Жнивень Портал шести сапфиров

Через что я прошёл в своей жизни, когда был в другом мире? Что узнал и поведал на своём пути? Кто я? Кем являюсь на самом деле?

Хочу вспомнить всё, что было тогда пять лет назад, тот путь, который начался с две тысячи шестнадцатого года. Хочу вспомнить себя, когда был молод, и не знал всех этих тайн, кровно связанные со мной, вспомнить тех, кто был со мной, кто меня осуждал, кого называл врагом и кого считал другом…

Я стою у зеркала, солнце освещает его серебреную рамку ввиде роз и синиц с пуговками-глазками. Они глядят куда – то вдаль удивлённым взглядом, полным надежд. Кто – то из них даже распахнул крылья, кто – то молча сидел на ветке, кто – то пел, но вся эта картина вокруг зеркала стала немой, они застыли, как и бутоны роз, цветущие рядом, под слоем металла, Будто вся живая наивность и надежда на лучшее прикрыли серьёзным, мёртвым обликом реальности. Лучи солнца освещают моё щекастое лицо, зелёные глаза, похожие на лопухи и прямой нос. Мелкие частички пыли летали вокруг меня и по комнате, садились на пол и на тёмные волосы, заплетённые в маленький пучок.

Нужно вспомнить от самого начала, что привело меня сюда.

Родился я в Улу – Юле девятнадцатого Августа тысячи девятьсот девяносто девятого года. Мать работала тогда в библиотеке в местной школе, а отец на заводе. Когда я был ещё маленький, то читал все книги, до которых мог дотянуться на полке, пока за мной сидела бабушка. Помню, как она после магазина приходит в мою комнату и видит такую картину: Я шестилетний сижу на диване в зале с книгой, разглядываю картинки и читаю, а вокруг другие книги, некоторые лежат то на полу, то на кресле, то где – то на столе. Одна из них даже поселилась под диваном, выглядывая из – под него уголком. Она меня спрашивает:

- Димочка! А чего ты вокруг себя разложил?

Я маленький смотрю на неё с полным энтузиазмом, ложу книжку рядом и бегом обнимать вернувшуюся из улицы, чувствуя её руки на моих плечах.

- Я все книжки несколько раз перечитал! – Впопыхах затараторил я, беря в руки авоську с продуктами, и ставил всё купленное на стол кухни – Аж по два раза!

- По два раза? – спрашивала она меня мягким голосом – Давай проверим.

Она брала одну из книг, которая оказалась «Алисой в стране чудес». Я начал ей пересказывать всё, что помнил, иногда мычал, запинался, путался, но старался пересказать всё, что было. То как она попала в норку белого кролика, то, как она встречала шляпника, чеширского кота, как красила белые розы в красный и как она, потом, вернулась домой. Бабушка смотрела на меня, удивлённо улыбаясь, и подправив очки, осмотрела комнату.

- Ты всё прочитал?

- Ага! – Ответил я ей – Я даже хотел вон ту толстенную книжку прочитать, но она очень высоко стоит! – Указал ручкой на высокую полку рядом с сервисом. Там и стояла книжка с интересным названием… - «Война и Мир»!

- Ой, Димочка, пока тебе рано такое читать, там очень всё сложно и не понятно. Вот когда вырастешь, то, конечно, ты сможешь её взять.

Я радостный улыбался ей, убегая в свою комнату с громким смехом.

После, когда мне исполнилось семь лет, мать обрадовала меня походом в библиотеку. Я тогда учился в первом классе и имел только представление об этом месте: «дом всех книг», «хранилище знаний», но как это «хранилище» выглядит? Сколько книг там живёт? Увижу ли это место? В тот самый день, когда я перешагнул порог библиотеки, сначала стоял в ступоре от количества корешков на полках, затем рассматривал их и так улыбался, кажется, что щёки мои вот-вот порвутся. Как же моё детское сердце радовалось этому моменту!: бегал, рассматривал, хватал и читал, а потом уходил, ожидая нового дня в этом удивительном мире. С тех пор, я выпрашивал мать каждый день, чтобы она взяла меня с собой в это удивительное место после школы. И каждый день, даже на каникулы, даже в свободные дни я шёл читать. Помню, читал каждый день по три, а то и по пять книг. Приносил их, и мать, интереса ради, спрашивала меня, а я так же картавя с искрой в глазах, пересказывал всё, что я помню, а отец смеясь шутил: «мнемонист ты наш!».

Когда заканчивались книги, или когда болел, отец мне приносил новые из библиотеки, или покупал. Я так радовался каждому такому событию, что хотелось прыгать до потолка. Один такой подарок меня настолько обрадовал, что я был на седьмом небе от счастья.

Это было ранней весной. Я лежал с простудой. Солнце не светило в окно, птички не щебетали на ветках, а дождь печально капал на всё на свете и стучал по стеклу, будто природа грустила со мной. Мать сидела на кухне, Бабушка тогда уехала в соседнюю деревню. Вдруг дверь распахнулась, отец устало и весело вошёл в дом. Мать с теплотой встречала его, спрашивала про его состояние и целовала, а тот, шмыгая носом, отвечал, что всё хорошо, так же поцеловал в лоб, снял мокрую куртку, ботинки и тихо зашёл ко мне.

- Спишь?

Спрашивал он меня. Я медленно повернулся к нему, грустно улыбаясь.

- Привет пап – Он обнял меня в крепкие объятия, затем, сел передо мной – Что это?

- Это? – Поднял он руку по выше, показав зелёную, как иглы сосны, книгу. На обложке красовалась ветка сирени, а на ней, сидела горлица – «Природа России». Последний экземпляр успел схватить.

Он протянул книгу мне, чтобы я мог сам посмотреть и пощупать обложку, открыть её, рассмотреть страницы. Там было очень много картинок, как нарисованных, так и настоящих фотографий. Приятная на ощупь бумага, шрифт тёмно-коричневого цвета, сами же страницы были цветом светлой слоновой кости. Я смотрел удивлённо на книгу и на отца, а тот улыбался.

- Я мог подарить её на день рождение, но она бы уже пропала…

- Спасибо папа! – я обнял его за шею, плача от счастья, чувствуя, как тот обнял меня крепко в ответ – Ты лучший!

- Не за что, сынок… Кстати, у меня новость для тебя есть.

- Какая же?

Он выдохнул с задумчивым лицом, а затем улыбнулся, когда его глаза поднялись на меня.

- Мы давно с мамой думали, и решили через год два переехать в Санкт-Петербург.

- В Санкт-Петербург? – Переспросил я от удивления – Это… Тот самый город, где стоит медный всадник? И где разводятся мосты?

- Да Дим, тот самый.

Я похлопал глазами, не веря своим ушам. В Петербург? Я, тогда, очень много слышал об этом городе от учителей и ровесников, что это один из самых красивых городов в России, и что туда чуть ли не каждый второй хочет приехать туда. И ладно, если приехать как турист отдохнуть – уже достижение не малое, но жить в этом городе звучало как что-то невероятное. Как в старых фильмах про внезапную хорошую жизнь.

- И мы будем там жить, правда?

- Конечно! Будем вместе ходить гулять по набережной, смотреть, как разводятся мосты…

- А почему только через год?

- Ну… нужно деньги накопить на билеты, документы всякие оформить и подписывать.

- Я можно с вами документы подписывать?

Отец рассмеялся и обнял.

- Конечно!

Но только я не смог вместе подписывать всякие документы, а он не смог в итоге увидеть Петербург. Произошла одна беда, которую я помню как страшный сон. Отец работал в этот момент. И шестнадцатого октября у них что – то загорелось, то ли произошло замыкание, то ли обрезанный провод рядом с баллоном висел, я не знаю. Но я помню, что по телевизору показывали этот огромный пожар, я очень сильно переживал и плакал. Пытался в телевизоре по новостям разглядеть среди работников своего отца, но даже знакомой жилетки не было видно, а потом, дядя Толик рассказывал, как во время эвакуации он застрял в коридоре. Железная пластина раздавила его ногу. Коридор был заполнен дымом. На его крики пришёл только мой Отец, он поднял еле как пластину, чтобы дядя мог бежать. В итоге, он надышался дыма, задохнулся, упал и больше не проснулся. Я тогда погрузился полностью в грусть и тоску и не хотел верить в то, что моего родного отца больше не будет. Почему-то думал, что он находится в больнице, просто репортёры не успели заснять, и каждый раз ждал его каждый день после школы, делал уроки и стоял у порога, ожидая его прихода, но он не приходил.

- Мам, а папа вернётся?

Спрашивал я мать, а она грустно смотрела и, обнимая меня, плакала. Перед сном я лежал в своей комнате на кровати и тоже плакал. Не хотел верил, что его больше нет. Пытался успокоиться, ждать и надеяться, что он точно придёт, я лежал и думал: «Вот он придёт, мама обрадуется, и будем жить, как прежде! Переедем, и будет всё хорошо!». Но он не возвращался. И больше не вернётся.

Пока мать пыталась разобраться с ресурсами и документами для переезда, я тоже решал свои проблемы: одноклассники, страшные мысли о смерти и одиночества. Постепенно я приобрёл привычку задумываться и фантазировать, что иногда помогало в те случаи, когда нужна была умственная передышка. Они бывали разными, от типичных битв с хулиганами, где с лёгкостью побеждал противников, до героических поступков. И эти выдумки, по странным причинам, успокаивали. Однако побег от реальности не помогал от всех бед, и приходилось вылезать из царства мыслей, чтобы учиться, разговаривать с теми, кто мне не нравился и постоянно обижал.

Но два мучительных года траура и сложных времён как и для меня, так и для матери закончились. Документы оформлены, деньги и прочие другие ресурсы есть, и мы собрали вещи и уехали в Санкт – Петербург.

Во время переезда чувствовал на душе лёгкость и переживание одновременно. С одной стороны, новое место – новые возможности, в конце концов, жизнь новая будет, но с другой мне было обидно за то, что отец не смог полететь с нами, увидеть весь полёт, в дальнейшем, те самые улицы Петербурга, те самые разводные мосты и набережную. И даже после переезда я долго плакал по ночам, но чувствовал, что светлая полоса вскоре начнётся, но когда? Я не знал.

В Петербурге было довольно красиво. Особенно ночью. Помню, как зимой мы гуляли по ночной улице. Так было прекрасно! Ночные огни горели яркими цветами, как светлячки в поле. Величавые порты проплывали через мост, который то раздвигался, то задвигался, а большущие корабли блестели, будто им приклеили светящихся жемчугов и алмазов. Мне понравился памятник в честь Петра I. Скульптор настолько постарался, что выглядело так, будто он сейчас оживится и на своём верном коне поскачет по бывшей столице к своему дворцу. Он выглядел властно и величественно, что я даже не заметил, как мама начала меня фотографировать. Ах, всё ещё вспоминаю этот момент с улыбкой. Но мы прожили в своей квартире только месяц, денег не хватило платить за коммуналку. Хорошо, что в этом чудесном, но в дорогом городе жил брат моей матери. Пока она работала каждый день с утра до ночи, Серёга, так назвали её брата, следил за мной. Воровать у него умные книжки из-под рук и убегать от него с хохотом, как у довольного тюленя, а потом слышать: «Ладно! Читай, дитя, пока книги есть» - было моим развлечением, а потом стало это у меня детской традицией. Обычно эти книги были про механику и про починку канализационных труб. Конечно! Я ничего не понимал, так как мелким был, но зато было интересно смотреть на всякие чертежи, от которых у меня глаза разбегались. Не знаю как вы, а я и сейчас считаю их довольно красивыми, особенно мне нравился чертёж двигателя трактора. Дядя был довольно весёлым человеком. Часто шутил, рассказывал весёлые истории и показывал много приборов с интересными названиями. Один раз он показал мне Психрометр. Я, не зная ничего о нём, спросил:

- Дядь Серёжа, а что это?

- Психрометр

Ответил он мне, вешая его на стену на очередную гвоздь, которую он забивал почти полчаса – руки кривые. Рядом была ещё одна глубокая дырка, но дядя залепил его скотчем – проход к проводам от люстры:

- А им что? Психов измеряют?

- Нет! – Почти с усмешкой сказал он, смотря на свои труды и на прибор – Психрометр – это устройство, чтобы измерять влажность в воздухе и замерять температурные показатели

- Ого, а как?

- Смотри, - потянул он к себе, показывая на трубки, чаши и на остальные вещи, объясняя мне – Один термометр измеряет температуру, его называют «сухим», а второй измеряет температуру паров над поверхностью воды, его называют «влажным». Под «влажным» термометром располагается резервуар с водой – питателем, а обёрнут он смоченной тряпкой для улучшения температурной проводимостью. Чем больше будет разница в показаниях между «сухим» и «влажным» термометром, тем меньше влажность воздуха.

- А если они будут равны?

- Значит влажность воздуха в норме

- Вот как!

В один из моих обычных ночей я ложился спать. Что ещё делать малолетнему ребёнку после того, как пришёл из школы домой, сделал уроки и почти весь вечер читал рядом лежащую книгу в своей комнате? Ну ладно, суть не в этом. Я как обычно смотрел в потолок и, засыпая, вспоминал лицо отца. Рыжие волосы с зелёными глазами, горбатенький нос и улыбчивое выражение лица с еле заметными морщинками. Как же я скучаю по нему…

Я проснулся в своей комнате в старом доме. Смотря на свои книжные полки, краем глаза оглядел свою комнату. Она была очень светлой, настолько, словно солнце пришло к нам в гости и село на подоконник. Кругом летела пыль, пели птицы. В комнату залетела синица. Она юрко прыгала по полкам, смотря на меня, и приземлилась на ручку открытой двери. Вдруг, я услышал тяжёлые и умеренные шаги. Я залился слезами, выскочил из-под одеяла и накинулся на шею. Пришёл отец. Живой, настоящий, улыбается яркой и жизнерадостной улыбкой. Его изумрудные глаза тоже заслезились, и мы обнялись так крепко, что я почувствовал его тепло.

- Папа! Ты пришёл! Я знал, что ты придёшь!

- Я тоже ждал тебя, сынок! - Рыдающе ответил мне он и погладил по голове. – Ты не представляешь, как долго я этого ждал, а прошло только два года с хвостиком!

- Ты же можешь меня навещать чаще? Папа!

После объятий, он посмотрел мне в глаза и, грустно улыбнувшись, положил руки на плечи и помотал головой:

- Я не могу, сына, но ты можешь рассказать мне, как в семье дела обстоят?

- Всё хорошо, мы в Питер переехали. Раньше своя квартира была, а потом из-за проблем с деньгами переехали жить к дяде Серёге.

Я грустно улыбнулся и пустил слёзы.

- А чего грустный? – Спросил он меня с заботливым взглядом и вытер мою слезу, которая стекала с моей щеки – Обижает?

- Нет! Просто мне так грустно оттого, что тебя рядом нет… - И тут я расплакался, как девчонка. Папа посмотрел на меня с пониманием и обнял покрепче.

- Мне тоже очень жаль, что так получилось. – Он отпустил из объятий, положив руки на плечи, и смотрел в зарёванные глаза сына, затем шепнул – Но знай одну важную вещь, даже если меня нет рядом, я всегда с тобой и с твоей мамой.

- Но, как? - Отец грустно улыбнулся и мягко тыкнул в грудь.

- Несмотря ни на что, я буду всегда рядом, потому что ты – мой сын, и в тебе есть частичка меня и мамы, и даже если меня нет в живых, я буду всегда, пока есть ты.

- Пока есть я?

- Да…

Он встревожено взглянул назад, где тьма уже поглотила свет за порогом комнаты, и синица взлетела в тёмное пространство, светясь как огонёк от свечки.

- Мне очень жаль, но мне нужно идти. Верю, мы ещё увидимся.

- Постой! – Кричал я, следя за его торопливыми шагами к выходу – Когда мы с тобой ещё встретимся? Пап!

И я проснулся.

Через несколько месяцев мы переехали в Воронеж. Честно, я думал, что этот город серый и мрачный, одно только название даёт печальное ощущение. Воронеж. Но, приехав туда, я был приятно польщён. Этот город был очень зелёным из-за растительности и красивым от белых зданий, церквей и других построек. Мы нашли себе маленькую квартиру с двумя комнатами, и я прожил там до девятнадцати лет.

Несмотря на переезды и отсутствие матери, я мог занять себя книгами. За свою жизнь я помню «Приключения Томаса Сойера», «Путешествие к центру земли», «Три мушкетёра» и «Ромео и Джульетта». Но я любил только два: «Вокруг света за 80 дней», и «Пять недель на воздушном шаре». Я довольно много читал и думал: «Вот здорово быть писателем! Известным стать, радовать людей и можно, если постараться, стать легендарным!», и тогда у меня была только одна мечта в моей жизни, которая остаётся и по сей день – стать известным благодаря своим книгам. В двенадцать я продолжал читать много литературы про то, как составлять сюжеты и слушал по телевизору программы про искусство, однако мои тексты выходили на уровне глуповатого рассказика с неряшливым поворотом сюжета и глупыми героями на главных ролях. Чем я больше практиковался, тем больше мне не нравились сюжеты. Я сидел и думал: «Боже! Да что тут не так? Идея такая классная была, а на бумаге хоть бы хны!». Один раз, я от злости кинул свою тетрадь в окно, а оно было открытым, и моя тетрадь с недо – сюжетами полетела с пятого этажа вниз. Неровно дыша от испуга и от страха, я выскочил из комнаты, и, не переобуваясь из тапок в кроссовки, я выбежал на улицу. Боялся только одного, а вдруг кто-то увидит все мои записи, и скажет: «Вот кто, какой дурак пишет такие рассказики?!», а я выйду, и мне в лицо скажут: «Ах, это ты пишешь так плохо?!». Как же стыдно-то будет! Но, придя к месту падения моих работ, я ужаснулся. Мою тетрадь читал мужчина, да не просто какой-то мужик, а Сергей Петрович, мой учитель по литературе. Я сразу подбежал и хотел крикнуть: «Не читайте этот стыд!», как тут же посмотрел он на меня, и с лёгкой улыбкой протянул мне тетрадь.

- Идеи-то хорошие, только дорабатывать надо. А в принципе для начала пойдёт.

Я взял свою тетрадь и выдохнул с облегчением. Однако, я хотел спросить его, как тут же он отдалялся от меня с каждым шагом всё больше и больше. Я посмотрел на тетрадь и выдохнул.

- Так всё – таки у меня есть потенциал?

И с этого же дня я старался продумывать сюжеты и повороты лучше, пытался выдавливать из себя хоть какую-ту креативность. И вот я закончил свою первую и кратенькую историю, на которую я любовался, как на свою жемчужину из морских глубин. Потом я показал эту работу своей маме. Она внимательно читала мой текст, то улыбалась, то с лёгким удивлением смотрела, читала. Чтобы вы понимали, о чём была история, я вам скажу кратко. Был на острове мужик, который очень ленивым был. А на острове было куча еды, ресурсов, а мужику хоть носом тычь. И вот однажды уснул мужик и проснулся в стране камней. Там он находил себе еды и воды с трудом, а осознав значимость труда в его жизни, на следующий день очутился он опять на острове, и с тех пор этот мужик жил и проводил каждый свой день с пользой. Моя мама, прочитав весь рассказ, взглянула на меня с улыбкой.

- Для первого раза хорошо.

- А, по-твоему, я бы мог стать писателем?

- Если захотеть, можно стать кем угодно! Главное, чтобы тебе нравилось.

Ответила она мне, и я довольный пошёл в свою комнату.

До шестнадцати лет я продолжал писать и практиковать свои писательские способности и верить в осущевстление своей мечты. Я участвовал во всяких олимпиадах по литературе, отправлял свои работы в литературные конкурсы и ждал, думая, что меня заметят. Я тогда уже определился, кем я буду работать. Пока что я буду работать учителем по литературе, а когда я достигну тридцати пяти лет, то можно и в издательство пойти. Моя голова была забита экзаменами. Готовился. Сдал всё отлично. Учась на первых курсах, я активно искал работу для первого рабочего опыта, чтобы я мог написать в резюме хоть что-то.

Сейчас я работаю репетитором, живу в маленькой, но очень уютной квартире. Денег достаточно на еду, оплату налогов и коммунальных услуг и на новые книги. Говорить честно, я думал, что налоги платить трудно, и то, что жить хоть в маленькой квартирке очень сложно, но, начав самостоятельную жизнь, я понял, что это не так уж и тяжело, но я и не отрицаю существования ответственности за своё жилище и за жизнь в общем понимании. Работаю я с девяти до шести часов вечера ровно. За час преподавания я беру восемьсот рублей, что получается, что я зарабатываю семь тысяч двести рублей в день, что в принципе неплохо для две тысячи шестнадцатого года. В свободные дни я пишу рассказы и мелкие книги на сайте для писателей. Читаю книги или гуляю по городу, находя где-то за берёзами своё загулявшее вдохновение. Мать опять переехала в Улу – Юл в новый дом, когда ушла на пенсию. Я приезжаю к ней в гости время от времени: поболтать и помогать чем – то. А потом я уезжаю обратно в Воронеж. Основное я уже рассказал. Давайте, теперь, перейдём к нашей истории.