Жизнь, замедляющая ход

Ценность нашей жизни определяется не по тому,

как мы побеждаем, а по тому, как проигрываем.

Среди тысячи людей, спешащих по своим делам, лишь малая часть по достоинству ценят свои жизни. И только единицы задумываются, насколько же она на самом деле быстротечна и коротка.

Большинство подростков прожигают свои годы в безумстве ярких мгновений: ночные тусовки, неоправданный риск и фальшивые друзья. Вот только всё это тает под натиском настоящих проблем. Ибо Судьба непредсказуема в выборе «жертвы», которой выпадет нести на своих плечах тяжкое бремя.

Потрепанный жизнью человек может обрести счастье в случайном прохожем. А живущий в достатке и купающийся во внимании общественности может потерять всё.

Илья сидит на твердой постели в окружении ослепительно-белых стен палаты наполненной удушающим запахом лекарств и кривит губы в ухмылке. Иллюзия счастливой жизни карточным домиком осыпалась у его ног в тринадцать лет. Тогда, ещё будучи избалованным вниманием мальчишкой, он даже не задумывался о трудностях и самостоятельности, перекладывая всю ответственность за свои «шалости» на родителей. Вот только всё изменил роковой случай.

Отправившись в долгожданную поездку за город, мальчишка чудом выжил в страшной автокатастрофе. Но навсегда лишился морального спокойствия и погряз в депрессивной пучине самобичевания. Потому что тот, кто однажды ощутил на собственной шкуре удар Судьбы, невольно начинает пересматривать свою жизнь, словно старую ленту кинопленки прокручивая в голове лишь один вопрос: «Правильно ли жил до этого момента, раз получил наказание?». И ни положение в обществе, ни возраст здесь совсем не имеют веса, всё решает случайный жребий Высших сил.

Илья слишком четко помнит, когда, спустя год после трагедии, которая сломала его окончательно, он впервые пришел в больницу добровольно. В тот пасмурный осенний день, ожидая в коридоре своих результатов обследования, школьник увидел непохожего на остальных больных пациента: молодого мужчину, в глазах которого читалась безнадежность.

Изумленно смотря вслед медсестре, толкающей вперед инвалидное кресло, школьник впервые задумался: «Каково это – жить, зная, что тебе осталась всего неделя, а то и меньше?»

Теперь же на этот вопрос у Ильи имеется четкий ответ: это жутко и больно. Жутко – просыпаться от металлического привкуса во рту и осознавать, что следующий день может оказаться последним. Больно – ощущать ломку, из-за которой криком срываешь голос до хрипоты. Тяжело – контролировать дикое желание метаться загнанным зверем в одноместной палате, готовым ногтями сдирать с поверхности стен осточертевшую белую краску в ожидании момента, когда сильное обезболивающее, наконец, начнет своё действие. Картина не радужная, но уже такая до отвращения ставшая парню привычной за этот чертов год…

Смотря на сумрак за окном, где ночь постепенно уступает место новому дню, Илья едва заметно улыбается. Время перед рассветом – единственное отвлечение от давящих на сознание мыслей, четко разделивших жизнь постоянно сбегающего из палаты пятнадцатилетнего юноши на «до» и «после». Потому откинув покрывало, он планирует очередную вылазку на свежий воздух, но, прежде чем его ноги касаются холодного пола, ситуация резко меняется.

Жгучая боль сдавливает грудную клетку в тиски, выталкивая из легких столь необходимый воздух. Тонкие пальцы судорожно сжимают ворот свитера, а губы приоткрываются в безмолвном крике. Проходит минута, и легкие обжигает вновь поступившим в них воздухом, а тело подростка скручивает в мучительном приступе кашля.

Невыносимо долгие десять минут «агонии» — и всё заканчивается так же резко, как и началось. Илья с трудом восстанавливает дыхание, хватает с прикроватной тумбы салфетку и вытирает влажные губы. Смотрит с минуту на зажатую в дрожащих руках мягкую бумагу, пропитанную кровавыми пятнами и, скомкав ее, остервенело, бросает в сторону, прекрасно осознавая, что его ждет дальше. А после, собрав силы, встает с постели и шаткой походкой бредет к двери, вперед, к мнимой свободе.

*** *** ***

Безнадежно больному человеку свойственно уходить в собственные размышления, и терять интерес ко всему, что находится вокруг него. А ведь если подумать, то порой, трагедию позволяет избежать своевременное обращение к специалисту, а не наплевательское отношение к себе.

И если бы Олег не списывал недомогание на учебу, а частую боль на активный спорт. Если бы не глушил все тревожные сигналы собственного организма анальгетиками. Всё могло бы сложиться по-другому, ни будь в этой истории слишком много простого «Если бы…»

Теперь же рассуждать об этом слишком поздно.

Олег получил свой приговор полтора года назад. А после, случилось много неприятных вещей, виной которым стало непростое решение подростка. И пока врачи выбирали для парня лучший метод лечения, у него было время принять свою судьбу, а изматывающие приступы мигрени из-за стремительно растущей опухоли дали понять, что конец неизбежен, и никто не сможет ему помочь.

Некогда темноволосому парню, прошедшему немалое количество процедур, понадобилось полгода, чтобы пересмотреть взгляды на остатки собственной жизни, которая еще теплится в исхудавшем теле Олега, и поменять своё поведение кардинально.

Распластавшись на бетонном полу, подросток, согнув одну ногу в колене, безотрывно смотрит в небо и, поднося тонкие пальцы к губам, наполняет легкие горечью никотина. Свежий воздух с порывами легкого ветерка успокаивает его сознание, и притупляет болезненные воспоминания.

Но неожиданно умиротворение подростка нарушает скрип двери, тем самым заставляя Олега в одно мгновение шустро затушить окурок. А следом проворно спрятать валяющуюся рядом пачку сигарет обратно в импровизированный тайник в нише за балкой. У юноши пульс бьется в ушах от страха быть застуканным медперсоналом, а в мыслях теплится робкая надежда тенью улизнуть обратно в палату. Он спиной прижимается плотно к стене и, затаив дыхание, осторожно пробирается к выходу, но тут же замирает на месте, а былое вдруг напряжение сходит на нет.

Почти у ограждения крыши спиной к Олегу стоит русоволосый мальчишка в бежевом свитере, черных джинсах и поношенных кедах. Замерев на месте, незнакомец смотрит на поднимающееся из-за горизонта солнце и явно рассуждает о нынешней жизни. Потому что других мыслей у пациентов онкологического отделения просто не бывает, за исключением разве что…

— Неужели хочешь шагнуть вперед? — тут же интересуется Олег, видя неуверенный шаг мальчишки ближе к краю.

— Почему бы и нет? — не оборачиваясь и ничуть не удивляясь, отвечает паренек. — Исход всё равно один, разница лишь во времени.

— Верно, — соглашается Олег, отряхивая потертые синие джинсы от бетонной пыли. — Однако не вздумай прыгать, иначе ты будешь жалок, если умрешь такой смертью.

— Знаю, — легко отзывается незнакомый мальчишка, полностью разворачиваясь к собеседнику.

У входа, прислонившись к косяку двери, стоит юноша в белой кепке надетой козырьком назад, и с легкой улыбкой и любопытством смотрит на пришедшего паренька.

— Дело не в трусости, просто… — он замолкает на полуслове и нервно поджимает нижнюю губу.

— Тогда какова причина? — не отстает Олег, в один шаг, преодолевая разделяющее их расстояние.

Игра в гляделки длится несколько секунд. Илья колеблется с ответом, а потом решается сказать, всё как есть.

— Игры судьбы очень мучительны! Когда изо дня в день думаешь о смерти, виня себя, что выжил в проклятой аварии взамен двух жизней. Когда с помощью близких с трудом, но всё же принимаешь факт смерти родителей за несчастный случай. Вдруг оказываешься, предан ими, и судьба вновь напоминает о себе, награждая смертельной болезнью, а ты, вроде бы, собирался начать жить. И, как итог короткой жизни, – стать прокаженным в глазах тех, кого считал друзьями, — с накипевшей злостью выплевывает хрипло мальчишка, смотря в одну точку. — Вот только я не хочу умирать в одиночестве, окруженный лишь белыми стенами своей палаты. Не хочу, чтобы последнее, что смогу услышать, была давящая на сознание тишина, — уже тише сознается он, комкая подол свитера дрожащими пальцами.

— Не имея возможности полноценно прожить всю жизнь, однажды ты делаешь отчаянный выбор. И как бы после не было больно, ты не смеешь свернуть с пути, — с усмешкой высказывается Олег, и смотрит на светлую макушку собеседника. — Каков диагноз?

— Та стадия рака легких, в которой химиотерапия уже не помогает, потому и отказался от нее, — шепчет обреченно Илья, неловко прикасаясь к редеющим волосам, и поднимает брови вопросительно.

— Рак мозга. И я тоже дожидаюсь своего последнего часа, который не собираюсь приближать даже из-за стремительно растущей опухоли, — легко отзывается Олег, будто говорит о погоде, и вдруг улыбается, смотря на мальчишку с прищуром. — Как поступишь, если такой же прокаженный протянет тебе руку, пообещав остаться до конца?

Илья смотрит внимательно на странного подростка в безразмерной рубашке с закатанными до локтей рукавами, возможно, одного с ним возраста, и едва заметно приподнимает вверх уголки губ. Какая ирония — встретить человека, который зная свою участь, все еще может улыбаться.

— Стану для него другом, который не оставит до последнего!

— Тогда давай знакомиться, — протягивает он ладонь для рукопожатия. — Меня зовут Олег.

— А меня Илья, — сжимает он в ответ прохладные пальцы.

— Теперь ты должен начать жить без оглядки на прошлое, — осведомляет нового друга Олег и, сняв свою кепку, надевает ту на макушку Ильи.

— Хорошо, — соглашается мальчишка и, взявшись за козырек белой кепки, снимает, возвращая ее на лысую голову Олега, — Спасибо, но тебе она нужнее, у меня же, есть капюшон, — с улыбкой на веснушчатом лице сообщает Илья, теребя шнурок упомянутого «головного убора».

— Договорились, — смеясь, соглашается Олег, по-детски сверкая карими глазами, и снова разворачивает козырек назад.

*** *** ***

Поздний вечер. Больничные коридоры опустели. Все пациенты разогнаны по своим палатам. И только худой паренек незаметной тенью пробирается вдоль стен к одной ему известной цели. Останавливается перед дверью, оглядывается по сторонам, проверяя, нет ли за ним слежки, и так же тихо проскальзывает в чужую палату.

— Эй, ты спишь? — шепчет ночной гость, прикрывая за собой дверь.

— Нет, — тут же отзывается юноша, выбираясь из кокона покрывала и садится, спуская голые ступни на пол. — Как ты умудрился пробраться незамеченный персоналом после отбоя?

— Точно также, как ты пробирался рано утром на крышу, — с широкой улыбкой парирует Олег, подходя к кровати друга. — Прогуляться не хочешь?

— Не отказался бы, вот только после того дня, как нас застукали вне палаты, дверь на крышу закрыли, — потирая глаза, напоминает Илья с ноткой грусти в голосе.

Последние пару дней мальчишка все чаще устает и постоянно хочет спать, и эти симптомы – слишком плохой показатель, но Олег не хочет видеть угасающий огонек в глазах друга. Поэтому, преодолевая собственный упадок сил, держится увереннее на ногах.

— Тогда нам стоит нарушить запрет, — довольно заявляет Олег, вертя ключом перед носом немного сонного мальчишки.

— Как ты его достал? — удивляется Илья, от радости переходя с шепота на более громкий тон, но тут же прикрывает ладонью рот, осознав свою оплошность.

— Воспользовался подходящим моментом, — посмеивается юноша.

— То есть, банально спёр у медсестры? — с прищуром смотрит Илья на друга, просовывая босые ноги в стоящие неподалеку кеды.

— Ага, так что, ты идешь?

— Спрашиваешь ещё, конечно иду!

Олег тихо смеется и первым направляется к двери, осторожно открывает ее и выглядывает наружу, осматриваясь.

— Маршрут чист, можем идти.

Шустро покинув палату, ребята как можно тише бегут к заветной цели. И только оказавшись на крыше за закрытой дверью, тихо посмеиваются проделанному подвигу.

Друзья сидят на бетонных балках, служащих ограждением для периметра площадки крыши, и молча, смотрят вдаль, размышляя каждый о своем. На улице стоит приятная прохлада, и лишь звезды освещают очертания ночного города.

— Я с детства люблю звезды. Глядя на их мерцание, у меня создается ощущение, будто они представители другого мира, такие далекие и таинственные, — нарушает тишину Олег и, запустив руку в карман брюк, достает картонный прямоугольник синего цвета. — Сегодня мой шестнадцатый день рождения, и единственное, чем мы можем его отметить, – это сигареты, — усмехается подросток, протягивая другу раскрытую пачку.

— Я не знал, иначе приготовил бы какой-нибудь подарок, — с проскользнувшим в голосе сожалением отзывается Илья, и вытаскивает из упаковки сигарету. — Поздравляю, друг, — с улыбкой сжимает он ладонью чужое плечо.

— Спасибо, друг, — отзеркаливает его движения Олег.

Такое короткое для большинства людей, но искреннее поздравление без каких либо банальных пожеланий на будущее. Им обоим достаточно взглядов и прикосновений поддержки, чтобы понять всё без слов.

— Встретить рассвет нового дня с другом – лучший подарок для меня! — уверенно заявляет Олег, и закуривает, смотря в глаза мальчишки напротив.

Илья не спрашивает Олега о прожитых за пределами больничных стен годах, лишь кивает, соглашаясь, и тоже прикуривает сигарету. Кашляет с непривычки, впуская в легкие никотин, но продолжает курить, смотря на улыбающегося напротив подростка. Они снова молчат, но никого из друзей это не напрягает — им просто комфортно в обществе друг друга.

*** *** ***

В больничной палате не слышны голоса парней. Вместо них негромко пищат приборы, оповещая о состоянии жизни пациента. На белоснежной постели неподвижно лежит сильно исхудавший юноша с бледным лицом и синяками под глазами, и улыбающимся взглядом смотрит на друга.

— Кажется, мне пора, — посмеивается хрипло подросток.

— Нет, тебе всего лишь надо отдохнуть, а после мы снова сбежим на крышу, — с дрожью в голосе успокаивает его сидящий перед кроватью парень, сглатывая вставший в горле ком.

— Я не рассказывал тебе, но я тот еще трус. Узнав о раке, сбежал из дома, чтобы не видеть сочувствующих взглядов родных. Не слышать всхлипы матери у моей постели, когда она думала, что я сплю, — голос дрожит, и слезы катятся по щекам непрерывными дорожками. — Трус, очень любящий звезды… трус, оставляющий всё, что дорого сердцу, позади… — он душит в себе рыдания и судорожно хватается за чужие пальцы.

— Не правда, ты очень сильный! — сипит паренек, смаргивая предательскую влагу с глаз, и крепче сжимает ладонь друга. — Я слышал, что, когда умирает человек, его душа, остается жить мерцанием новой звезды на небе, поэтому даже если… — закончить ему не позволяет хриплый стон друга: «Спасибо за дружбу», – и протяжный пищащий звук кардиомонитора, сердечная линия на котором тянется ровной полоской.

Не сдерживая больше слез, Илья выпускает холодную ладонь друга из рук, и, неожиданно быстро покидая палату, несется вперед изо всех сил. Олег выполнил свое обещание и ушел, когда пришло его время.

Забившись в дальний угол больничной крыши, Илья сидит на бетонном полу, спрятав лицо в согнутых коленях. Истерика накрыла его с головой. Он дрожащими пальцами до боли сжимает поредевшие волосы и рыдает в голос, словно раненый зверь, а спустя пару минут, с безумным смехом вскидывает голову к ночному небу и резко замолкает.

Олег до последнего не показывал страха смерти перед Ильёй. Их дружба, продлившаяся всего месяц, стала спасением для обоих парней. Не было и дня, чтобы Олег не рассказывал веселых историй или просто чудил, выдавая вопросы по типу: «Каково жить на небе?» – после чего сам же себе отвечал: «Надеюсь, не скучно», – и смеялся беззаботно, будто не им суждено было познать это в ближайшее время.

В такие моменты, смотря на улыбку друга, Илья тоже отпускал негативные мысли о болезни и улыбался в ответ. Даже в периоды своих приступов парни не показывали жалости, а лишь молча, подавали руку и понимающе улыбались друг другу.

Теперь же страх одиночества вернулся к Илье вновь, оплетая хрупкое тело подростка своими холодными ладонями. И снова кашель с привкусом собственной крови и привычная боль в груди, сдавливающая внутренности, но сейчас, вопреки ощущениям, он улыбается.

— Мы скоро увидимся, — хрипит подросток севшим голосом, сжимая в дрожащих пальцах «спасительного» убийцу. Чиркнув зажигалкой, он уверенно заполняет горящие болью легкие едким никотином. А в голове набатом звучит голос друга, отвечающий на вопрос младшего о его тайной привычке: «Сигареты способны временно заглушить боль, тем самым даря мгновение свободы. Словно ты обычный человек, живущий без счетчика с обратным отсчетом дней».

Усмехнувшись нахлынувшим воспоминаниям, Илья делает новую затяжку, на этот раз более глубокую, и тут же сгибается пополам от пронизывающей боли, роняя из ослабевших рук окурок любимых сигарет Олега. Отплевывается кровью и утирает ее остатки с губ рукавом свитера, а следом, с хрипящим бульканьем вместо голоса, заваливается на бетонный пол, напоследок пронзая звездное небо стекленеющим взглядом.

*** *** ***

В заполненном легкой дымкой коридоре, прислонившись спиной к серой стене из природного камня, стоит высокий юноша в коричневой толстовке с накинутым на светлую макушку капюшоном. Держа руки в карманах темных джинс, он категорически отказывается идти куда-либо со стоящим напротив него статным мужчиной в годах.

— Ваши пути разошлись, тебе стоит идти вперед одному, — старается убедить упертого юношу «старичок» в белой одежде.

Вот только подросток молчит, подтверждая стойкость своего решения пронзительным взглядом карих глаз, и мужчина, напротив, со вздохом сдается. Усмехнувшись маленькой победе, младшенький разрывает зрительный контакт с собеседником, и в ту же секунду поворачивает голову на едва уловимый отголосок шагов.

— Он пришел, — мягко сообщает паренек, отталкиваясь от стены, и, смотря вперед, довольно улыбается. — Мы пойдем вместе.

Навстречу им смелой походкой шагает мальчишка в темной футболке и светлых брюках под цвет кепки, козырек которой он отточенным движением разворачивает назад, и улыбается широко, отчего рыжие веснушки собираются полумесяцами на розоватых щеках.

А в окутавшей город ночи, на темном небосводе вспыхивают две ярких звезды.