Жорж Ли

Декабрь. 2025 год. Нижний Новгород. Приют для благородных девиц № 19.

1

Сижу. В окно пялю. В поезде еду. Из Минска в Нижний Новгород. Дела более-менее пришли в порядок, несмотря на то, что поначалу я задолбался привыкать к местным реалиям. Причём привыкать пришлось сразу. Первый непонятный момент, это зеркало на площадке между вторым и первым этажом. В роскошном золочёном багете. Насколько я помню, у этого зеркала вообще никогда не было рамы. Второй момент - мне здесь восемнадцать лет! Память подсказала, что я сдал экзамены в консу, сразу после окончания восьмого класса,(оказалось, что в этом мире, обычная практика, если речь не идёт о точных науках) а в первый класс, меня родители отправили в шесть лет, в школу-интернат для одарённых(не в смысле магии) детей. Видно так надоел своему отчиму. Угу. Позже припомнил, что отец мой и в этом мире был..хе-хе...певец. Да-да, у меня здесь отчим, а не дед, как в прошлом...то есть в позапрошлом мире. Уфф...уже путаться начал. После хорошего такого, удара по башке, я всё вспомнил. Даже чего раньше вообще не знал! Н-да, встряска приведшая меня к действительности, была зачётная! И оказалось, что здесь я считался , чуть ли не вундеркиндом от музыки! Хотя на поверку...Ой, да! Меня от оратории написаной этим телом, чуть не выворачивает...как вспомню.

Яська...то есть Ясмина Болеславовна, оказалась той ещё сукой! Меня сразу же должна была насторожить её фамилия! Оправдывает лишь то, что я был совершенно не в себе после такого резкого перехода из постели жениха...бее! В консерваторию, на праздничный концерт посвящённый днюхе местной императрицы. Ага! Тут у них империя! У нас, то бишь.

Офигеть! Империя! Матраса! Куда я попал?

А тут ещё этот смех...Стоял, как дурак! И что это за оратория, которую исполнял хор вместе с Яськой? Я такое унылое говно даже в детсве не сочинял! Очень удивился, когда, вместо того, чтобы забросать нас гнилыми помидорами, публика начала бурно аплодировать. Это что за мир такой-то?

После выступления я вышел обратно на лестничную площадку к зеркалу, всё надеялся, что рядом с ним меня перенесёт в мой мир. Но тут меня догнала эта сраная графиня.

- Жорик, ты чего на бис не вышел? - спрашивает.

А я вместо ответа, всё ещё заторможенный после всей этой непонятной ситуации - хвать её за задницу и потянул к себе, а потом впился в губы погладив одной рукой грудь:

- Ясь, - шепчу, - поехали домой. Мне надо прийти в себя. Я совсем не соображаю, что со мной происходит.

Это теперь я понимаю, что у меня в голове тогда смешались две реальности. Я точно помнил, что Яська была родом откуда-то с запада республики, чуть ли не с границы с Литвой. Из небольшой деревушки недалеко от Ошмян. Я поступил в консерваторию после срочной службы и мне на тот момент было двадцать лет. Мы познакомились на концерте посвящённом новому набору первокурсников. Она закончила Могилёвское училище, по классу народного вокала. Через неделю после знакомства, Яська переехала ко мне домой в мою большую трёхкомнатную "сталинку". Дед с мамой "сидели на чемоданах" в Америку и я предложил подруге разделить со мной жильё. Она согласилась. Четыре года она жила у меня. В общежитии мест всегда не хватало, а снимать угол в Минске, та ещё головная боль. Мы даже хотели пожениться, но Яську распределили в какую-то тьмутаракань, в село начальницей клуба. Я не поехал и мы расстались. Но четыре года учёбы мы жили, что называетя, душа в душу. Поэтому от своего предложения, и ничего плохого не ожидал...И тут началось...

Девчонка вроде бы ничего не сделала, даже расслабилась. Только вот меня отнесло от неё с такой силой, что я врезавшись спиной в стену забыл как дышать. Забыл, как стоять и как думать. В голове что-то взорвалось, в спине что-то явственно хрустнуло и я сполз по стеночке на пол. Через мгновение тишины и темноты, попытался подняться и вроде даже удалось, когда в морду мне врезался кулак. Но Яська стоявшая от меня метрах в четырёх даже не пошевелилась! Я снова плюхнулся на пол.

- Т-ты! Раб! - прошипела эта кобра. - Как посмел, смерд, руки распускать?! Я, из древнего шляхетского рода - Здоровейвидали! Графиня! А ты, нищий холоп! Тебя даже отец из дому выгнал! Если я была благосклонна к тебе, это ещё не значит, что я лягу под всякого вонючего клопа! Я сейчас позову слуг и они тебя...

Что они меня, я так и не услышал. В голове сплошной туман и звёзды в глазах. Вместо угроз, рядом со мной возникло что-то мягкое и пушистое, раздался жуткий вой и испуганный визг девушки. А затем быстро-быстро застучали её каблучки.

- Ясмина Болеславовона, - послышался голос в далеке.. - Кто это вас так? Укажите мне этого негодяя и клянусь я...

- Отрублю ему голову, - прошептал я кривясь от боли в боку, вспомнив мультфильм про золотую антилопу.

- Ах, оставьте, поручик. Лучше проводите меня к машине...

2

- Ганс? - услышал я знакомый голос. В голове что-то щёлкнуло и я вспомнил, что здесь у меня такое погоняло - Ганс. Очевидно из-за фамилии. И тут вдруг я ещё вспомнил, как моя Яська из того мира, частенько хвасталась, что она принадлежит старинному шляхетскому роду - Будьздоров! Вот! Будьздоров, а не Здоровейвидали! Я закряхтел пытаясь подняться, глаза залиты чем-то едким и тёплым, левая скула ноет и на ощупь какая-то шершавая. Она, что, треснула меня перчаткой из наждачной бумаги? В левом боку дико болит, не могу выровняться.

- Ганс, кто тебя так отделал? - ещё один знакомый голос. Первый - это Андрюха Ломако, мой сосед по комнате в общаге. Поначалу его прозвали - Лом. Но потом, я поведал всему курсу, что Андрюха обожает перед сном жрать сало с репой и луком. И его переименовали в Чиполлино. А второй - Артём Тыквин. Его кличка - Мангалоид. Нет, он совершенно не похож на Чингизхана. Обыкновенная славянская физиономия, но он очень любит шашлыки. Вот от слова мангал, он и получил своё погоняло.

- С лестницы упал, - проскрипел я.

- Ага! И рожей ступеньки считал, - хмыкнул Артём, любитель мяса на углях. - Андрюха, хватай его под левую руку, - велел он Чиполлино, а сам подхватил меня под правую. - Куда нести тебя, ранетый воин?

- Пока идёт концерт, тащите в буфет, - попросил я. - Посижу. Приведу себя в порядок. Тётя Анфиса, буфетчица, чай не пожалеет стакан воды.

- Так может лучше в туалет? Там умоешься? - засомневался Артём.

- Туалет на пути из зала, - напомнил ему Чиполлино. - Вдруг там кто-нибудь из преподов или гостей? Проблем потом не оберёмся, скажут, что выпускники передрались.

- А в буфете?

- В буфете, пока антракта нет, никого не будет. А на сцене сейчас "Древляне" зажигают!

- Ну-у, если "Древляне"... - Мангалоид подхваил меня под руку и они вдвоём потащили меня на третий этаж.

- Ганс? - вдруг подозрительно спросил Андрюха. - Это ты кота притащил? Ты извращенец? Зачем бедную животину выкрасил в розовый цвет?

- Это кошка, - сказал я. - И это её естетвенный окрас.

- Что-то я ни разу не видел её у нас в комнате, - хмыкнул Чиполлино.

- Она приблудная, - брякнул я и почувствовал, как коготок впился мне в лодыжку. - Я её того...

- Что того? - поинтересовался Артём по дороге.

- Ну-у, того...подогрел обобрал...Да тише ты, бугай! Руку вывихнешь! - Мангал действительно сильно дёрнул меня за руку, когда втаскивал в двери буфета.

- Ганс, ты не забыл, что должен мне пятерик? - спросил вдруг Андрюха Чиполлино, толкая меня в кресло. Я тем временем нащупал салфетку и попытался протереть слипшиеся от запёкшейся крови глаза.

- Не забыл, - буркнул я возясь с салфеткой. Торчать кому-то пять рублей, было не в моих правилах. Но очевидно это тело никаких мук совести не испытывало. - Сегодня последняя стипендия. С неё и верну.

Артём принёс из кухни графин с водой и я наконец справился с глазами, а Андрюха сказал:

- Денег не дам, но помочь снять душевный стресс, могу.

Они вдвоём снова направились на кухню, под мой недоумевающий взгляд. И минут через пятнадцать вернулись, неся в руках две бутылки коньяка, рюмку и тарелочку с нарезанным лимоном посыпанным корицей.

- Всё, Гоша, - назвал меня по имени Артём. - Всё что смогли - сделали. Отмокай, приходи в себя. Видели мы как эта Яська тебя отметелила. Ты верно забыл, что она магиня? Глупый Ганс. Учёба закончилась. Всё. Теперь снова в ходу титулы и сословия. Консерваторская демократия, канула в Лету.

- Я бы посоветовал тебе сваливать побыстрей, - добавил Андрюха. - Мы и рожу её расцарапанную видели. Небось твоя приблуда постаралась? - он кивнул на Никотину и похвалил её. - Молодец, девочка! Так и надо своих хозяев защищать! Только Яська, тварь мстительная. Она конечно сейчас к целителям побежала, но оскорбления тебе не простит.

- Ну и хрен с ней, - флегматично ответил я срывая пробку с первой бутылки. - А вы, что же? Оставите меня в одиночестве? И даже..., - я кивнул на открытую бутылку.

- Не-е, - покачал головой Чиполлино. - Мы на концерт. Это же "Древляне"! Как ты не понимаешь? Впрочем ты их никогда и не любил, - махнул он рукой. - Вечером у нас в комнате встретимся. Я ещё парочку ребят пригласил. Посидим. Отметим окончание консы. О распределениях поболтаем, - с этими словами парни убежали в концертный зал, а я остался один на один с двумя бутылками.

Что сказать, для нормального лабуха из моего мира, выжрать полтора-два литра в одно рыло - большого труда не составляло. Помню в том мире в США , будучи вторым альтом в оркестре на Бродвее, я на спор выпил четыре литра виски Ред Лейбл, без закуси и из горла. Ну, так молодой был, здоровый. Правда я и сейчас не старый...поэтому первая бутылка улетела, только в путь! И коньячок неплох. Не мой любимый "Курвуазье", но всё же. Мягко проскочил. Я задумался: что мне дальше-то делать? Отчим меня терпеть не может, а мать ему потакает. Меня она конечно же любит...а толку? У меня есть младший брат 15-ти лет. Альфред, наследник отцовского бизнеса. И сестра, маленькая ещё, Матильда. ей только-только двенадцать исполнилось. Хм. А память, что этого донора, что прежняя из мира ЧжунГи, что из моего первого мира, вернулась в полном объёме! Это так на меня коньяк подействовал или Яська...или Никотина. Вот она, сидит у меня на руках. Мурлычет. Я закурил сигарету из пачки купленной мне сейчас Андрюхой. И-и-эх! Права была выдра Яська! Нищеброд я нищебродный! В том мире написал книгу "Дездечадо", как в воду глядел! Отчим мне ничего не даст! Раньше не давал, а теперь тем более. Я - ломоть отрезанный! Поглаживая кошку, потянулся налить себе ещё рюмашку(Артём и Андрюха, парни нормальные, но в коньяках не секут ни разу, разве коньяк пьют из рюмок? Меня в Штатах научили, что сей благородный напиток, положено пить из широких бокалов. Покатать по стеночкам, посмаковать вкус. И обязательно комнатной температуры. Никогда из холодильника!) как вдруг заметил краем глаза, что дверь в буфет открылась и в неё вошла элегантная дама, лет тридцати. У меня дух перехватило от такой красоты! Куда нашим студенткам!

За ней, вернее из-за её спины показалась ... пигалица лет 14-15-ти. Светленькая, с хитрой такой улыбочкой. Смешливая. А за пигалицей, два амбала в тёмно-серых костюмах. Эдакие оба из ларца, одинаковых с лица. Дама и амбалы остались на месте, а малышка направилась ко мне. Постояла, посмотрела, как меня развозит и заявила:

- Привет. Я, Костя!

Тут нужно заметить, что меня действительно развезло. Этот "я", сегодня с самого утра ничего не жрал. Только позавтракал в столовой булочкой с чаем. И всё. Переживал за сегодняшний концерт. И не зря! Сказать по-секрету, тутошний "я", как музыкант - полное говно. Как его вообще сюда приняли? Наверное отчим постарался, подмазал кого следует, лишь бы я дома у него под ногами не путался.

Короче, повело меня и суть нашего с пигалицей разговора, я не улавливал. Да и не так уж хотел. Главное, что мы говорили...на "нашем" языке. Мы были на своей волне. Это до меня позже дошло. Мы говорили, как два приятеля из моего мира. Сквозь боль в боку, туман в глазах и шум башке, я слабо прислушивался к словам Кости, но отлично улавливал нашу с ней одинаковую манеру разговора. Помню лишь, что она пообещала присматриать за мной и отобрала у меня Никотину.

Когда Костя ушла в сопросождении своей команды, а я планировал закончить вторую бутылку, на меня набросилась тётя Анфиса, работающая буфетчицей во время концертов в консерватории:

- Как тебе не стыдно было так разговариать с цесаревной? - шипела она. - Скажи спасибо, что матушка не осерчала!

- Хто?? - не понял я. - Сц...сц...сц...сцаревна? - язык мой явно заплетался.

- Ах ты наглец! - тётка схватила с прилавка белое, вафельное полотенце и не раздумывая врезала мне плечу. Точнее хотела по плечу, но я вовремя увернулся и полотенце попало мне точно в покоцанную скулу.

- Ай! - заорал я подскакивая. Не забывая схватить сигареты и пойло. - Уй! - удар полотенцем попал прямо в больной бок, но я получив дозу адреналина выскочил из дверей, как ошпаренный.

Выйдя из здания консерватории, я вдруг осознал, что меня беспокоит. Я присматривался к тому, как одеты люди на улице, и как была одета дама сопровождавшая Костю. Она была одета, по современной моде моего первого и второго миров! А здесь народ ходит в каких-то мешковатых костюмах. Бабы одеваются чуть получше, но всё же не по меркам тех двух миров. И как мне удалось заметить различия с пьяных глаз? Я и сам не понимаю. А ещё вспомнил Артёма и Андрюху и во что они были одеты. Я решил отправиться домой и забрать оставшиеся там мои вещи, чтобы через несколько дней уехать работать по распределению. Но до дома не дошёл. На остановке троллейбуса меня развело окончательно...и очнулся я уже на больничной койке. В моих ногах сидела Никотина, грозно шипела, поджав ушки и очень страшно выла, не давая никому ко мне приблизиться.

- Слава богу, вы очнулись! - сказал немолодой уже врач, стараясь не делать лишних движений. - Юноша, вы не могли бы успокоить своего питомца.

- Питомицу, - поправил молодой человек. - Ника, прекрати пугать людей. Они мне хотят помочь. Ведь правда? - я посмотрел на доктора.

- Правда-правда, - с готовностью покивал он. - Когда вас везли на скорой, она никакой агрессии не проявляла.

- На скорой? - удивился я лёжа на больничной койке. - Зачем на скорой?

- Бригада определила у вас тяжёлое алкогольное отравление(вот я дурак! этот "я" так сильно не бухал! не привык он!), сотрясение мозга средней тяжести и трещины в рёбрах.

- Понятно, - сказал я.

- Мне нужно вас осмотреть.

- Пожалуйста, разрешил я и повернулся к кошенции: - Никотина, не мешай, - сказал почему-то по корейски.

- Это...это на каком языке вы сейчас говорили? - спросила любопытная медсестричка, стоявшая рядом с доктором.

- Неужели непонятно? - в свою очередь выказал удивления я. - На кошачьем конечно!

От вытаращенных глаз доктора и девчонки, меня пробило на ха-ха. Ну не смог удержаться!

- Вы...вы маг? - опасливо спросила девушка. Очевидно она уже сталкивалась с этими придурками у которых в руках всё летает, горит и ломается, к чему не прикоснутся.

- Менталист, - подтвердил я, успокоившись, но мысленно давясь от смеха. Мысленно, потому что на самом деле смеяться было больно. Ну бывает у меня, когда я выпью, люблю проехаться красивым девчонкам по ушам. - Нэко-тяна, подтверди.

- Мяф, - подтвердила кошка...и плавно, напоказ кивнула головой. Девушка уронила дощечку к которой была прикреплена какая-то бумага. Наверное бланк обследований.

- А что это за направление? Менталист. От слова ментал? - она быстро подняла девайс.

- Да, - важно как мог на каталке - на которую меня уложили в приёмном покое два дюжих молодца-санитара и сейчас везли в помещения доврачебного обследования, где с меня, по словам доктора, снимут все анализы - ответил я. - Правда свою магию я могу применять только на эту кошку. Остальные не понимают. Моя Никотина - это Энштейн, среди остальных мурлык. Правда, Ника?

- Мяф, - также важно подтвердила мои слова Ника.

- Кстати, как вас записать? Вас привезли безымянным, - привлёк моё внимание доктор, которому по всей видимости надоело моё бахвальство перед раскрывшей рот медсестрой. Мы как раз въезжали в палату для обследований.

- Запишите... - как назло мне припомнилась сценка из "Бриллиантовой руки", где Миронов вальяжно махнув рукой объяснял Лёлику, что ему нужна ванна и чашечка кофе. - Запишите, Георгий Львович Болен. Наследный маркиз, маркгерцогства Курляндского. И вообще, персон такой величины, вы обязаны знать, юная леди. Вас, что, в школе не учили?

- Маркгерцогства? - остановилась девушка, принявшаяся было записывать. - Это как? Ведь бывают только маркграфства?

- А у меня, маркгерцогство! - пьяно настаивал я. Меня - как оказалось ещё в машине скорой - успели обколоть болеутоляющим, и теперь алкоголь(который никуда не делся) успел в крови соединиться с этим препаратом образовав убойную( в плане выноса мозгов) смесь. - Я маркиз! ... Курляндской марки!

Доктор тихонько хмыкал в халат, а вот медсестричка приняла стойку! Даже хвостиком бы завиляла если бы он у неё был! Ну, так-то да. Я был одет не в серый или синий мешковатый костюм, в которых здесь ходят поголовно все мужчины. А в концертный фрак...взятый напрокат и залитый кровью. И как мне теперь выкручиваться? Химчистка стоит денег, которых у меня нет. Стипендия придёт сегодня, но я-то в больнице! Эта мысль отбила настроение кривляться перед девчонкой и я впал в задумчивость. А после и просто отрубился.

В течение недели, которой я лежал в городской больнице столицы...па-бам! Белой Руси! Во как! Не Белоруссии и не Беларуси, а Белой Руси! Именно так называется моя республика здесь. И мне это офигенски нравится! Ко мне приходили посетители. Первой пришла мама. Она тихо плакала увидев меня в таком состоянии, а потом запинаясь попыталась оправдываться за свою невнимательность ко мне. Только я её не слушал, а просто погладил по руке и сказал, что она ни в чём не виновата. это жизнь такая, несправедливая, да и сам я(это тело) не всегда был к ней внимателен. И уже в свою очередь попросил у неё прощения.

Она принесла мне фанерный, оббитый кожей чемодан, в котором я нашёл несколько пар трусов, маек, рубашек и один костюм...серого цвета, всё, что нажил непосильным трудом. Отчим не хочет видеть меня у себя дома. Ну и хрен с ним. Я уже привык. Затем мама вынула из сумочки мои документы. Паспорт, водительские права, диплом об окончании консерватории синего цвета, но к его обложке, обыкновенной дамской заколкой была прикреплена лента на которой висела маленькая золотая медаль, свидетельство об окончании с отличием! Аттестат зрелости, несколько купюр моей стипендии, которую она получила вместо меня....и конверт.

- Здесь пятьсот рублей, - всхлипнув сказала она. - Лёва...отец передал, - я поначалу хотел было...а потом передумал. С хрена ли? Лавэ не пахнет....правда эти пахли дорогим одеколоном. Мама уехала прихватив с собой мою фрачную пару взятую в аренду. Обещала всё отстирать и вернуть в ателье. Хвасталась новой стиральной машинкой "Котёнок". Прислугу она на дух не переносила и с домашним хозяйством справлялась сама.

Через день после визита мамы, припёрлись друзья. Попрощаться. Они разъезжались по местам распределения. В основнм по филармониям. Долг Чиполлино я тут же отдал, хотя приятель и не хотел брать. Ведь я попытался всучить ему свою стипендию. Всю.

- Тебе нужней, - настаивал я.

- Нет, Ганс, - отнекивался тот. - Я не могу.

- Бери!

- Нет!

Но тут подала голос Никотина, развалившаяся у меня в ногах:

- Мяф, - лениво велела она Андрюхе.

- Ну-у. Раз девушка требует... - короче я его уговорил.

А перед выпиской, меня навестил ливрейный слуга.

- Господин Болен? - вошёл и чопорно поклонился он, когда я только-только нацепил на себя костюм.

- С кем имею честь? - спросил я на автомате.

- Вот, - мужик протянул мне пухлый конверт. - Её сиятельство Ясмина Болеславовна, надеется, что все недоразумения позабыты.

Я снова, как с мамой, хотел было скривить харю, но передумал. Больше я эту засранку всё равно не увижу, так зачем напоследок наживать себе врагов. Тем более, что Артём утверждал, что она мстительная, хотя раньше я такого за ней не замечал. Я принял конверт с уверениями, что между нами снова мир-жвачка. Слуга отбыл в хорошем настроении. В конверте оказалась аж тысяча рублей! Это во столько оцениля Яська мою потёртую морду и трещины в рёбрах. Ладно. Я пока не гордый. Ключевое слово - пока. Уже на выходе, после подписания всех документов на выписку, знакомая медсестричка у которой я за неделю не удосужился спросить имени, заговорщически мне подмигнув всунула в мой карман какую-то бумажку. На крыльце больницы, я её достал. Это оказалась записка: "Дурак ты, а не маркиз" было написано в ней. "Хотя глаза у тебя, просто фантастика!" Никотина на моём плече обидно замяукала, словно засмеялась.

- Ну и что? - легкомысленно пожал я плечами. - Интересно, почему Чиполлино и Мангалоид ничего мне про глаза не говорили? И даже мама? Хотя видели, что они поменялись. Твоя работа? - ответа от Никотины не дождался.

Сбросил с плеч неудобный пиджак, сложил его в чемодан и в одной лёгкой рубашке с коротким рукавом и широким воротником, в брюках по щиколотку - я подрос, а мама и не заметила - и тупоносых туфлях со шнурками, отправился бродить по центру Минска. Свободный от всех долгов и обязательств. Кстати пока я я валялся в больнице, моя кошка по ночам куда-то пропадала. Я иногда замечал, поднявшись среди ночи покурить или в туалет. Никотина молчала, а я не спрашивал...но догадывался.

Вот так с самого утра бесцельно бродя по городу я и наткнулся на магазин-ателье "Котёнок". Что-то такое мне мама в больнице говорила, по поводу стиральной машины. Я решил заглянуть, а заглянув не смог выйти пустым. Да каким пустым? Я там почти все деньги оставил! Прикупил себе пару "бананов", кроссовки "пума", один нормальный, стильный костюмчик, парочку футболок и обошлось мне всё это богатство в тысячу триста рубликов! Как я знал, это месячная зарплата управляющего заводом у отчима. Ни хрена ж себе цены!

Я отдал ещё семьдесят рублей за солнцезащитные очки-капли и довольно неплохой, стильный и вмесительный рюкзак, перекинул в него нижнее бельё и носки, что привезла мне мама, аккуратно сложил костюм в отдельный большой карман с молнией, по старой памяти поместил в рюкзак Никотину, а чемодан со всеми остатками рубашек просто выкинул в ближайший мусорный бак. Там же, рядом с магазином-салоном, я и постригся в парикмахерской. Надоели эти длинные патлы. Затем быстро направился на троллейбусную остановку, собираясь доехать до ж/д вокзала. Как я понял из своего распределения - оно отыскалось между страниц диплома - ждёт меня дорога в Нижний Новгород, на преподавательскую должность. Учителем музыки и пения, короче. Где? Так в местном ГОИО определят. Государственном отделе имперского образования.

Однако судьба распорядилась по иному. Прямо у троллейбусной остановки внезапно, остановилась машина с открытым верхом.

"Победа", - мысленно усмехнулся я. - "Победа кабриолет". Хотя на самом деле, это оказалось "Пежо".

Из-за руля выскочил подтянутый офицерик с двумя звёздочками. Прям советский лейтенантик! Это офицерик направился ко мне, но я заметил на пассажирском сидении авто,...язвительно улыбающуюся Яську!

- Господиин Болен? - окликнул меня офицерик.

- С кем имею? - нахмурился я чувствуя подвох.

- Это вам, - офицер протянул мне бумажку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась...повесткой в армию! - Советую немедля посетить ближайший рекрутский пункт. Во избежание...знаете ли. Офицер козырнул и вернулся в машину. Яська ухмыльнулась, сверкнула глазищами и отвернулась.

Ну, что поделать? Где местный военкомат или рекрутский пункт, как здесь его называют, я знал по памяти донора этого тела. Недалеко, две остановки отсюда.

3

- Стойте, сударь! - оклик солдатика у дверей в рекрутский пункт, заставил меня вздрогнуть и остановиться. - По какому поводу, осмелюсь спросить? - он был одет в привычную мне по тому миру, военную форму. На плече дулом вниз висел карабин, очень похожий на карабин Симонова. Я видел такой у пацанов из роты почётного караула.

- Вот, - я протянул ему повестку.

- Проходите, - разрешил парень, прочитав и возвращая мне ксиву. - Третья дверь справа по коридору.

- Благодарю, - кивнул я и толкнул тяжёлую, дубовую дверь.

В дверь кабинета штабс-капитана Лапина, постучали.

- Войдите, - распорядился офицер сидящий за письменным столом.

Дверь отворилась и на пороге показался молодой парнишка. В модных джинсах "бананах", которые и сам капитан давно хотел купить, да финансы не позволяли. Про кроссовки он даже мечтать не мог. А ещё модные очки закрывали глаза.

"Богатенький сопляк", - неприязненно подумал офицер о вновь прибывшем. Однако виду не подал.

- С чем пожаловали, молодой человек? - нейтральным тоном поинтересовался он.

- Так, это...вот, - чуть замешкался юноша и протянул штабс-капитану повестку.

Я стоял перед столом и пялился на стопку бумаг, перьевую ручку с чернильницей и...счёты! Офигеть! Настоящие костяшки! А на капитане ... или как там его звание, были надеты нарукавники! Странно, но в ателье у девушки-кассирши в руках была нормальная шариковая ручка. Чё за херня?

- Это что за фокусы? - недовольно спросил капитан, возвращая меня в реальность. - Осенний призыв ещё не начался, а весенний давно закончился! Где вы взяли это направление, сударь?

- А что? Фальшивое? - с надеждой спросил парень.

- В том-то и дело, что подлинное. Подписанное самим замначштаба.

- На остановке троллейбуса, какой-то лейтенант вручил, - ответил парень.

- Лейтенанты во флоте и авиации, а у нас поручики, - усмехнулся офицер за столом. - А кроме повестки у вас никаких документов больше нет? - поинтересовался он.

- Как нет? - всполошился парень. - Есть конечно! - он скинул с плеч и поставил прямо на столешницу модный рюкзак, раскрыл молнию, всунул внутрь руку и зашебуршал ею по дну рюкзака, вызвав чьё-то недовольное ворчание. Капитан удивился, а потом просто изумился, когда вместе с рукой держащей какие-то бумаги, показалась розовая кошачья голова с острыми ушками и разноцветными глазами.

- Какой красавец! - невольно вырвалось у офицера.

- Красавица, - поправил его юноша. - Это кошка, - парень поднял очки на лоб, читая свои бумаги.

- А глазки! - снова изумился капитан. - Разноцветные! Один синий , другой жёлтый! Фантастика!

- Вот, - прервал его восторженные излияния парень. - Вот мой диплом! С отличием!

- Ну, раз диплом, - облегчённо выдохнул капитан. - Значит вам повестка на офицерские сборы, - он взял "корочки" и вчитался. - Консерватория? - в его голосе послышалось явное разочарование. - Обычно мы музыкантов не призываем. Это кому же вы так насолить успели?

- Это личное, - с улыбкой отмахнулся юноша. Но капитан пристально смотрел ему в глаза, невольно пальцем руки проводя невидимую черту в воздухе от глаз кошки к глазам молодого человека.

- А это?

- А это семейное, - снова отмахнулся юноша с улыбкой.

- Кхм... - капитан ослабил галстук на шее и не глядя начал заполнять какой-то формуляр. - Присаживайтесь, сударь, - кивнул он между делом на гостевой стул. - Если хотите курить, не стесняйтесь, - одной рукой он вынул из-под столешницы пепельницу.

Я сел и с удовольствием закурил папиросу, мать её, с фильтром! В табачном киоске недалеко от остановвки купил. Дорогие, сцуко! Но говорят их местный царь, папаня Кости, очень уж уважает. Говорят - турецкий табак! Я попробовал, мне понравилось.

Минут через двадцать, капитан оторвался от бумаг и протянул их мне.

- Это накладная на обмундирование и обувь, - подал он одну бумажку, - Аттестат на довольствие, - подал вторую. - И направление начальнику штаба дивизии в Марьиной Горке, подполковнику Свешникову Петру Кузьмичу. Он скажет, что вам дальше делать и куда обращаться, - капитан поднял трубку телефона: - Бубенцов, вызови ко входу Сергиенко. Пусть доставит офицера на вокзал. Бегом! А вы молодой человек, - капитан снова посмотрел на меня. - Покажете кассиру на вокзале это направление. Для военнослужащих проезд бесплатный. Только... - он замялся. - Кошку жалко. С ней ни в электричку ни в часть не пустят.

- Ничего, - я улыбнулся офицеру. - Моя кошка из тех, что гуляют сами по себе.

В дивизию в Марьиной Горке, я прибыл после обеда. Наказав Никотине сидеть тихо, отправился в штаб. Там немного подождав, был принят самим начальниклом штаба и отправлен по команде сначала на склад, потом в КЭЧ, где получил временный ордер на проживание в офицерском общежитии, ну а следом в расположение оркестра, в одном из многих помещений на территории дивизии. Ещё на улице я услышал нестройные звуки духовых из окошек оркестровой студии.

Странно, у них после обеда репетиции? Всё объяснилось уже в самой студии. Как раз лабухи ушли "на покурить" и я с полными руками военных шмоток, нарисовался в дверях расположения.

- А это, что за вьюнош? - басом спросил высокий полноватый дядька с красной мордой и в погонах майора. Как видно дирижёр. - Мальчик ты дверью не ошибся? Здесь расположение военного оркестра.

- Никак нет, господин майор, - ответили из-за горы одежды. - Меня направили сюда, как выпускника-стажёра Минской консерватории.

- Курсант? - спросил дирижёр.

- Поручик, - ответил я наконец бросая на пол всё это шмотьё. Надоело держать!

- Эм.., - усмехнулся дирижёр. - Его обступили музыканты-сверхсрочники с каким-то гастрономическим интересом разглядывая меня. Среди них было и несколько молодых и не очень женщин.

- Красавчик, - заметила одна из них.

- А глазки-то, смотри, глазки-то разные! - воскликнула вторая.

- Так, девоньки, перекур закончен. Все по местам! Репетируйте пока без меня, Савельич, - майор махнул мужику с погонами прапорщика, - Позанимайтесь пока без меня, а я тут с молодым переговорю.

Он завёл меня в канцелярию:

- Присаживайся и кури, если куришь.

Сел сам, достал из верхнего ящика письменного стола, пепельницу, сигареты и зажигалку. Я тоже вынул из рюкзака свои папиросы. Никотина спала и даже не пошевелилась.

- Богато живёшь, - усмехнулся дирижёр, взглядом указывая на папиросы.

- По случаю купил, - пожал плечами я. - Угощайтесь, господин майор.

- Благодарствую, - дирижёр протянул к коробке папирос руку. Не торопясь вынул одну, понюхал, крякнул и закурил.

- Итак? спросил он. - На чём играешь?

- Скрипка, фортепиано, - спокойно ответил я. Но майор явственно поморщился.

- А из духовых?

- Да на всём, кроме флейты, саксофона кларнета.

- Ага! - дирижёр задумался выпуская струйку ароматного дыма. - Тебя как зовут-то?

- Георгий. Можно Жора, можно Гоша.

- Понимаешь, какое дело, Гоша...Кстати можешь звать меня Иван Максимович. Для краткости - Максимыч. Но только среди своих. Так вот, понимаешь, Гоша, - Максимыч затянулся. - У меня штат заполнен. Все голоса в наличии и честно говоря, я не знаю, что с тобой делать! В коробке ты будешь лишним. Сделать тебя что ли дежурным по расположению? Будешь за срочниками моими следить, в самоходы не пускать?

- Нет, Иван Максимыч, - уверенно замотал головой Гоша. - Они у меня точно разбегуться. Я за всеми не услежу.

- Вот и я так думаю, - кивнул Максимыч.

- Позвольте вопрос?

- Давай, - майор загасил папиросу и откинулся на спинку кресла.

- Почему вы репетируете после обеда? Рабочий день ведь уже закончен?

- А, это, - майор потянулся в кресле. - Конкурс у нас через месяц. Конкурс военных оркестров. И пройдёт он здесь в Марьиной Горке. Из самого Минска проверяющие приедут. Из штаба службы военных оркестров Белой Руси. Даже из империи гостей ждём.

- Понятно, - я тже затушил папиросу.

- Что тебе понятно? - вдруг вскинулся майор. - У нас даже репертуара нормального нет! Марши - старьё! Классика - или слишком сложная и заумная для моих лабухов или полное говно! Мои-то в отличие от тебя консерваторий не кончали! Практически все из воспитанников!

- Так в чём проблема? - улыбнулся я. - Будет у вас и парочка приличных маршей и произведение классическое. И всё эксклюзив. Первое в мире исполнение!

- А откуда ты их возьмёшь? - усомнился Максимыч. - Тем более первое в мире исполнение? Мне только обвинения в плагиате не доставало!

- Кто сказал, что плагиат? - удивился я. - Это мои произведения! Я их написал!...Напишу...

- Вот прямо так возьмёшь и напишешь? - усмехнулся майор.

- Вот прямо возьму и напишу, - уверил его я. - А потом мы вместе с вами поедем в Минск и зарегестрируем их в палате по авторски правам, хотите?

- Сказочник, - отмахнулся Максимыч. - Юный фантазёр!

- Ну, как знаете, моё дело предложить, - развёл я руками.

Дирижёр снова потянулся к пачке папирос:

- В правду, что ли? - недоверчиво спросил , закуривая.

- Стараюсь не врать по пустякам, - заметил я.

- По пустякам значит, - хитро улыбнулся Максимыч. - Для тебя написать пару маршей и классических произведений, пустяки?

- Примерно так, - кивнул я.

- Забавно. А в серьёзных вещах, значит врёшь, - снова усмехнулся он.

- В серьёзных вещах, совсем не вру, - покачал головою я. - В серьёзных вещах врать, себе дороже.

- Верно, - согласился дирижёр. Подумал и сказал. - Значит так, Гоша. - Сейчас идёшь в общежитие и начинаешь писать музыку. Три дня. Я даю тебе ровно три дня, раз ты такой быстрый. Вещи оставь здесь, мои бойцы тебе всё подгонят и подошьют. Петлицы там, погоны. А вечером к тебе в общагу занесут. Через три дня приносишь готовые произведения. Мы начинаем репетиции и если мне всё понравиться, ты три месяца - считай в отпуске. Ясно?

- Так точно, ваше благородие, - расплылся в улыбке парень.

- Мальчик, ты к кому? - спросила тётенька в офицерской общаге, отодвигая от себя шуршащую газету. Она была в военной форме в звании старшины сверхсрочной службы. И сидела на месте консьержа, за длинной стойкой. За ней на стене висела доска с ключами от комнат.

- Я это... - растерялся я. - Мне бы комнату получить, вот ордер, - я протянул ей бумажку.

- Комнату? - спросила тётка недоверчиво беря у меня направление и читая. - Да, - удивилась старшина. - Точно комнату. Поручик? Такой молоденький, а уже ваше благородие?

- Сам в аху...в шоке, - с улыбкой поправился я и пожал плечами.

Тётка улыбнулась в ответ, а потом раскрыла на столе толстенную книгу. Нацепила очки и повела пальцем по столбцам, что-то для себя отмечая. Затем снова улыбнулась, подняла глаза:

- Номер 24 на втором этаже устроит? Номер одиночный, угловой. Недавно освободился, целый полковник командировочный в нём жил!

- Ну, раз полковник! - я картинно развёл руками. - С меня шоколадка!

- Ох! - заморгала глазками тётка. - Балуете вы меня, ваше благородие. Я с орехами люблю.

- Будет вам с орехами, мадам, - пообещал я.

- Только ты пока прогуляйся, - тётка сменила тон на деловой. - Там сейчас убирают. Через полчаса можно вселяться. Можешь даже рюкзак свой оставить у меня. Я посторожу.

- Спасибо, - искренне ответил я. - Он не тяжёлый.

- Ну как знаешь, - старшина снова углубилась в чтение газеты, помахав мне рукой. Мол проваливай.

Первым делом, я заглянул в офицерскую столовую. А здесь оказывается сервис на высоте! Официанточки ходят в накрахмаленных передничках и белых ажурных ободках на голове. Нет, конечно было бы приятней, если бы на официантках оставались "только" переднички и ободки. Меня от этой мысли даже в жар слегка бросило и "настроение" поднялось. Ну, а что? Мне как ни крути, всего лишь восемнадцать лет! Гормони баянят вовсю! А тут официанточки! Молоденькие!

Тэкс, что-то меня не туда понесло. Но что-то же меня зацепило? Неправильное. Вот! Есть на мой взгляд, что-то неправильное в их униформе. И у безымянной медсестрички из больницы, тоже было, что-то не то. Точно! У Кости, я сквозь пьяную муть в глазах, успел рассмотреть белые кружевные чулки под коротким платьицем. А у официанток, какие-то лосины! Белые, тонкие, очевидно шёлковые судя по характерному отблеску, но ни разу не чулки! Странная какая-то мода в империи. Я и подумать не мог, что о чулках здесь пока разве, что только слышали.

Подозвал девушку и сделал заказ. Но прежде по требованию официантки, предъявил временное удостоверение офицера.

- Каких-каких войск? - со смешком спросила девчонка. - Музыкальных? Поручик музыкальных войск? Разве такие бывают?

- Мадемуазель! - я вальяжно откинулся на спинку стула. - Перед вами, самый боевой представитель этих замечательных войск! Скоро вы обо мне услышите! И да...можете обращаться ко мне по простому: Ваше Симфонейшество. А за то, что усомнились в моих боевых возможностях, принесите дополнительно к заказу, ещё бутылку(банок здесь оказывается нет) безалкогольного пива. - Девчонка смеясь убежала.

Заказа долго ждать не пришлось и я налёг на "оливье" местного приготовления. Причём правильного( как на мой взгляд). С крабовым мясом, креветками, курицей и ананасами в майонезе. Вкус мой побывав в двух мирах, не изменился. Я продолжаю любить морепродукты. В любом виде. На первое, мне подали гороховый суп со свинными, копчёными рёбрышками. На второе - классика! Пюре с котлетами. На третье - компот из жёлтой черешни. Прозрачный и сладкий, как мои мечты! Пиво втихаря, под столом, лакала Никотина. Здесь она пока не набрала такого авторитета, чтобы обедать со мной за столом. Только это временно, и она всё понимает. Хотя...я думаю, если бы я засветил её присутствие...те самые официантки утащили бы мою кошенцию на кухню и закормили до изумления! Не то, что пива, ей бы и рюмку водки дополнительно налили! Однако самое главное было в том, что этот обед обошёлся мне в...99 копеек! А пиво, с ресторанной наценкой - в рубль!

Сытно пообедав, я направился в местный военторг. Магазин назывался: "Маркитантъ". Ничего такой магазинчик. Меня привлекли канцтовары. Купил три толстых нотных тетради. Несколько шариковых ручек. Дорогих, чёрт побери! Мне объяснили, что товар новый, только появился на прилавках и долго не задерживается, поэтому и цена, как два моих обеда вместе с пивом. Купил одну простую общую тетрадь, для заметок и несколько карандашей. По дороге заглянул и к местному нотариусу.

- Давно мне не поступало таких заказов, - даже прослезился старик. - Авторское свидетельство на музыкальное произведение! Будьте спокойны, молодой человек, я всё сделаю как положено. И патент на интеллектуальную собственность оформлю, и в столицу документы отошлю на регистрацию и вам всё передам согласно закону. А когда можно будет услышать вашу музыку? - поинтересовался он в конце разговора.

- Приходите в клуб офицеров, в конце месяца. На конкурс военных оркестров. Там и услышите в исполнении нашего оркестра, - посоветовал я.

- Вот спасибо! - обрадовался дядька. - Вот порадовали! Обязательно буду. Все дела брошу, но буду!

На такой позитивной ноте мы и расстались. Я отправился в свой 24-й номер. Обживаться. По дороге в одной небольшой лавке, прихватил и шоколадку с орехами для тётки-старшины. Она была благодарна. Что касается комнаты в общаге, так она оказалась довольно уютной и самое главное, здесь стояла всего одна кровать, значит никто мне не помешает творить...что в голову взбредёт. А взбрело мне "сочинить" марш "Гвардейцев-миномётчиков" и "Вступление красной армии в Будапешт". Ну и полонез Огинского до кучи.

"Терамису", - попросил я мысленно. - "Открой мои ужасные чакры-ы-ы!". И она открыла. Перед моим мысленным взором, открылась первая страница партитуры марша миномётчиков. Я по старинке взялся за ручку. Забегая чуть вперёд, хочу сказать, что прожил я в этом тихом номере не три месяца, как предписывал устав, а всего один. И то из этого одного - неделя была вычеркнута в местах, так сказать, не столь отдалённых.

4

...Раздались аплодисменты и предпоследний участник конкурса, покинул сцену, его место занял наш оркестр во главе с Максимычем. Я сидел в зале рядом с дедушкой-нотариусом. В своей повседненвной одежде, хоть архаровцы из оркестра, форму мне подшили и принесли в общагу. Нотариус выполнил своё обещание полностью. Оформил мне авторские права на все произведения и сейчас я ждал сертификаты из Минска. Только вот у меня вопрос к самому себе: как здесь с начислением роялти и кто, собственно будет за это отвечать? Насколько мне известно, никаких музыкальных агентств в империи нет. И не предвидится. Где искать при надобности импресарио? А ещё радует то, что в этом мире вообще нет знакомых мне композиторов, а также произведений. Здесь шишику держат испанцы. Разные Педро и Гомесы. Я знаю, из памяти этого тела. В консе учил историю музыки. Ну, да ладно. Дирижёр развернулся к проверяющим и публике. Надо сказать, что народу собралось достаточно.

- Марш лейб гвардейцев-миномётчиков. Композитор Жорж Ли, - так я подписал сочинение и впредь решил так подписывать. И в сертификатах будет стоять именно это имя. И только в оригиналах, что будут храниться в архивах патентных бюро, будет стоять моё настоящее имя, Георгий Львович Болен.

Иван Максимович взмахнул палочкой:

https://www.youtube.com/watch?v=ebCSdhQy4C4 Марш гвардейцев-минометчиков.

https://rutube.ru/video/bc8dfd97bd27cc2195dc721eddf4f66b/

После финала раздались довольно бурные аплодисменты, особеноо старался какой-то генерал на первом ряду. Он даже "браво" несколько раз выкрикнул. Дирижёр раскланялся и объявил:

- Марш "Будапешт"! Композитор, Жорж Ли, - и снова развернувшись взмахнул палочкой:

https://www.youtube.com/watch?v=9Cwo8i1tVUg Марш "Вступление Красной армии в Будапешт".

https://rutube.ru/video/8952362061d75b9012242f4cd9942315/

На этот раз крики генерала стали громче, да и зрители в зале аплодировали бодрее, что ли. Хотя и "миномётчикам" досталось порядочно оваций. Но вот Максимыч сноав объявляет:

- Полонез. Композитор...

- Жорж Ли? - раздался смешок кого-то из проверяющих.

- Так точно, ваше высокоблагородие! - с каменным лицом отрапортовал дирижёр.

https://www.youtube.com/watch?v=a12dJNYF0XM Полонез, KZ 13 "Прощание с Родиной".

https://rutube.ru/video/21785c56b46e99ef43d15ad8d2796538/

А вот на этот раз зал встал! Встали даже проверяющие и генерал. Мало того, генерал выбежал на сцену, обнял и трижды расцеловал Максимыча.

- Ваня! - гаркнуло превосходительство громовым голосом. - Ваня, молодец! Молодец, Ваня! А кто это Жорж Ли? Из наших? Фамилия однако...не того...

- Из наших, Ваше превосходительство, - отвечает Максимыч. - Он в зале... - и тут я такой, весь из себя имба, встаю и начинаю размахивать граблями. Дирижёр видит меня в джинсах и футболке, одной рукой судорожно вцепляется в остатки волос на голове и продолжает, - ...должен был быть, но что-то я его не вижу. Написанием новых произведений занят, наверное... - а сам словно от мух отмахивается. Вали мол, отсюда! - Это наш стажёр, он только недавно закончил Минскую консерваторию. Поручик Георгий Болен, Ваше превосходительство, - с потрохами сдаёт меня Максимыч.

- Скажи ему, чтоб выздоравливал. И я жду его у себя, Ваня, - хлопнул генерал дирижёра по плечу и спустился в партер.

В общем, мы победили. Проверяющие, по словам Максимыча, тоже сильно интересовались моей персоной. Однако спешили, и встреча с ними меня обошла стороной. Но не с генералом, графом и командиром этой дивизии. А ещё племянником графа Румянцева. Какой-то шишики в Санкт-Петербурге. То ли командующий всеми десантниками, то ли всей военной разведкой. Короче крутой спецназер.

Вот в кабинете генерала и начался полный трэш! На следующее утро:

- Как ты не понимаешь? Мальчишка! Сопляк! Тебя Родина, сука вырастила! Выкормила! Выучила! А ты с неё деньги требуешь? - орал на меня превосходительство у себя в кабинете, сорвав в порыве праведного гнева с шеи галстук.

Это уже, когда мы познакомились, выкурили по папиросе и выпили по стопке коньяку с кофе. А потом я робко попросил денег за свои произведения. В процессе разговора, меня обозвали жмотом и кровопийцей. Я оказывается из вооружённых сил империи, выжимаю все соки. Оплатив мне требуемую сумму, самолёты не полетят и танки не поползут по широким полям Белой Руси, потому как эти тридцать тысяч рублей серебром, которые я запросил за оба марша, были бережно хранимы тыловиками на закупку топлива и ГСМ. По словам генерала - я подрываю боеготовность дивизии, а значит и всей империи разом! Я уже был обвинён в измене Родине, подрывную работу на потенциального противника, раз пятнадцать послан во всевозможные места и направления. Возвращён и снова послан.

- Кто? - не понял я.

- Что, кто? - не понял генерал.

- Кто сука? Я или Родина?

- Молчать, когда старшие говорят! - рассвирипел граф-комдив. - И не придирайся к словам! Ты не Болен! - в запале орал он. - Ты...ты...Бронштейн! Только такие Бронштейны, как ты, могут поклоняться золотому тельцу!

- А причём здесь Бронштейны? - слегка опешил я от такого сравнения. Я спокойно сидел в кресле не реагируя на выкрики генерала. Китель расстегнул и по примеру Румянцева расслабил узел галстука. Всё равно, свои десять суток "губы", отхватил ещё в начале разговора. Так чего нервничать? Больше по уставу, для офицера не положено.

- А при том! Засели за своей Чертой и в ус не дуют! И в империю обратно не собираются! Поставили свои производства на территории империи, производят качественную продукцию и гонят её на Запад! А налоги не платят!

- Почему? - что-то в учебниках по истории об этом не говорилось ни слова.

- Потому что в своё время длиннобородые, купцы наши, испугались конкуренции с ними, вот и упросили императрицу Екатерину Вторую, оградить! Вот она и оградила! Написала: "От иноверцев корысти не имать!" Вот мы триста лет и не имаем! Зато Запад имает, а налоги за Чертой остаются. Да там Черты-то осталось, - генерал махнул рукой. - Но они вишь обиделись! Да ещё и наши с германцами их полмиллиона в Большую Войну положили. Предупреждали же, листовки с аэропланов разбрасывали: Вы находитесь в зоне непосредственных боевых действий. Срочно эвакуируйтесь! Так, нет! Им хозяйство было дороже. А теперь и престиж империи подрывают!

- Это как так? - не понял я.

- Среди них уже с десяток нобелевских лауреатов выросло, понимаешь? И специально, гады учились в разных Сорбоннах да Оксфордах а в наши универститеты ни ногой! Сволочи такие! А потом в Швеции на церемонии вручения, все как один утверждают, что они подданные то Польши, то Восточной Пруссии, то Великого княжества Литовского! А они со времён указа Павла Третьего, "Об отмене этнической самоидентификации" - россы! Понимаешь? Подданные Российской Империи!

- Ну-у, - я закинул ногу за ногу, - Наверняка они тоже не хотели однажды услышать, что Родина их, сука, выкормила, выучила и вырастила...а потом того...ну вы понимаете, как меня сейчас пытается... поиметь. А если вам не нравится их поведение, так закиньте за Черту, парочку десантных полков. Они быстро наведут там порядок!

- Крамолу сеешь, нехристь? - картинно накинулся на меня генерал. - Нас и так в мире считают, чуть не рабовладельцами! Притеснителями свобод!

- Ой-ёй-ёй! - также картинно испугался я. - Можно подумать, что вы - христь! Маг и аристократ! И чего они хотят? - мне стало интересно.

- Мелочи, - слегка подуспокоился комдив и сам присел в кресло. Достал папиросу из коробки и прикурил от моей зажигалки на столе. - Они хотят, чтобы у них попросила прощения...императрица Екатерина. Тогда они выплатят налоги и понесут свои разработки в страну.

- Так в чём проблема? - не понял я.

- Ты дурак, поручик? Императрица Екатерина Вторая давно померла!

- А в их требовании фигурирует именно Екатерина Вторая? - поинтересовался я.

- Да... - задумался генерал. - Вроде нет. Я сам читал их требования. Было написано просто, императрица Екатерина.

- Ну, так в чём проблема? - мне стало смешно. - Пусть матушка нашего государя, напишет им письмецо с извинениями... за предков. Её ведь тоже зовут Екатерина.

- Эм... - произнёс Румянцев, а на его лице большими буквами было написано: А что, разве так можно было?

- Идите поручик, - вдруг тихо сказал он. - Посидите... подумайте о своём поведении. После поговорим.

Ну вот и сижу. Курю. Думаю. В офицерской камере не так уж и хреново. Только говном пахнет, да хлоркой. Никотина пропала, мявкнула что-то насчёт навестить кое-кого и вот уже неделю, как исчезла. Ну и правильно, не нюхать же ей местные запахи! А я всё размышляю, как мне продвигать свои будущие "шедевры". Как, в принципе не сложно. Можно концерт организовать, или на магнитофон музыку записывать. Но вот как из этого денежку извлекать? Ни разу я не экономист и нет во мне деловой жилки. Всё что касается музыки - пожалуйста! А вот, как из всего моего бэкграунда деньги делать, тут я пас. Это в том мире, мире ЧжунГи, я пофигистически относился к финансам. Потому что вокруг меня была такая семья, такой океан денег, что будь я даже топор и то б не утонул в финансовых гольфстримах! А здесь ситуация иная. Здесь мне именно, что придётся выживать и я не хочу упустить ни копейки! Здесь я один! Поэтому и воюю за своё, даже с генералом и графом. Оплата за стажировку - гроши. А после, на зарплату преподавателя музыки и пения, особо не пошикуешь. Однако я привык жить широко, ни в чём себе не отказывая, особенно после семи лет в Южной Корее! Блин! Да я даже с чего начать не представляю!

Ещё через три дня меня выпустили из-под стражи. Со мной в камере сидели ещё два офицера, но я ни с кем не общался. Даже не разговаривал, а на вопросы отвечал невпопад. Меня посчитали за сноба и перестали общаться. А я только и рад. Мысли голову разносили...А ещё и музыка. Как и в прошлом мире, после первых написаных композиций, меня начало переть от музыки в голове. Нужно было что-то срочно делать!

Несколько ночей я безостановочно писал в нотную тетрадь всё, что приходило мне в голову. Особо не разбираясь. Потом отсортирую. Слегка полегчало, но тут же нарисовались новые напасти.

- Ну, что? - спросил меня комдив через пять дней после моего освобожденис с "губы". - Подумал? Осознал всю тщетность своих претензий? Надеюсь, что так. Я даже заявку в центральное управление военных оркестров в Санкт-Петербурге не отсылал. Верю в твоё благоразумие.

- А зря, ваше превосходительство, - ответил я. - Мнения не изменил и считаю, что всякий труд должен быть оплачен. Я принёс победу вашей дивизии. Вы же в свою очередь, даже пальцем не пошевелили, чтобы меня отблагодарить. Наоборот - посадили на десять суток.

- Так значит заговорил? - вскинулся генерал. - Ну, хорошо! Никонов! - крикнул он своему адъютанту. - Зайди с приказом!

В кабинет вошёл такой лощёный хлыщ, что у меня даже зубы заныли от отвращения. Подтянутый, мундир сидит как влитой! Настоящий строевик! Он раскрыл папку, которую до того держал в руках и передал генералу лист бумаги.

- На! - бросил мне этот лист, комдив через стол.

- Приказом командования дивизии, поручик Болен прикомандировывается к третьей сапёрной роте, которая сейчас заканчивает строительство свинарника в семи километрах к северо-востоку от расположения части. На должность заместителя командира второго взвода. Сроком на месяц. С 4-го октября и по 4-е ноября, - прочитал я.

- А с 4-го ноября, ты у меня займёшься строевой подготовкой. А заодно и стрелковой. Чтобы к принятию присяги, стал нормальным офицером! - довольно разгоготался генерал.

- Но...но...я скрипач, - хрипло попытался возразить я. - Пианист. У меня руки!

- Засунь их себе в жопу! - рявкнул комдив. - Пошёл вон!

На ступеньках штабного крыльца, меня догнал адъютант комдива и несказанно удивил:

- Болен, - шепнул он мне на ухо. - Командир третьей сапёрной роты, капитан, барон Кульчинский. Нормальный офицер, хоть и педант. С ним можно договориться.

- Спасибо, - сказал я удивлённо. Ну, честно не ожидал от такого типа, такой заботы. В который раз убеждаюсь, что нельзя судить о человеке по его прикиду. Даже военному.

До расположения роты, я шёл пешком. Все семь километров. Никто меня не подвозил и даже ни одна машина не остановилась, когда я пытался голосовать. Грунтовая дорога раскисла от мелкого противного, осеннего дождя. Из общежития меня выставили, так что всё имущество нёс на себе. Особенно мешала шинель. Было ещё довольно тепло, и в ней - а мне пришлось нацепить её на себя - я истекал потом. Вообще-то по жизни я был довольно толстокожим существом, и чтобы разозлить меня, нужно было хорошо постараться, но генерал по-моему был уже близок к этому.

- Дождь, - как-то флегматично заметил командир роты, когда я наконец-то добрёл до расположения. И грязный, потный в сапогах по голень в размокшей глине, пришёл к нему представляться по случаю.

- Дождь, - согласился я столь же индифферентно.

- А вы в тёмных очках, - намекнул он мне.

- А-а, - кивнул я и снял очки.

- Можете надеть обратно, - тусклым голосом сказал Кульчинский посмотрев в мои разноцветные глаза и добавил: - Сочувствую.

Немного помолчав он сказал:

- Георгий, вы стали довольно знамениты после концерта в клубе офицеров. Многие слышали ваши произведения. Но ещё более знамениты, вы стали после размолвки с командиром дивизии. И вашей последущей отсидкой. Вы верно знаете, что генерал племянник того самого Румянцева. Наш командир человек неплохой, но его портит обострённое чувство честолюбия. А так как он решил, что из-за дяди довольно близок к трону, то иногда его и накрывает неоправданное самодурство. А вообще-то он человек отходчивый.

Я к чему это говорю? Вы, как офицер ни мне ни роте не нужны. Но приказ есть приказ. И продовольственный аттестат я на вас уже получил. Вам поставили отдельную палатку в расположении роты. Там есть койка, печка, тумбочка и небольшой столик со стулом. Питаться можете с ротой, а можете отдельно. Повара вам принесут, только скажите. В роте есть несколько автомобилей, так что если нужно в военный городок можете ездить, когда пожелаете, только предупредите меня. Я вижу у вас в руках нотные тетради. Занимайтесь музыкой, я вам мешать не буду, единственное условие, когда приезжает проверка вы должны быть со всеми на стройке. Вас заранее предупредят. Согласны?

- Спасибо, господин капитан, - с чувством ответил я. - Это чрезвычайно благородно с вашей стороны, - Кульчинский приподнял уголки губ, что на его всегда печальной физиономии, очевидно означало улыбку. На том и порешили.

До самого конца октября меня никто не трогал. По ночам я писал музыку, причём любую. Гайдна, Моцарта, Баха, Вивальди, Бетховена, Пагании, Шуберта, Брамса и многих других композиторов моего мира. Днями время проводил наблюдая строительство и сам делал вид, что работаю, когда - примерно раз в неделю - приезжал зампотыл дивизии. К концу моего срока на строительстве, я уже почти физически ощущал, как мои хромовые сапоги стриаются до самой задницы на плацу, когда в один из последних солнечных дней ко мне в палатку не заглянул офицер. Весьма необычный офицер в чине штабс-капитана. Необычный, потому что на мой уже намётанный взгляд, такому офицеру не место в свинарнике.

- Капитан Уваров, - открыто улыбнулся военный, протягивая мне руку для пожатия.

- Поручик, Болен, - протянул я в ответ свою. Пожатие было крепким, но осторожным.

Под мышкой, капитан держал прямоугольный пакет. Довольно объёмный.

- Это вам, поручик, от одной особы. Подарок. она сказала, что вы разберётесь.

- Подарок? - не понял я. - От особы?

- Жорик, - не переставая улыбаться сказал штабс-капитан. - Ли ГопСо, думайте быстрей!

- Ни хрена ж себе! Вспомнила! - выдохнул я от неожиданности.

- Примерно это я и надеялся от вас услышать. Во всяком случае она меня уверяла, что примерно так вы и скажете, - хмыкнул капитан. - Распишитесь в получении, - он протянул мне форменный бланк и я поставил свою закорючку. - В пакете записка, - добавил он и уже собирался выходить, но я его остановил:

- А на словах она что-нибудь передавала?

- Я за тобой слежу, Ника у меня, - сказал тихо капитан и добавив: - Честь имею, - вышел из палатки. Но потом быстро вернулся с ещё одним пакетом. Поставил его рядом с прежним и не говоря ни слова ретировался.

Я тут же вскрыл первый пакет..."Шарп"! Блин! Это Шарп-777! И к нму инструкция. А в страницах инструкции маленькая картонка с единственной фразой:"Ты обещал поставить этот мир на уши. Начни с "Котёнка"". Ага! Это не Шарп, это Котёнок. Ну понятно же. У неё все изделия "Котёнки!" Во втором пакете оказался почти такой же рюкзак как у меня, забитый кассетами. Живём!

Ну а дальше началось вообще, что-то невероятное! Меня срочно вызвали в штаб. В кабинет командира части.

- Вот, - хмуро и без матов сказал генера Румянцев и выложил на стол пухлый пакет. За пакетом форменный бланк на несколько страниц. - Бланк он протянул первым. Из него выпало какое-то удостоверение. - Это удостверение поручика запаса, - сказал граф. - А так же ...распишись здесь, - он раскрыл бланк на последней странице.

- А что это? - попытался спросить я.

- Просто подпиши, - сказал комдив, но в голосе его послышался рык. Я подписал. Ну его...ещё накинется...

- Хорошо, - комдив пояснил: - Присягу ты уже принял. А теперь, - он вытряхнул из страниц бланка о присяге ещё один листок. - Это тоже на подпись, расписка в получении, - я подписал. - Генерал взял пухлый пакет:

- Здесь 91650 рублей на ассигнации по курсу с серебром. Налог уже высчитан. Это за два твоих марша. Полонез не хочешь продать?

- Нет, - ответил я слегка ошарашенно. - Я его подарю капитану Кульчинскому. - Ну, а что? Был Огинский, станет Кульчинский. Он классным мужиком оказался, слово своё сдержал. А я за это прославлю его на весь мир!

Генерал сжимал пакет так, как-будто хотел бросить мне его в морду. Но сдержалася и аккуратно положил его передо мной.

- Реляция в генштаб о твоём досрочном окончании сборов и окончательного присвоения тебе звания поручика, за отличия в боевой и политической подготовке, уже отправлена. Через час, я не желаю видеть тебя на территории своей части! Дивизия будет готовиться ко дню рождения близнецов и я не хочу, чтобы ты здесь мельтешил в гражданке, потому как форму тебе носить больше нельзя.

- Ну уж нет! - теперь и я подал голос, как свободный человек. - Мне необходимо сделать музыкальный подарок...и вы сами понимаете кому! Мне придётся задействовать оркестр. Небольшую его часть.

Генерал подумал...и махнул рукой:

- Делай что хочешь...Главное чтобы там, - он посмотрел на потолок, - Понравилось...

Как я репетировал с оркестром, точнее с его так называемым вокально-инструментальным ансамблем, как работал с певицами Светочкой и Галочкой - отдельная песня. Как потом сводил все треки с помощью Шарпа-Котёнка, это и отдельная песня и отдельные седые волосы у меня в причёске. Но подарок я замастрячил и отослал с голосовым сообщением прямо в Зимний Дворец. Хм. Вообще-то у меня получилось послать первое sms сообщение в этом мире!

5

Сойдя с поезда в Нижнем Новгороде в середине рабочего дня, я решил не терять времени и направился сразу в государственный отдел имперского образования Нижегородской губернии. По случаю лёгкого морозца я ещё в Минске прикупил тёплую и супермодную "аляску". Денежки-то есть! Вернее чековая книжка, деньги я положил в банк.

В центральном отделе меня , просмотрев предварительно направление, послали в местный под названием ОГО. Отдел губернского образования. А там оформили, как преподавателя музыки и пения ...в село Клинцы. В тамошний приют для благородных девиц за номером 19. Который вот уже несколько лет функционировал на месте бывшего фермерского хозяйства князей Романовых-Романовских. Знакомые всё фамилии подумал я.

Однако прибыв на место, я попал в какую-то непонятную историю. В кабинете директора, меня встретил...жандармский ротмистр!

- Савушкин, - представился он. - Владимир Иванович. С кем имею честь?

- Э-э. Меня направили на должность учителя музыки и пения, - оторопел я от такой встречи. Из ОГО.

- Ого?- переспросил он.

- ОГО, - подтвердил я. - Отдел губернского образования.

- Ага! - заключил жандарм. - Позволите узнать ваше имя, молодой человек?

- Болен.

- Кто? - быстро перебил меня Савушкин...Владимир Иванович.

- Не удачная шутка, - мрачно констатировал я. - Я, Болен Георгий Львович.

- Простите, - стушевался жандарм. - Профессиональная деформация, понимаете ли.

- Понимаю, - я усмехнулся. - Так что тут происходит, можно узнать?

- И не спрашивайте, - взмахнул рукой жандарм. - Приют, понимаете?

- Нет.

- Лёгкие деньги. Государственные. Весь преподавательский состав под стражей в городской тюрьме. Взятки, хищения, подделка документов...короче коррупция во всём её неприглядном виде. Вы один приехали?

- Да.

- Ну, что ж, - вздохнул Владимир Иванович, - Тогда вы остаётесь и.о. директора приюта № 19. Девочки сейчас в своих покоях. До утра прошу их не беспокоить, ну, а завтра будем разбираться.

- Упс...