Жнец и фокусник

Бродячей нищей музыкантше

Прибиться к цирку довелось.

Зевак прохожих зазывала:

“Приди послушать, добрый гость!

Сыграю я любую песню,

Касаясь струн твоей души.

Не поскупись на чай монету

Ты в мою шляпу положить.”

Сгущались сумерки, сияли

Повсюду рыжие огни.

Шатры цветастые стояли –

Кто хочешь, внутрь заходи.

Приблизился к артистке нищий,

Дал горсть серебряных монет.

И молвил глухо, словно шелест:

“Играй, рискни мой дух прочесть”.

Лаская струны у гитары,

Девица миловала слух.

Но незнакомец отмахнулся:

“Увы, не тронула мой дух”.

“Что ж”, – отвечала музыкантша, –

“Быть может, душу усладит

Одно из наших представлений,

Коль лицедейство не претит?

Глядите, небо затянуло,

И исхудал ваш балахон.

Под наш полог вас приглашаю,

Чего же мокнуть под дождем?”

Одетый в ветхую хламиду,

Таская за собой косу,

Побрел он прямиком к палаткам,

Желая изыскать досуг.

Чернело небо, ночь настала,

Вдруг воцарилась тишина.

Певица от игры устала

И отдыхать в шатер ушла.

Но что же это? Спят актеры

Кто как – кому и где пришлось.

Лежат и клоуны, не дышат.

Что здесь за колдовство стряслось?

Ища вокруг живые души,

Девица обошла шатры.

Но все ее друзья-артисты

Оцепенели и мертвы.

И косу лишь нашла у входа,

Что оборванец тот носил –

Стояла, лезвием сверкая,

А самого и след простыл.

От страха плакала бродяжка

И догадалась, почему

Не тронуть было его душу –

Жнецу она и ни к чему.

Чтоб схорониться от дурного,

Чтоб уберечься перед злом,

Коль встретишь странника чудного,

Не стоит приглашать в свой дом.

Не попусту народ вещает:

В преддверье ночи всех святых

Тончает хрупкая завеса

Меж миром мертвых и живых.