Жнец белых цветов - История Патрисии

«Души — это цветы. Каждая из них имеет свой уникальный окрас, свой неповторимый аромат. Когда они расцветают, они дарят миру красоту, ради которой, возможно, этот мир и был создан. Но цветы могут вянуть. Души могут оскверняться, чернеть изнутри, превращаясь в ядовитые шипы.

Многие думают, что жизнь — это чистый белый лист. Но белый лист не несет в себе смысла. Он пуст и холоден, пока художник не нанесет первый мазок, превращая пустоту в шедевр или в кошмар.

В этом мире я — та, кто присматривает за садом. Я слежу за тем, чтобы черные бутоны не разрастались слишком буйно, убивая всё живое вокруг. Я — проводник, стоящий на пороге, дверь, открытая в оба мира. Моя задача — держать баланс между нечистью и живыми, между светом и непроглядной тьмой.
Я не борюсь с нечистью так, как это делают фанатики с факелами. Я помогаю им обрести свою суть. Я не иду против их природы, ибо хищник не виноват в своем голоде, а тень — в отсутствии света. Но иногда... иногда мне приходится идти на крайние меры. Когда цветок становится ядом, его нужно срезать.

Это моё предназначение. Моё проклятье. Проклятье Белого Цветка, который должен оставаться чистым, даже когда его корни утопают в крови».

«По мне и не скажешь, глядя в мои глаза сегодня, но я пришла в этот мир 4 августа 1777 года. Я не помню места своего рождения — оно стерлось из памяти, выжженное солнцем и нуждой. Мои первые воспоминания начинаются с кандалов и бесконечного, серого марева американских колоний.

Я была рабом. Долгие годы изнурительного, высасывающего душу труда, где каждый день был борьбой с голодом и непроглядным мраком. Судьба бросила меня на пристань, на старое рыбное судно, ставшее моей клеткой. Я помню этот тошнотворный, липкий запах гниющей рыбы и соли — он пропитал мою кожу настолько глубоко, что, кажется, добрался до самых костей. Даже сейчас, спустя десятилетия, этот запах преследует меня во снах, напоминая о том, кем я была, прежде чем обрела свою истинную суть»

«Со мной на том судне работал мальчишка, мой ровесник. Его звали Аки. Его привезли из каких-то невообразимо далеких земель, и жизнь его была в стократ тяжелее моей, ведь он был слеп. Его волосы имели странный, огненно-рыжий окрас — редкое явление, которое лишь злило надсмотрщиков. За этот цвет и за его незрячие глаза над ним издевались с особой жестокостью.

Но мне всегда казалось, что Аки видит. Его взор не нуждался в свете; он воспринимал мир как-то иначе, глубже, на грани чувств, которые я не могла объяснить. Мы стали друзьями, хотя характер у него был тяжелый — черствый, как старая корка хлеба, и колючий. Но за этой броней скрывалась абсолютная преданность. Он ценил мою доброту и в самые голодные дни тайком делился со мной своей скудной едой.

Мы стали командой, двумя обломками, которые держались друг за друга, чтобы не утонуть в океане жестокости. Мы выживали вопреки всему... пока однажды на горизонте не показались черные паруса. На нас напали пираты».