасти, но никто не в силах воскресить умерших.

Мой пассажир прав. И его слова лишь подтверждение тому, что для них человеческий род ничто. Силы Добра называют людей РАБАМИ, силы Зла зовут нас своими СЛУГАМИ и, ни у кого из них нет ни малейшего интереса, спросить самих людей: кем же мы сами хотим себя считать и кем считаем. Впрочем,… и самим людям все равно уже кем и с кем быть. И понимание этого злит меня больше, чем правда из чьих бы уст она не исходила.

Я зло улыбаюсь и вновь бросаю сосредоточенный взгляд на приборный щиток, одновременно прислушиваясь к гулу агрегатов автомобиля - силясь своевременно обнаружить посторонние звуки, и пытаюсь ощутить настораживающие вибрации и колебания. “ Нет. Ничего. Все в норме. Крестовины на кардане начинают постукивать. Если “рвать” не буду, то до весны доживут. Левый ступичный подшипник сверчит. Зиму переживет, а с наступлением слякоти ему придет хана. Эх. Успеть бы еще, подзаработать на летную резину. Надо будет при случае что-либо на шиномонтажках подыскать из б/у”, – проносится в голове рой мыслей.

- Ты пытаешься их всех пробудить, спасти от неизбежности. А ты спросил у них, хотят ли они этого? Ты же сам их учишь принимать самостоятельно решения. Вот они и выбирают: жить в нищете, копошится в грязи, идти за теми кто красивши врёт и терпеливо ждут Спасителя. Они хотят, что бы за них думали другие. Что бы кто-то решал их проблемы и подтирал их засранные задницы и разбитые носы. Они самостоятельно сделали свой выбор. Это и есть проявление свободы человеческой воли! Понимаешь ты это?.. И вам это нравится. Ведь если бы это всё было не так, то вы давно бы уже все изменили на свой вкус. Разве я не прав?

Он не ждет от меня ответа. Он знает, что он прав. И я знаю, что он прав. Я лишь молча бросаю на него взгляд, когда развернувшись назад, он достает из своей сумки бумажный пакет с бутербродами и большой китайский термос с ‘’ Журавлями”.

-О, какой замечательный вкус! Хочешь попробовать? – он протягивает мне кусок, хорошо зная, что я откажусь, – Свежая нежная человечинка. Ваши сладенькие нарождённые дети! Которых человеческие самки миллионами ежедневно выгребают из своих порочных прогнивших чрев самыми ‘’ гуманными’’ средствами и инструментами. Интересно, вот кто-нибудь из них осознает, какое они преступление совершают в этот момент? Кто-нибудь слышит в этот момент детский крик с мольбой не делать этого?.. Мамочка, родненькая, пожалуйста, не делай этого, не убивай меня! Я очень, очень хочу жить!

С задумчивым видом погрузившись в себя, он аккуратно откусывал кусок за куском и тщательно пережёвывал, прежде чем проглотить. Потом опустил стекло и с отвращением выбросил недоеденный бутерброд.

- Какие же вы мерзкие…и в своих помыслах и своими поступками. Думаете одно, говорите другое, а делаете то, что вам в голову взбредёт. Что вам до тех, что не успели глаза открыть, коль и своих-то уже рождённых чад ни капельки не жалеете.… А всё вините кого-то и кого-то ждёте в Спасители.

И я снова храню молчание, снова зло ухмыляюсь и вглядываюсь в заснеженные просторы, по которым мы несемся и не одни. Сквозь заснеженную мглу параллельно нашему курсу не перегоняя нас, но и не сбавляя скорости, несутся огромные звери. Их силуэты, освещенные тусклым лунным светом, то пропадают из вида, теряясь в густых завихрениях вьюги, то вновь появляются из мглы. И формы тех, кто ближе к нам и чьи фигуры я еще могу разглядеть, различаются друг от друга. И нет среди них схожих. Одни покрыты шерстью или хитиновыми пластинами, другие усыпаны шипами и иглами, третьих же украшает и то и другое. Вид одних зверей вызывает мой восторг своими совершенными прекрасными формами. Облики других созданий завораживает взгляд своим ужасающим видом, и они похожи на гротескных созданий, чей-то безумной фантазии. Я не испытываю ни ужаса ни страха созерцая их, а лишь восхищаюсь ими – понимая, что мой Зверь не один в этом мире, а значит и я не одинок. Таких как я много, а значит, ни одна из сторон ещё не успела подчинить или окончательно нас уничтожить.

-Интересно, каково это продолжать называть себя мужчиной после того как ты сам отправляешь свою любимую женщину на аборт? Дорогая, давай вместе убьем нашего малыша! Р-р-р. Лицемерные лживые твари, - всё ещё пребывая не в настроении, произнес пассажир, с нескрываемой заинтересованностью оглядываясь в окна по сторонам. Потом повернувшись ко мне дружелюбно спросил: - Какой же из них твой?

Очередной резкий скачок настроения моего чудаковатого попутчика из одной крайней точки к другой, как и его странные шуточки и колкости меня не смутил, но и не прибавил желания поддержать разговор.

Тем более что глядя вперед на дорогу и заметив проблесковые сигналы спецмашин, я начал притормаживать. При этом я заметил, что со снижением скорости автомобиля фигуры зверей начали исчезать из вида, а вскоре и вовсе пропали все до одного, словно их никогда и не было. Бросив взгляд на пассажира и, ухмыльнувшись, молча покачал головой. После этого сосредоточил своё внимание исключительно на дорогу и начал сбрасывать скорость, каждый раз переключая передачи на пониженную и лишь изредка используя педаль тормоза. “ Очередная авария. Хм. И судя по всему серьезная”, – констатирую я. И с удивлением обнаружил, что проехав мимо знака с названием населенного пункта, я не смог, или не успел, его прочесть. Хотя больше всего меня должно было насторожить другое. Среди множества самых разных машин, в хаотичном порядке стоящих на дороге я не увидел людей. Живых людей.

Быстро осознав, что в такой пробке я рискую не довести своего пассажира до места назначения в срок и сам застряну на долгое время останавливаться и выходить из машины мне показалось не самым разумным решением. Пока меня никто не остановил нужно было двигаться дальше стараясь побыстрей покинуть это гнетущее место. Толку от нас здесь было бы ноль. Да и парковать машину на обочине, судя по снесенным отбойникам и темнеющим в заснеженной мгле массивным тушам грузовых автомобилей было совсем не безопасно.

Медленно пробираясь вперед и каждую секунду ожидая кого-то встретить из живых людей я терялся в догадках силясь понять: что же тут произошло. Но, чем дальше я полз, тем больше возникало новых вопросов.

Некоторые автомобили и автобусы представляли собой груды металла уже хорошенько запорошенные снегом. Другие же все еще горели и чадили, или стояли со следами пулевых отверстий в стекле и кузовных элементах. Были тут и абсолютно неповрежденные машины, по крайней мере, внешне. И кругом валялись какие-то обломки, оторванные колеса, поклажа и всякий багажный хлам. Здесь же стояли и спец автомобили ‘’Полиции” и “ Скорой помощи” - чьи проблесковые сигналы я и заметил издалека. Но и в них не было абсолютно никого, кто должен был меня остановить или хоть как-то мог ответить на мои вопросы. Зато в искореженных остовах и горящих машинах все еще оставалось немало мертвых тел. И еще больше их лежало вдоль дороги на обочине. Ровными рядами. Мужчины, женщины, дети. Некоторые тела были уже аккуратно уложены кем-то в черные полиэтиленовые мешки, другие же были прикрыты брезентом или во множестве своём сиротливо лежали под открытым небом прямо на дороге, припорошенные снегом. И медленно осторожно маневрируя между машин, я то и дела бросал на мертвецов взгляд, словно пытался в их лицах увидеть разгадку произошедшего. Завороженный этой фантасмагорией я и не заметил, как мы въехали в населенный пункт. Точнее сказать на его окраину, застроенную двух этажными многоквартирными домами времен советской эпохи.

-Внимательней! – окрикнул меня пассажир, привлекая мое внимание.

Я машинально надавил на педаль тормоза и вовремя успел остановиться, в паре метров от остова, уже успевшего сгореть, но все еще зловонно дымившегося БТР, который перегородил своим корпусом всю ширину проезжей части дороги и закрыл собой весь обзор. Почем зря чертыхаясь на свою невнимательность, я вышел из машины и в момент остро ощутил едкий запах разлитого горючего, пороховых газов и тошнотворно-приторный запах копченого мяса. ” Человеческая плоть”,- безошибочно определил я. Уличные фонари не горели, как не было и электрического света в окнах стоящих вокруг домов. В зареве от горящей военной и гражданской техники тускло озарявшего все вокруг кроваво красными сполохами я не заметил никакого движения, не было ни малейшего намёка на жизнь. В противоестественной звенящей тишине, что царила вокруг нас скрип снега под нашими ногами и тихое урчание двигателя моего “ Марка” казались каким-то вызывающимся кощунством. Откуда-то нахлынули необъяснимые чувства горькой вины и жгучего стыда, отбившие желание о чем - то говорить, задавать какие-то вопросы. Это безмолвие ничто не нарушало и, не должно было нарушать. И лишь где-то там, дальше по улице, откуда до нас доносились отзвуки, продолжали трещать взрывающиеся в огне патроны, и звонким треском лопалось оконное стекло….

-Если ты хочешь тут оглядеться то, пожалуй тебе стоит убрать машину с дороги, – как-то совершено отрешенно от реальности, но одновременно с твердостью в голосе предложил мне пассажир.

Без возражений и вопросов я молча сел за руль и выбрав более- менее подходящее место, отогнал автомобиль в проезд между домами, зияющими черными провалами разбитых окон. После чего пешком направился к подбитому бронетранспортеру, всё ещё надеясь понять, где мы сейчас находимся, и что вообще происходит вокруг нас. Но, не доходя до проезжей части, остановился, услышав нарастающий гул стремительно приближавшийся к нам, откуда-то из далека. Следом я увидел как что - то с силой отбрасывает остов БТР в сторону и тот летит, ломая и круша деревья, а на его месте появилась огромная охваченная бушующим огнем туша танка, несущегося мимо нас на максимальной скорости. И это был не российский танк. “ Абрамс? В Сибири?!” – удивился я, провожая бронированного исполина взглядом пока тот не скрылся в снежной завесе. После чего вышел на дорогу и в недоумении остановился там, где до этого стоял БТР. Теперь предо мной предстала ужасающее зрелище, которое мы не могли увидеть ранее.

Вдоль длинной и прямой улицы стояла подбитая техника, бронемашины и армейские грузовики. Некоторые машины все еще догорали, другие превратились в груду искореженного, до неузнаваемости металла и вокруг, насколько хватала взгляда, лежали искалеченные взрывами тела военных и гражданских. В десяти метрах от меня рядом с укрепленной мешками с песком баррикады лежал заваленный на бок ‘’ Басурманин” с хорошо различимой на обугленной краске эмблемой части. Цифры семь и четыре в центре красной звезды. “ 74? 74 омб. Юргинцы “, – с горечью констатировал я. А далее я увидел повешенного на фонарном столбе человека в расстёгнутом кителе, на груди которого висела картонная табличка с грубо намалеванной каракулями надписью ‘’ Полицай “.

Я еще раз, но более внимательно огляделся сторонам, отмечая для себя воронки от ракет на дороге, срубленные верхушки деревьев и следы от крупнокалиберных пуль вертолетных пулеметов на стенах домов. Вновь вспомнил про одинокий горящий ‘’ Абрамс” и про автомобильный затор на въезде. Продолжать гадать над тем, что там впереди нас еще ждет, уже не было особой необходимости. Всё итак стало ясным и понятным, как только появился американский танк. Ибо это событие я прокручивал в своей голове множество раз. И всякий раз в итоге оно оканчивалось с одним и тем же результатом. Стоя здесь, я мог бы сейчас задаться лишь одним вопросом: Когда и как всё это произошло, что я ничего по дороге не заметил?

Но какой это уже имело смысл, если трагедия уже произошла и повлиять на её исход, я уже не мог и никогда не смог бы, при всём своём желании?!

“Сибиряки наконец-то подняли восстание, и началась долгожданная Революция, - которую поддержали военные из Юргинской ОМБ. Вначале все складывалось более - менее удачно и бескровно, пока согласно договору партнерство ради мира на территорию России не вошли подразделения НАТО. Такой наглости и унижения наши военные не смогли стерпеть, и вспыхнула бойня. Война! В ходе, которой предсказуемо мы потерпели поражение?! А разве могло быть иначе? В случае восстания половина силовиков встали на защиту РФии и предали свой народ. Население Страны раскололось на три лагеря. Но лишь малая часть взяла в руки оружие, что бы свергнуть существующий режим и вернуть этой территории статус самоуправляемого и независимого Государства. НАТО согласно договору и по соглашению с правительством РФ беспрепятственно вошло, что бы взять под охрану стратегически важные для Европы и США объекты. А в качестве карателей выступили украинские и польские ВС, при поддержки наемников из ЧВК и отрядов предателей сформированных из числа сторонников действующей Власти. Вероятнее всего подразделения ВС России находящиеся на Дальнем Востоке оказались втянуты в военное противостояние с частями НОАК или к этому времени уже были уничтожены. И у нашего народа и до этого дня уже почти что не было никаких сил, что бы оказать какое-либо качественное сопротивление, а с началом Революции Сил так не осталось вообще никаких. И мало кто из россиян понимал, что даже если все и начнется относительно мирно и бескровно, то все одно у народа не будет никакого шанса на успех. Мы даже не сможем прокормить себя. Обеспечить себя необходимыми медикаментами, связью и топливом. И отсутствие финансов это не столько будет критично, как станет смертельно опасным отсутствие системы управления и лояльных силовых органов. Система Образования уничтожена, система Здравоохранения уничтожена, силовые структуры принадлежат корпорации ‘’ РФ” и не являются защитниками государства и народа, газопроводы и нефтепроводы, как и большая часть предприятий, принадлежат иностранным инвесторам, Сельское хозяйство уничтожено, судебная система является незаконной и подлежит ликвидации, исполнительная и законодательная власти преступны и никогда не станут служить на благо народа и государства. СМИ и каналы коммуникации - всё контролируются коллаборационистами из ‘’РФ” …..и тд и тп. (что, читатель, думаешь, что здесь есть хоть одно слово лжи? А ты сам проверь. Это же для тебя не составит никакого усилия, нет?)

Я с грустью бросил взгляд на повешенного и подобравшись к нему, осторожно переступая через тела других казненных, которых я раньше не заметил из-за того что их припорошил снег, сорвал с его груди картонку с позорной надписью.

“ По справедливости мы ВСЕ должны были висеть рядом с тобой. И никто из нас не в праве был тебя осудить. Никто!”

Когда я вернулся к машине, то увидел что мой пассажир уже сидит в ней и, попивая горячий кофе, ритмично отбивает пальцами свободной руки в так музыки доносящейся из автомобильных динамиков. И я нисколько не был удивлен его приподнятому настроению. “Им чуждо милосердие, как и сострадание, по определению. Одним человеком больше, одним меньше - им все равно. Такова их сущность, представителей сил Света и сил Тьмы. Дьявольские происки или кара Небесная? Нет между ними особой разницы, если для того чтобы наказать одного они лишают жизни сотни других”, – подумал я, прежде чем налил и себе кофе, так как изрядно продрог. Хотя скорее всего меня трясло не от того что я замерз, а от того что увидел за последние несколько часов. Я не люблю, когда люди умирают. Но больше всего я не люблю безысходность, когда перед человеком есть только два выбора: умереть сейчас или умереть чуть-чуть попозже.

- Тупик. Вы вновь оказались в тупике. Никакого выбора. Правда ведь? – спросил он меня. Зная, что я не стану ему отвечать. Потому что ответ очевиден, и он прекрасно знает, что я с ним соглашусь.

Но я всё-таки кивнул в ответ и он весело рассмеялся. Потом он достал из кармана узкий металлический портсигар и, открыв, протянул мне:

-Ты ведь куришь? Угощайся. Это настоящий стопроцентный табак. Ты хотя бы помнишь, что это такое, табак?

Отказаться от такого предложения было невозможно. Настоящего табака я действительно не курил уже лет двадцать или даже больше. После первой же затяжки, я непроизвольно зажмурил глаза в блаженном удовольствии. После чего с горечью вздохнул, в очередной осознавая, как много человечество теряет из года в год. Рано ли поздно, но вдобавок ко всему мы забудем и вкус чистой воды, как забыли вкус натуральной пищи.

В салоне горел свет, звучала приятная мелодия, а печь гнала тепло и двигатель машины мирно урчал. Что в придачу к еще не успевшему остыть вкусному кофе и аромату настоящей сигареты успокаивало и ободряло, прогоняя унылые мысли и грусть. “ Как же мало, в действительности нужно человеку для счастья,… когда он лишён даже таких мелочей, а вокруг воцарился полный писец!”

Видимо я так разомлел, что не заметил когда и как давно мой пассажир вышел из машины, и теперь вернувшись, он протягивал мне деньги за проезд, через полуоткрытое c моей стороны окно с благодарностью что я его довез, как мы и договаривались, до дома и без происшествий. После этого он развернулся и, пряча от порывов колючего морозного ветра свое лицо под поднятым воротом пальто, направился к тускло освещенному подъезду.

Я выключил в салоне свет и, щелкнув переключателем дворника с изумлением осмотрелся. Ярко горели фонари на столбах, и нигде не было и намека на тот кошмар, в котором мы пребывали всего-то каких-то пятнадцать-двадцать минут назад.

Еще не веря своим глазам, я осторожно вывел машину на дорогу и, повернув в ту сторону, с которой мы предположительно заехали снова огляделся. Нет, определенно, я мог бы поклясться что даже с учетом того что не горели фонари и кругом царил ад этот городок выглядел совсем не так. Похоже, очень похоже, но не так. И только я уже убедил себя, что вокруг меня действительно все реальность, а не сон, как на следующем повороте впереди я увидел проблесковые сигналы автомобиля ДПС.

“ Что, неужели опять начинается эта чертовщина?” – подумал я и с облегчением перевёл дух, увидев у машины стоящего сотрудника ДПС и показывающего мне знак прижаться к обочине и остановиться. Когда же я выполнил его требование он подошел и, представившись, попросил мои документы на проверку. Мне показалось знакомым его лицо, и я уже было хотел его спросить об этом, но приглядевшись и хорошенько рассмотрев, тут же осекся Я молча забрал, свои документы, кивнул, когда он пожелал мне доброго пути и, включив поворот, тронулся с места. С единственным желанием: поскорее убраться отсюда и как можно подальше. Я вспомнил, где я мог его раньше видеть. И это было совсем недавно. В той реальности, в которой я бы не хотел, что бы оказались мои земляки.

На выезде из города я заехал и заправился на маленькой заправке и, отъехав от нее, остановился, что бы еще раз посидеть и спокойно упорядочить свои мысли после всего, что пришлось за эту ночь пережить. Я не знаю, кто или кем был мой пассажир. Но догадываюсь, что он был один из тех очень редких странных попутчиков, что появляются из ниоткуда и исчезают внезапно в никуда. С ними интересно разговаривать и в любых диспутах они всегда приводят убедительные доводы, с которыми сложно не согласиться. У них не приметная внешность и ничем не примечательное лицо. Уже через десять минут ты не в состоянии будешь их описать, но никогда не забудешь их голос и содержание вашего с ними разговора. В каждой произнесённой ими фразе, как правило, заложен двойной, а то и тройной смысл. И зачастую крайне легко “за воробьём, не заметить слона”. А все эти ужасные видения, разумеется, были лишь моим коротким беспокойным сном. Видимо я ненадолго задремал, пока он отлучался. …Но то, что я осознал в финале, оказалось самой настоящей реальностью.

Мы оказались в тупике и нам (народу) никогда не победить в этой схватке. Мы удивительным образом проспали не только свою Родину, но и какой-либо шанс на успех. И никакие мирные демонстрации, никакие вооруженные мятежи не помогут нам. Так что друзья мои, готовьтесь или умереть сейчас героями или умереть чуть - чуть позже бесславными ублюдками.